ЛитМир - Электронная Библиотека

– Готова? – как эхо, отозвался Варламов. Зотова снова вздрогнула.

– А как же Федор? – вдруг опомнилась она. – Я без него не поеду.

– Кота с собой заберем, – лишил ее последней надежды режиссер и взял Федю на руки. Предатель заурчал, как трансформатор.

– Еду его в холодильнике возьми… А я пока туалетные принадлежности соберу.

Варламов вышел, Елена Петровна спешно написала эсэмэс сыну, что ее залила соседка сверху и она временно переезжает к Ивану Аркадьевичу. Павел прислал в ответ смайлик. Разве сын мог предположить, что этот переезд может оказаться последним в жизни его матери? Однако кому еще она могла отправить сообщение такого, мягко говоря, интимного содержания? Трофимову? Вот Веня обрадовался бы, получив послание, что она ночует у своего бывшего поклонника. Завтра подколками бы замучил. Если это завтра наступит. Или Плешнеру? «Дорогой Григорий, я переезжаю к своему бывшему ухажеру Варламову. Не надейся и не жди», – Елена Петровна нервно хихикнула. Лучше бы, в самом деле, к Григорию сегодня отправилась. Сестра Плешнера Розочка накормила бы нормальной пищей. Потом, правда, пришлось бы уворачиваться от ухаживаний судмедика. Неизвестно, что лучше: от убийц гантелью отбиваться или от интеллигентных уговоров профессора судебной медицины выйти за него замуж.

Зотова покосилась на балкон, где все еще лежали ненавистные крылья. Теперь окончательно стало понятно, что во всех ее неприятностях виноваты именно они! Мистика самая что ни на есть настоящая! Иначе почему главная улика по делу до сих пор валяется на балконе у следователя по особо важным делам? Удивительно, что ее до сих пор с работы не выперли после таких нарушений.

Покидая квартиру, Елена Петровна заперла дверь и положила ключ в карман пальто. Завтра с утра она обязательно избавится от подарка Шутника. Если доживет до завтра.

Варламов сунул ей кота, забрал сумку и бодро потрусил вниз по лестнице. Зотова поспешила следом.

В салоне «Вольво» было тепло и уютно. Пахло чем-то ванильным. Елена Петровна немного успокоилась. Нет, Варламов не может ее убить. Он ведь не убийца, а культовый режиссер. Иван делает людей счастливыми. Неужели он не видит, что его красотка Василиса Берн – чудовище в обличье лебедя. Его предложение – случайность. Иван ведь не мог знать заранее, что у нее дома потоп. Приехал и решил изобразить из себя благородного рыцаря. По старой дружбе. Или эта случайность банально сыграла Варламову на руку? Он хочет выведать у нее информацию по делу, чтобы помочь своей любовнице.

– Это ты в подвале у Василисы шишку набила? – серьезно спросил Варламов. Зотова машинально схватилась за лоб. Про свою неземную красоту она и забыла совсем. Вечно Варламов является в самый неподходящий момент. Зато она похудела килограммов на десять. Форма висела на ней, как на глисте. Пришлось ее поменять на гражданскую одежду, брюки и свитер. Впервые в жизни Елена Петровна чувствовала, что одежда ей велика. В этом тоже крылья были виноваты. Неожиданно на Елену Петровну напал смех. Она всхлипнула и начала хохотать как ненормальная. Всю дорогу до дома режиссера Елена Петровна хохотала и не могла остановиться, пугая кота Федора и водителя. Варламов косился на нее странным взглядом, но попыток успокоить не предпринимал.

По ночной Москве до места добрались быстро. Квартира режиссера располагалась в элитном жилом комплексе недалеко от метро «Университет». Варламов отпустил водителя у подъезда. Подъезд внушал уважение. В таких домах бывать ей еще не приходилось. Просторный холл, натертый до блеска мраморный пол, цветы, охрана, лифты, как в дорогом отеле. И тут она, с шишкой на лбу, в старом пальто и с облезлым котом в обнимку. Пальто она так и не очистила как следует после подвала, заметила Зотова. Сапоги тоже грязные. Чучело огородное!

Охранник взглянул на Елену Петровну с удивлением. Зотова посмотрела на режиссера волком. Мог бы предупредить, что везет ее в царские хоромы. Ничего, правда, от этого не изменилось бы. Единственные приличные вещи у нее остались как «наследство» от Варламова. Не могла же она напялить на себя его подарки столетней давности!

– Аркаша, познакомься, это моя жена. Пропуск надо бы организовать, – сказал Иван Аркадьевич охраннику. У несчастного Аркаши челюсть поехала вниз, у Елены Петровны тоже.

– Кто? – поинтересовался охранник. – В смысле, мне бы имя… Для пропуска…

– Зотова Елена Петровна. Теперь она будет жить здесь, – сказал Варламов и потащил ее к лифту.

В лифте Зотова смогла убедиться в своей неотразимости еще раз. Кто только придумал обшивать лифты зеркалами? Как она и предполагала, из-за сильного удара лбом о трубу под глазами появились синяки. Не дождались, подлые, утра! Впрочем, какая разница, как она выглядит? Зотова разозлилась, что постоянно думает о своей внешности. Какого ляда? У режиссера другая женщина, он ясно дал понять, что претендовать на нее не собирается. И она не собирается на него претендовать. Боже упаси!

– Зачем ты меня женой обозвал? – хмуро спросила она.

– Надо было назвать любовницей?

Лифт прибыл на этаж, и возразить Елена Петровна не успела. Собственно, она и не знала, что возражать. Как он действительно должен был ее представить? Следователем по особо важным делам?

Квартира Варламова тоже производила впечатление. Не квартира, а настоящие хоромы. Интерьер был оформлен в классическом стиле, дорого, но не вычурно, с аристократическим вкусом. Гостиная была соединена с кухней и выглядела такой огромной, что в нее вместилась бы вся ее двухкомнатная хрущевка целиком. Высокие многоярусные потолки, светлая мебель и пол. Пастельные тона декора делали помещение воздушным. Особенно Елену Петровну впечатлили рояль и гардины. Для совершенства не хватало фонтана.

– Красиво у тебя, – оглядывая владения Ивана Аркадьевича, искренне похвалила Зотова и выпустила Федора на пол. Кот даже не думал переживать по поводу смены места, поднял хвост трубой и принялся с интересом обнюхивать пространство.

– Спасибо, – стянув с нее пальто, сказал Иван Аркадьевич. – Это не моя заслуга. У меня времени не было всем этим заниматься. Дизайнера нанимал. Хорошая девочка, поняла меня с полуслова и все хлопоты на себя взяла. – Варламов вынул из зеркального шкафа меховые тапочки и вручил их Зотовой. Тапки были женские, что Елену Петровну напрягло. Неужто прима, как земная женщина, в тапках по квартире щеголяет? Вообразить изысканную балерину в меховых тапках не удалось, но настроение все равно испортилось. – Проходи, не стесняйся, – сказал Варламов, который уже суетился у барной стойки. – Я чаек сейчас организую. Или кофе? Конечно, кофе! У меня восхитительный кофе есть. Из Копенгагена привез. Есть хочешь?

– Есть не хочу, спасибо. На ночь вредно. От кофе из Копенгагена не откажусь.

Елена Петровна стянула сапоги, сунула ноги в тапочки и прошла в гостиную.

– Раньше ты не отказывалась от перекуса перед сном. Расстроила ты меня. Неужели на диету села? Чем же я тебя теперь ублажать буду? – на полном серьезе спросил Варламов, открыл холодильник и замер, задумчиво созерцая полки.

– Меня ублажать не нужно. Ублажай свою балерину, – пропела Елена Петровна, плюхнулась на кремовый мягкий диван и осмотрелась. Судя по небольшому беспорядку в кухне, Варламов врал, что здесь не живет. Живет, гад такой.

Варламов на ее замечание не отреагировал, достал из холодильника сыр, виноград и бутылку белого вина. Порезал сыр, уложил красиво на деревянную круглую доску, туда же положил виноград. Откупорил бутылку вина. Достал из кухонного шкафа бокалы и две изящные кофейные чашечки. «Эстет», – подумала Зотова и ненавязчиво поинтересовалась:

– Сколько у тебя здесь комнат?

– Четыре. Гостиная, кабинет и две спальни. Выбирай любую. Я в кабинете сплю, на диване. Если позволишь, сегодня я тоже здесь переночую, а завтра перееду в отель, чтобы тебя не смущать.

– Глупости какие! Зачем снимать номер в отеле, когда у тебя квартира есть? Ты меня вовсе не смущаешь. В смысле, завтра я домой поеду.

20
{"b":"31971","o":1}