ЛитМир - Электронная Библиотека

– Чай будете? – спросил художник. Варламов кивнул. Дербеш налил в алюминиевый чайник воды из крана, поставил на огонь, сполоснул две чашки и сел на табуретку напротив Ивана Аркадьевича. – Я хочу оставить здесь все так, как есть. Дух прошлого сохранить. Слушайте, ну я не понял, что от меня требуется?

Юлиан театрально тряхнул длинными волосами и зачесал их пятерней назад, стараясь произвести на Варламова благоприятное впечатление.

– Девушку одну надо спасти от беды, – честно признался режиссер. – Она планирует совершить самоубийство. Вы можете ей в этом помешать.

– Почему я? – разминая руки, спросил Юлиан. Судя по выражению лица, он немного растерялся, но старался держать марку.

– Потому что девушка – ваша горячая поклонница. Вы для нее авторитет.

– Фанатка, значит. Ну, я понял. – Юлиан резко поднялся. – Знаете что… Не буду я никому сопли вытирать и изображать из себя влюбленного. Меня эти дуры безмозглые уже заколебали. Покоя от них нет. То на мобилу трезвонят, то караулят у подъезда, то письма тупые пишут. Хочет удавиться из-за меня – флаг в руки!

– Это не простая фанатка. Эта девочка – дочь Василисы Берн. Покончить с жизнью она не из-за вас хочет – из-за своей матери. Устала жить в ее тени. Впрочем, уговаривать я вас не буду. Дело ваше. – Варламов поднялся и направился к выходу.

– Стойте! – крикнул Дербеш. Иван Аркадьевич обернулся. – Надо же… Я не знал, что Алиска в меня влюблена. Она всегда вела себя со мной очень скромно. Ну ладно… Я согласен, – хмуро сказал Юлиан. – Хотите, чтобы я отговорил ее от самоубийства?

– Ни в коем случае. Напротив! Я хочу, чтобы вы поддержали ее выбор и подсказали самый лучший вариант ухода на тот свет.

Лицо Юлиана вытянулось, но глаза заблестели как-то нехорошо. Варламов вернулся и снова сел на табуретку.

– Чайник кипит, – насмешливо сказал режиссер, глядя в потемневшие глаза художника. Юлиан вздрогнул и потянулся к выключателю.

* * *

С Василисой Берн Варламов встретился в том же кафе, где они пили глинтвейн. Здесь по-прежнему пахло гвоздикой, но камин не горел, и в помещении было зябко.

Госпожа Берн стянула со спинки стула клетчатый пушистый плед и укрыла им плечи. Ее слегка трясло, но вовсе не от прохлады помещения.

– Вы в своем уме, Варламов? – резко спросила Василиса. – Как это – я должна выбрать для своей дочери способ самоубийства?

– Василиса, милая, успокойтесь и попытайтесь вникнуть в мои слова. Я внимательно изучил дневник вашей дочери. Она это сделает по-любому. Алиса – скрытая самоубийца, не проявляет никаких внешних признаков того, что собирается уйти. Среди таких людей самый большой процент тех, кто доводит дело до конца. По записям в дневнике я понял, что ее сознание сузилось. Это верный признак. Она видит мир в черно-белых тонах, как в объектив камеры, и живет только тем, что скоро уйдет. У нее в голове либо все, либо ничего, стать звездой или умереть. Алиса совместила эти понятия – она собирается умереть, чтобы обыграть вас. Если мы для нее праздник организуем, ваша Алиса только счастлива будет, что зрителей полно. Так вот, наша задача – помочь Алисе сделать это так, чтобы мы после смогли ее откачать. Она должна понять, что такое смерть, и испугаться. По-настоящему испугаться. Сейчас девочка представляет смерть как нечто романтическое. Мечтает о том, что все будут рыдать над ее гробом, а она будет лежать вся из себя красивая, в цветах. Как у любого самоубийцы, у Алисы настолько сужено сознание, что она не понимает, что ждет ее за чертой, после того, как она покончит с собой, фигурально выражаясь. Я организую для нее спектакль, чтобы наглядно показать, что ее ждет после смерти.

– Господи, я вас боюсь, Варламов, – прошептала Василиса и закрыла ладонью рот.

– Вам следует бояться не меня, а того, что ваша девочка осуществит задуманное. Представьте себе на минутку, что мы разыграем перед ней спектакль, который планировали вы: знаки внимания, восхищение, обожание со стороны поклонников. Представили? А теперь вообразите, что почувствует ваша дочь, когда упадет занавес? Мы же не можем ежедневно ей спектакли крутить… Вашей девочке станет еще хуже.

Варламов закурил сигарету. Василиса тоже потянулась к своему портсигару, трясущейся рукой вытащила тонкую сигаретку с золотым фильтром.

– Наверное, это была не лучшая моя идея… Но… Вы понимаете, к чему меня подстрекаете?! – воскликнула она, безуспешно пытаясь закурить. Варламов протянул ей свою зажигалку. Василиса прикурила и выдула дым режиссеру в лицо. – Я Алиску пытаюсь уберечь от рокового шага. А вы меня просите, чтобы я способы придумывала. Ну ладно, допустим… Допустим… Пусть так. Господи, я не знаю! – Василиса вознесла глаза к потолку. – Я не знаю, как это делается!

– Думайте! Это ваша дочь, а не моя.

Василиса сделала еще одну глубокую затяжку, закашлялась и потушила сигарету в пепельнице.

– Таблетки? – робко предложила она.

– Неплохо с точки зрения безопасности, но неэффективно с точки зрения встречи со смертью. Алиса должна дойти до критической точки страха и вернуться обратно. А таблетки – что? Выпил – и уснул. Откачали – проснулся. Не страшно. С другой стороны, возможна рвота. Алиса очнется в довольно непрезентабельном виде. Надо подумать. Вариант не безнадежен, но давайте все-таки обсудим и другие способы.

– Может, вены? – тихо предложила Василиса и стала на глазах синеть. – Ой, мне что-то нехорошо. Нехорошо… – Варламов набрал в рот воды из стакана и сделал ей освежающий душ. – Спасибо, – шмыгнула носом прима, достала платок и высморкалась, не заботясь об испорченном макияже.

– Перерезанные вены хорошая идея, но я сомневаюсь, что ваша дочь на это пойдет.

– Почему?

– Потому что платье купила красивое! Зачем ей платье в ванной?

– По-вашему, она должна вены резать в купальнике? – возмутилась Василиса. – А как же Офелия? Она в красивом платье утопилась…

– Да, но она ведь вены не резала, – возразил Варламов.

– У нас бассейн есть в доме. Глубокий…

Варламов задумался.

– Утопление небезопасно – время для спасательной операции сложно просчитать, у всех разные возможности нахождения без воздуха в воде. Надо искать другой вариант.

– Окно! Как вам вариант падения из окна? – с азартом предложила госпожа Берн.

– А в вашем доме сколько этажей? – оживился Варламов.

– Два.

– Мало!

– Слушайте, а в моей балетной школе – четыре. Может, там устроить празднование Нового года? Девочки все разъехались. Преподавателей я распустила. С комендантом договорюсь. Ему можно доверять.

– А подвал там есть?

– Есть подвал. Не просто подвал, а целые катакомбы. Как думаете, четыре этажа достаточно, чтобы испугаться?

– Вполне. Давайте на этом и остановимся. Это самый лучший вариант, чтобы организовать подстраховку. Сейчас зима, замаскируем под снегом специальное оборудование. Потом Алису отключит доктор, или дадим ей что-то для временного изменения сознания.

– Зачем? – охнула Василиса.

– Как зачем? Чтобы создать иллюзию! Она должна воспринимать действительность иначе. После этого мы перенесем девушку в специально подготовленные для этих целей декорации, где мои актеры разыграют перед ней сцену Страшного суда и наглядно продемонстрируют, что происходит с самоубийцами после смерти. Подвал как раз подойдет. Попугают ее немножко. Потом вашу дочь снова отключат. Мы перенесем ее под окно и положим в то место, куда она упала, предварительно убрав страховочные подушки. Когда Алиса очнется, мысли о самоубийстве у нее как ветром сдует. Приблизительно так. Подкорректируем сценарий по ходу дела.

– Вы гений! – потрясенно заявила Василиса и выпила залпом бокал вина. – Только как я подскажу ей нужный способ? Непонятно. Доченька, не хочешь ли ты из окошка выкинуться?

– Этот момент я беру на себя, – успокоил Варламов. – Нужный способ Алисе подскажет человек, которому она безгранично доверяет. Вы в этот список не входите.

– Какой вы все-таки злой, – вздохнула Василиса.

10
{"b":"31971","o":1}