ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Снеговик
Соперник
Эра Мифов. Эра Мечей
Рабы Microsoft
Аргонавт
Половинка
Девушка из кофейни
Французские дети не плюются едой. Секреты воспитания из Парижа
Не надо думать, надо кушать!
A
A

Касплин приоткрыл маленький блестящий глаз и уныло уставился на меня.

– Это надолго, – сказал он, явно имея в виду горластую фурию, которая своим голосом, похоже, хотела сдвинуть на несколько дюймов с фундамента «Тауэрз».

– Подожду, – громко, рассчитывая, что меня услышат, сказал я. – Вы платите за мое время.

– Это один из ее плохих дней, – сказал он, посмотрев на часы. – Может, нам лучше встретиться у меня в конторе? Скажем, часа через два?

– Идет! – кивнул я и встал.

Касплин протянул мне визитную карточку, затем снова вытянулся в кресле и закрыл глаза. Голос Донны Альберты – взволнованный и очень громкий – звучал все выше и мощнее. Я вышел из номера за несколько секунд до того, как со стен, наверное, посыпались картины. На пути к лифту меня остановило нервное прикосновение к локтю. Я оглянулся – Хелен Милз смотрела на меня из-за своих мощнейших линз.

– Не обращайте внимания на Донну Альберту, мистер Бойд, – сказала она с придыханием. – Не надо забывать, что она великая певица, а этот Касплин – чудовище! – настоял, чтобы она участвовала во всем этом ужасе!

– Что касается меня, то я нахожу театр на Второй авеню чудесным, – заверил я ее. – Я также не имею ничего против постановок на Бродвее. И вообще – я демократ. Я даже живу на Сентрал Парк Вест.

– Она сейчас не в себе, – настойчиво продолжала Хелен Милз. – Вы не должны винить бедняжку. Я имею в виду, что Ники вернули в… пакете! Потом эта премьера так скоро… Да еще этот ужасный танец…

– Танец?

– Конечно. Ей придется исполнять танец. Знаете? Сбрасывать с себя одежды. Этот Эрл Харви – маньяк, помешанный на эротических сценах. Он настаивает на том, чтобы она сбросила все семь одеяний.

Глаза мои плотно закрылись, и я вдруг почувствовал симпатию к Касплину.

– Что-нибудь случилось, мистер Бойд? – с волнением спросила она.

– Все семь? – тихо переспросил я.

– О! – в ее голосе зазвенело презрение. – Разве вы не знаете, что это «Саломея»?

– Оскара Уайльда?

– Рихарда Штрауса, – с каждым словом ее голос становился холоднее. – Он написал оперу по пьесе Оскара Уайльда.

– И Донна Альберта будет петь «Саломею»? И к тому же танцевать, сбрасывая с себя одежды? – Мои глаза широко раскрылись и, должно быть, так вспыхнули, что Хелен Милз отпрянула назад. – Где можно достать билеты? – возбужденно спросил я.

– Мистер Бойд! – ее ноздри раздувались от возмущения. – Вы отвратительны!

Она устремилась по коридору к номеру, и даже в этом ее ужасном костюме ей удалось всем своим видом выразить вопиющее презрение.

* * *

Уединившись в баре на Медисон-авеню, я выпил пару мартини и задумался. Стоило мне закрыть глаза, как я отчетливо видел самого себя, расследующего смерть пекинеса. Я стоял на четвереньках где-то на Второй авеню и гавкал вопросы датскому догу-суке:

– Когда в последний раз вы видели Ника де Пекинеса?

И всякий раз, когда я уже готов был кинуться к ближайшему телефону и сказать Донне Альберте, что черта с два, пусть она найдет кого-нибудь другого, в голове у меня возникала картина: последнее покрывало медленно падает с великолепного тела… Я понял, что попался на крючок.

Я пришел в контору к Касплину ровно через два часа после того, как покинул номер и гостинице. Секретарь в приемной была слишком велика, чтобы справляться с двумя делами одновременно. Похожая на изваяние, рыжеволосая, почти шести футов ростом. Если моя теория была правильной, то, судя потому, какую грудь облегал ее полувер, у нее должен был быть неплохой голос певицы.

– Мистер Касплин назначил мне встречу, – сказал я. – Мое имя Бойд.

Она заглянула в блокнот и покачала головой.

– Извините, – ее голос был определенно контральто. – У меня не записано.

– Извините и вы меня, – искренне огорчился я. – Получается, как с кораблями в ночи или что-то вроде этого. Если бы мое имя было у вас записано, из этого могло бы многое получиться.

Я снова покосился на ее грудь.

– Кто-нибудь говорил вам, что вы должны петь в опере?

– По-моему, мне знаком ваш профиль, – сказала она, внимательно рассматривая меня. – Это не вы носили копье в Метрополитен в прошлом сезоне?

– Только на премьере, – согласился я. – Упал занавес, я поклонился одновременно с примадонной. Она стояла передо мной. Копье пошло вперед, а она стала пятиться задом… – Я пожал плечами. – Знаете, как сложены примадонны? Могу я все-таки видеть Касплина? – Внезапно меня осенило: – Может быть, вы предпочитаете, чтобы я ворвался силой?

Она, в свою очередь, пожала плечами. Это было похоже на первые толчки землетрясения, когда на ваших глазах появляются новые, Бог знает где таившиеся до этого возвышенности. Она подняла телефонную трубку и несколько секунд говорила с Касплином. Потом еще раз пожала плечами, и я едва удержался от аплодисментов – зрелище было потрясающее.

– Это, наверное, из-за погоды, – сказала она. – Все буквально помешались. Он просит вас войти к нему.

Касплин сидел за огромным пустым столом из черного дерева. Выглядел он, как генерал, подготовивший поле боя и внезапно узнавший, что какой-то растяпа в Пентагоне отправил войска на другой континент.

– Присаживайтесь, Бойд, – чирикнул он. – Рад, что вы пунктуальны.

– Рад, что вы рады, – весело ответил я, присаживаясь. – Такие мелочи ну просто очень важны в жизни частного сыщика, ведущего следствие по делу об убийстве собаки!

– Вы находите смерть собаки забавной? – мрачно спросил он.

– Я еще не совсем в этом уверен. Расскажите поподробнее об этом захватывающем деле.

– Рассказывать, собственно, почти нечего. – Его голос звучал устало. – Это случилось днем. Когда позвонили, Милз была в номере. Ей показалось, что звонили от швейцара из театра, где в это время репетировала мисс Альберта. Сказали, что она хочет, чтобы Ники был рядом с ней, в театре, и направляет посыльного, чтобы забрать его. Примерно через полчаса появился человек и забрал собаку. На нем были униформа посыльного, и Хелен отдала ему собаку. Она даже не запомнила, как он выглядел.

– Хорошая помощь, – мрачно заметил я. – Что еще?

– Я, конечно, связался со всеми посыльными службами. Нигде не было записи о подобного рода услуге. Полагаю, униформа была ненастоящей.

В его руках появилась серебряная коробочка. Пришлось подождать, пока закончится нюхательная процедура.

– Вот что меня беспокоит, Бойд, – наконец продолжил он. – Не является ли вся эта история с собакой прелюдией к чему-то более плохому?

– То есть, вы предполагаете, что тот, кто убил собаку, попытается в следующий раз сделать то же самое с человеком?

– Совершенно верно, – кивнул он. Его слишком большая голова дернулась, как у марионетки. – В опорной труппе, Бойд, разгораются очень сильные, а иногда и очень странные страсти!

– Бывает, – вежливо согласился я.

– Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились с основными действующими лицами, имеющими непосредственное отношение к постановке. Пол Кендалл, продюсер, сегодня устраивает вечеринку. Все они будут там. Приходите.

– Благодарю, – сказал я. – Кендалл обо мне что-нибудь знает?

– Он не будет против, – уверенно сказал Касплин. – Вечер должен начаться в одиннадцать. Пол просил не опаздывать. Адрес я вам дам.

Позолоченным карандашом он записал адрес в блокноте, оторвал листок и бросил его через огромный стол ко мне.

– Не думаю, что сейчас мы могли бы обсудить что-нибудь еще. Предпочел бы встретиться с вами утром, после того как вы познакомитесь с остальными. Надеюсь, вы поделитесь своими впечатлениями?

– Договорились, – сказал я, поднимаясь. – Я позвоню вам.

– Приходите в одиннадцать, – отрывисто сказал он.

В приемной я ненадолго задержался у стола рыжеволосого изваяния. Она посмотрела на меня без особого интереса, как будто я был чем-то из того, что оставил нерадивый водопроводчик, который приходил ремонтировать трубы.

– Вы что-то хотели? – спросила она своим гортанным контральто.

2
{"b":"31961","o":1}