ЛитМир - Электронная Библиотека

Мактиг заметно вздрогнул, внезапно вдруг увидев нас. Развернул веревку, закрепил крючья и сбросил лестницу. Она повисла в футе от песка. Бенсон подскочил к ней. Мактиг держал сверху, Чедвик – снизу, и Бенсон поднялся с поразительным проворством. За ним вскарабкалась Пен. Следом – Чедвик, потом я; подниматься было трудно – никто уже не держал лестницу внизу. Мактиг протянул руку и втащил меня на палубу. Он снова казался нормальным, глаза его утратили странное рассеянное выражение, хотя в них по-прежнему блестела настороженность.

– Взгляните на это, – сказал он и прошел к обломку мачты. К нему был прикован корабельный колокол. Годы покрыли металл зеленоватой патиной, но в остальном он не пострадал. Я почувствовал странное облегчение, словно какая-то ноша, о которой я и не подозревал, свалилась с моих плеч. Я воскликнул:

– Вот этот колокол мы и слышали, Майк! Должно быть его раскачал ветер.

Мактиг сухо ответил:

– Ученый ветер, должно быть! Точно отсчитал удары. Но взгляните внимательней.

Я посмотрел. Языка у колокола не было. Болты, которыми он крепился, были на месте, но сам язык – нет. Я постучал по краю. Мне ответил гневный звон.

Мактиг схватил меня за руку и резко сказал:

– Не делайте этого!

Ладонь его была холодной, влажной от пота.

И вдруг я понял, что Мактиг боится и изо всех сил старается скрыть это.

Бенсон взревел:

– Эй, Майк, идите сюда!

Он стоял у черного рулевого колеса. Очевидно, его дурное настроение развеялось, он смеялся вместе с Чедвиком и жестикулировал. Но Пен не смеялась. Она отодвинулась от колеса и стояла у подножья короткого трапа, ведущего с кормовой на главную палубу. Мне показалось, что она напряженно и очень уж внимательно смотрит на подходящего Мактига.

Я заметил, что палуба под ее ногами была на пять-шесть футов выше той, на которой были мы с Мактигом, и что рядом находится дверь, очевидно, ведущая в проход или каюту под кормовой палубой. В порог и косяки двери были вбиты десять тяжелых металлических гвоздей на расстоянии в полфута друг от друга. Они торчали наружу наподобие cheveaux de trise[2]. Шипы торчали и поперек двери с разных сторон. Ясно, что дверь открывалась наружу, как и должно быть на корабле; причины этого поймет всякий моряк. Тот, кто забил шипы, намерен был прочно запечатать эту дверь.

Запереть то, что было внутри.

Я собирался заговорить об этом с Мактигом и не смог. Он с тем же странным вниманием смотрел на Пен и шел медленно и неохотно, словно против воли.

Когда я начал подниматься по трапу, мне пришло в голову, что палуба поразительно чиста. Доски как будто только что промыты и надраены. У закрытой двери виднелись небольшие кучки песка, но и все.

Остальные толпились у рулевого колеса, и я слышал, как Бенсон возбужденно говорил:

– Оно прекрасно, Майк! В отличном состоянии! Его легко перенести и укрепить на «Сьюзан Энн». Клянусь Богом, я вырвал бы даже старый руль, если бы он не был разбит!

Я подошел к колесу и взглянул на него. Прекрасная вещь, из какой-то твердой, гладкой древесины поразительно черного цвета. Как будто вырезано из полированного гагата, а не из дерева. И состояние прекрасное, ни царапинки, ни вмятины. Но самое удивительное – окружность рулевого колеса. Шести дюймов шириной, этот деревянный обод полого изгибался, в него были вделаны спицы. А по кругу в ряд вырезаны изображения рук, тыльные стороны ладоней, пальцы согнуты, будто сжимают что-то. Я пересчитал их – восемнадцать. Вглядевшись внимательнее, я понял, что их – девять пар и что ни одна из них не похожа на другую. Ясно также, что выполнил эту работу замечательный художник и работал он с живой натуры – в каждой паре рук была отчетливая индивидуальность. Каждая пара сцеплялась у запястья, под и над ней проходили другие руки, так что все восемнадцать рук сливались в единый неразделимый узор. Одна пара была женская, пальцы длинные и тонкие, концы их заостренные, но сильные и со странным впечатлением жестокости. Еще одна пара, нарушая общий рисунок, располагалась под другим углом… и хватка этих кистей была сильнее, крепче… Форма и симметрия этих рук говорили о воспитании… руки патриция…

Эти подробности громоздились друг на друга, только что незаметные, а в следующий момент – абсолютно ясные, как будто колесо само открывало их… и тут мне показалось, что полоска, на которой вырезаны руки, становится прозрачной, и что руки не вырезаны, а находятся в ней… и что каждая из них держит спицу черного колеса… и что руки эти живы…

6. Черное колесо поворачивается

С неожиданным отвращением я отвел взгляд, охваченный тревогой. Бенсон опустился перед колесом на колени, осматривая его крепления и что-то бормоча. Чедвик глядел на него с циничной радостью. А Пен смотрела на руки, восхищенно, как смотрел и я, и в ее голубых глазах усиливалось выражение ужаса. Мактиг, стоя рядом, внимательно наблюдал за ней, серьезно, мрачно и напряженно, как будто ждал сигнала, чтобы прыгнуть и оттолкнуть ее в сторону.

Неожиданно черное колесо шевельнулось. Оно повернулось, и спицы его нацелились на Мактига. Это было целенаправленное, сознательное движение, колесо словно повернули невидимые руки. Я услышал крик Пен…

И увидел, что против Мактига застыли те спицы, которые сжимают руки патриция, господствующие над остальными. Они как будто предлагали себя Мактигу.

Бенсон поднял голову, свирепо сказал:

– Кто повернул колесо? Почему ты закричала, Пен?

Пен не ответила. Руки ее были прижаты к груди; глаза, потемневшие от страха, смотрели на Мактига.

Бенсон встал. Схватил колесо за рукояти и, напрягая силы, попытался повернуть. Колесо не шевельнулось. Он отпустил рукояти и сделал угрожающий шаг в сторону Мактига. Зубы его были оскалены тяжелые веки полуприкрыли налившиеся кровью глаза.

– Какого дьявола вы сделали с колесом? – рявкнул он. Потом посмотрел на Пен: – Ты побледнела. Что он тебе сделал?

Пен подошла к нему, положила свои маленькие руки ему на плечи и сказала дрожащим голосом:

– Отец, здесь что-то… очень плохое. Я чувствую это! Ты сам не свой с тех пор, как увидел корабль! Оставь его, пусть песок снова его засыплет…

Он оттолкнул ее, повернулся к Мактигу, лицо его налилось кровью.

– Вот оно что! Действуете через мою дочь, Мактиг? Что за игру вы ведете? – Он сделал шаг, сжав кулаки. – Вначале приходите с кислой миной и предупреждаете, что нужно поскорее уходить. Потом пытаетесь украдкой проникнуть сюда вместе с Фенимором… и с веревочной лестницей в шлюпке. Что вы еще прихватили с собой, Мактиг? И вы умудрились подняться сюда первым. Что вы замышляете?

Ярость его росла, он снова схватился за колесо, попытался повернуть и снова не смог. И крикнул Мактигу:

– Вы его повернули, а я не могу! А теперь вы действуете через Пен, чтобы убрать меня! Чего вы хотите, Мактиг? И что вы делали прошлой ночью? Давайте говорите, вы, подлый…

Пен отчаянно крикнула:

– О, папа, нет! Майк, он не хотел этого сказать!

Мактиг, не обращая на нее внимания, презрительно бросил Бенсону:

– Вы спятили.

Бенсон задрожал, лицо его почернело:

– Я спятил? Таков ваш ответ? Хорошо, держите колесо! Если сможете, поверните его, и я вам поверю.

Мактиг поднял руки, словно собираясь взяться за ручки; взгляд его опустился на сплетенные кисти, и в глазах появилось странное, неуверенное выражение. Он отступил на шаг и мрачно сказал:

– Нет!

– Я прижал его! – Бенсон торжествующе взглянул на Чедвика и рассмеялся. – Прижал! Он блефовал!

Чедвик наслаждался этой сценой. В этом не было сомнения. Он не ответил Бенсону, но продолжал смотреть на них обоих с легкой насмешкой в черных глазах. Мактиг сильно побледнел, и хотя говорил спокойно, видно было, что это дается ему с трудом:

– Послушайте, сэр. Я никогда не слыхал и понятия не имел об этом месте до вчерашнего дня. И о корабле я ничего не знал. Что касается прошлой ночи, то даю вам слово чести, сэр, я не покидал клипер. Еще не видя корабля, я лишь сказал вам, что остров мне не нравится. С тех пор мое отвращение к нему усилилось, и… для этого появились основания. Но у меня по-прежнему нет доказательств… таких, которые удовлетворили бы вас. Так что запишите их на счет моего суеверия. Я не обсуждал с Пен эти свои… суеверия, даже не упоминал о них. Это и есть объяснение, которое я намерен дать. А если вам оно не нравится, – с неожиданной холодной яростью добавил он, – можете отправляться в ад и остаться там!

вернуться

2

Доска или бочка, покрытые острыми металлическими шипами, торчащими в разные стороны. В средние века использовались в качестве защиты от нападения кавалерии. – Примечание переводчика

14
{"b":"31947","o":1}