ЛитМир - Электронная Библиотека

Анна Богданова

Самый бешеный роман

Автор спешит предупредить многоуважаемого читателя, что герои и события романа, конечно же, вымышленные.

Еще издалека завидев книжный магазин, я не могла пройти мимо, не посмотрев на свои детища. Поскольку реальных детей у меня пока нет, я при каждом возможном случае любуюсь на созданные мной литературные произведения.

Влетев в книжный подобно урагану, я проскочила отделы религии и философии, медицины, русской классики – все это ничуть меня не интересует.

Народу было полно, и я, расталкивая буквоежек плечами, бедрами и руками, наступая им на ноги, стремилась добраться до вожделенной полки с любовными романами. Наконец я у цели: тепло разлилось по всему телу, голова закружилась от ряда книг в ярких глянцевых обложках, на каждой из которых (если вывернуть шею) можно прочитать фамилию автора – Мария Корытникова. «Это я – Мария Корытникова! Я!» – пульсировало у меня в голове. Глядя на свои шедевры, я вдруг сама себе напомнила ту лягушку-путешественницу, которая странствовала вместе с перелетными птицами, держась ртом за прутик. И как в один не слишком прекрасный день ее расперло от гордости и она закричала во всю глотку: «Это я! Я придумала так путешествовать!» В итоге бедняжка, как известно, полетела вниз.

Нет, что ни говори, а приятно смотреть на собственные творения. Неужели я столько написала? «Я-я-я-я!» – немедленно отозвалось в моей душе. Именно в эту секунду кто-то коснулся моего локтя. Я обернулась – передо мной стояла совершенно незнакомая женщина: полная, лет сорока, в коротеньком терракотовом плаще и темно-зеленой юбке.

– Девушка, я смотрю, вы не знаете, что выбрать? – участливо спросила она, а взгляд ее маленьких черных глазок, казалось, уже успел проникнуть в мою голову и узнать обо всех глупых и заносчивых мыслях.

– Да. То есть нет, – опешила я, но тут же подумала: «Какое ей, собственно, дело до моего выбора». – А вы что, тут работаете консультантом? – съязвила я.

– О, нет, что вы! Я просто живу неподалеку и часто заглядываю в этот книжный – мне нравится, что тут можно ходить, выбирать… Знаете ли, на прошлой неделе купила замечательную книгу, и если вы не читали, очень советую вам ее приобрести.

– Что за книга? – живо спросила я в надежде, что дама в терракотовом плаще непременно скажет сейчас, что года три назад в России появилась одна очень талантливая писательница, что романы ее переполнены истинными страстями, глубоким психологизмом характеров героев и что фамилия этой самой писательницы – Корытникова.

– Книга называется «Дневник Бриджит Джонс», а написала ее Хелен Филдинг, кажется, перевод с английского. Ну да, конечно же с английского, там все события происходят в Лондоне.

И тут я ощутила такое неприятное чувство, которое, наверное, испытывает каждая мать, когда посторонние намекают ей на то, что ее ребенок вовсе уж не такой умный и красивый, каким она его считает, что есть, мол, дети поумнее и покрасивее.

Да что ж это такое, в конце концов! Народ просто помешался на этой чокнутой Бриджит Джонс! Все только и делают, что говорят об этой полоумной девице! Повсюду слышишь: «А вы читали «Дневник Бриджит Джонс»?», «Вы слышали, по этой книге уже сняли фильм! Нужно непременно посмотреть!», «Филдинг пишет продолжение своей «Бриджит»! «Она возвращается!», «Сняли и продолжение!».

Вот радость-то привалила! Я была возмущена до крайности и решила не держать в себе накопившиеся эмоции по этому поводу:

– Вы бы лучше, женщина, почитали русских классиков – Тургенева, Толстого, Достоевского. Думаю, это принесет больше пользы вашей душе и не даст мозгам окончательно засохнуть!

– Вот наглость-то! – возмутилась толстуха. – Ей советуешь, а она еще и хамит!

– С Достоевским, девушка, это вы загнули! – крикнула девчонка лет пятнадцати в джинсах и лиловом свитере.

– Да и вообще надоело это старье читать! – вмешалась в разговор девица с модной стрижкой и в куртке из тончайшей лайки.

– Между прочим, девушка совершенно права. Беда современной России в том, что молодежь не читает классику, – поддержал меня старичок, который, словно гриб после дождя, вырос возле полок с любовными романами.

И тут я заметила, что вокруг столпилось довольно много народа – они окружили меня плотным кольцом и, видимо, готовы были продолжать дискуссию. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг вскочила на небольшую лестницу, сразу оказавшись на голову выше желающих поспорить, и выкрикнула:

– У вас отсутствует чувство патриотизма! Вы все – жертвы современной зарубежной литературы и этой, как ее… Филдинг, которой совершенно чужды проблемы русских женщин! И если вы не желаете читать русскую классику, если она вам надоела, читайте современных российских авторов! – Я так увлеклась агитацией, что не заметила, как перешла на крик. А народу вокруг скапливалось все больше и больше.

– Кого вы имеете в виду? – спросила девица с модной стрижкой.

– Да! Позвольте полюбопытствовать, кого бы вы нам порекомендовали? – желчно спросила толстуха в терракотовом плаще.

– Вот! Прекрасные романы современной российской писательницы Марии Корытниковой, наполненные истинными страстями, глубоким психологизмом героев и их поступков. – Я потянулась за своим творением… Полка оказалась слишком далеко, мне с трудом удалось ухватить один из романов, и тут книги с грохотом полетели на пол.

– Девушка, вы что хулиганите-то?! – послышалось из глубины зала. Ко мне направлялся охранник с продавщицей.

Я моментально спрыгнула с лестницы и бочком, бочком, по стеночке стала пробираться к выходу.

– Куда же вы? – спросила толстуха в плаще.

– Я вспомнила, что забыла выключить утюг! Пустите меня!

– Идите и поставьте на место книги, которые вы уронили. – Она явно мстила мне за «ссохшиеся мозги».

– Отстаньте! У меня квартира из-за вас сгорит! – возмутилась я и сделала вид, что хочу проскочить с левой стороны – там, где стоял охранник. Тетка тут же метнулась влево и, неожиданно завалившись на стража порядка, вдавила бедолагу в стенку, а я благополучно вылетела из книжного.

* * *

Больше всего на свете я ненавижу засыпать и просыпаться. Сон для меня, как огромный лабиринт с миллионами замурованных входов и выходов и всего с двумя нужными. Так что до рассвета я не могу попасть внутрь, постоянно натыкаясь лбом на бетонные стены, а поздним утром также мучительно ищу выход из фантасмагорических сновидений.

Вот и сегодня я никак не могу очухаться: пью уже пятую чашку кофе, полпачки сигарет выкурено, но не написано ни строчки.

Но нет, нет, все по порядку!

Выхожу из лабиринта с набитыми в сознании шишками от «натыкания» на бетонные стены, продираю сначала один глаз, потом другой, и сквозь сонную пелену передо мной вырисовывается плакат, который, по идее, должен побуждать к подвигу: «Дорогая, просыпайся, тебя ждут великие дела!» Лениво потягиваюсь и снова зарываюсь в подушку. Лежу минут пять. Совесть грызет нещадно. Вскакиваю с кровати. Холодно. Опять кидаюсь под одеяло. Мягко и уютно, как в утробе матери. Выходить совсем не хочется: чего-то делать, суетиться… Как будто я каждое утро в муках рождаюсь заново, а по вечерам в мучениях умираю, словно великая грешница, душа которой отягощена страшными злодеяниями.

Где-то слышала, что комар живет всего один день. Наверное, для него утро – это детство, полдень – юность, вечер – старость. Определенно комары влюбляются в обед, а плодятся ближе к полднику. Решено, следующая моя книга будет называться «Комары умирают ночью», или нет, «Любовь в полдень», а лучше … Подумаю об этом, когда закончу нынешний роман.

Снова вылезаю из-под одеяла и смотрю на плакат, осторожно опускаю одну ногу на пол и долго на ощупь отыскиваю шлепанец. Наверное, закинула вчера под кровать. Опять убираю ногу под одеяло. Обломовщина! Обломовщица! Обломщица!

Конечно, обломщица и динамистка. Лежу и с удовольствием, даже каким-то болезненным наслаждением вспоминаю вчерашний вечер.

1
{"b":"31943","o":1}