ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Встань, Почтенный, – ты вернулся с добычей! – произнес старик громко и нараспев.

В не скрытых одеждой местах тело Первого было все в шишках, под коричневой натянутой и сморщенной кожей проступали кости. Зубов у Первого не было, и поэтому щеки его ввалились внутрь. Под глазами у старика набрякли мешки. В общем, для полноты картины ему не хватало разве что крыльев.

– Ты в порядке, сынок? – спросил он негромко.

Неожиданно Белый понял, что давно уже наблюдает за Черным, который маячил перед толпой фермеров вместе с другими Почтенными.

– Черный разговаривал с тобой? – спросил Белый у Первого почти не разжимая губ.

В том, что Почтенные, собравшиеся около Шипа были вооружены, не было ничего необычного, это их право. И тем не менее, Белый чувствовал, что было бы спокойнее, если бы именно сегодня, в его глазах не рябило бы так беспощадно от изобилия солнечных бликов на жалах стрел.

– Да.

И для толпы:

– Вот собрались те, кто желает поздравить тебя!

Костлявая рука Первого впилась Белому в плечо. Старейшина снова понизил голос:

– И что ты о них всех думаешь?

Белый поднял голову и заглянул своими чистыми и честными глазами в мутные глаза старика:

– Примерно то же самое, что и ты, поэтому особого значения это не имеет.

– Хм. Уж не знаю, правильно ли поступил Черный, когда пропустил тебя? – пробормотал Первый Старейшина, и солнечное настроение Белого немедленно улетучилось. Бесцветные глаза старика в упор смотрели на Белого. Может быть, Первый полагал, что таким образом сумеет отличить в его словах правду от лжи? Возможно, у него это и в самом деле получится.

– В отношении того, что сейчас требуется от меня и от тебя, он был прав.

Ответ мог быть и не тем, которого ожидал от него Первый, но так видел ситуацию Белый. Хотя это было за той чертой, которой он собирался придерживаться в разговоре с Первым. Кое-что из того, чему учили ребятню, как бы там не изменялись обстоятельства, было правильным: всегда отвечай на вопросы Первого честно и прямо, никогда не желай никому зла. Этот пункт казался ему самым правильным и разумным.

Они тратили время впустую. Старик поджимал уголки рта и рассматривал Белого так, как рассматривал бы фермер первый свежеиспеченный каравай хлеба своей новой жены. Но находиться здесь и пронзать друг друга изучающими взглядами вечно, бессмысленно. Насколько Белый понял, давление, которое испытывал на себе Первый, значительно превышало ожидаемое. И только теперь, открыв для себя это, он счастливо расслабился, как расслабляется и радуется человек в жаркий день, откупоривший пузырь и ощутивший во рту желанную прохладу воды. Сам он мог бы длить это вечность. Старику нужно было идти, Белому же спешить было некуда; старику, а не ему пришлось бы придумывать правдивую историю, решись тот убить Белого на месте. К тому же Белый уже произнес слова, прощения за которые ожидать не приходилось.

– Значит, ты решил, что мы с тобой ровня, – шепнул ему Первый. – Решил, что провел удачные день и ночь и теперь все, и твой брат, и остальные Почтенные – экие глупцы – тебе более не пара, и один только Первый Старейшина тот человек, с кем ты можешь говорить откровенно. Должно быть это действительно счастливый день, когда такой молодой парень, как ты, обнаруживает себя на равной ноге с эдаким стариком, как я.

Первому наверное было трудно говорить – с его губ не сходила слабая улыбка.

– Ну что же, пусть так – сейчас ты получишь все причитающиеся тебе звания и знаки отличия, а потом мы поговорим.

Первый снова закричал:

– Зрите, люди! – еще один вдох. – Вот сидит муж со своей добычей!

Эти его слова, без сомнения, должны были явиться сигналом ко всеобщему ликованию, выкрикам и толкотне, что и произошло – люди зашумели и подались вперед. Следовало кое-что сделать, и Первый Старейшина назвал несколько имен тех, кому это поручалось. Джексону Черному выпало бритье. Чуть позже Джексон Белый узнал, что превращение в посвященного Почтенного включает в себя также и рукопожатия с такими людьми как Филсон, и легкую давиловку в толпе жаждущих дотронуться до тебя фермеров, которые безусловно считали, что эти прикосновения – справедливая плата за время проведенное у подножия Шипа, разглядыванием мертвого амрса, то, что они считали для себя необходимым сделать, и как можно скорее, с тем, чтобы убедить себя, что Джексон Белый реален и существует на самом деле.

– Следи за своими волосами – с этих пор они должны быть короткими, – назидательно сказал Белому Первый Старейшина, провожая его к котлу с горячей водой, где должен был свершиться ритуал бритья.

– Ага, – ответил ему Белый и оглянулся через плечо. Филсон Красный и Гаррисон Черный стерегли его амрса. Сказать наверное о том, являлась ли ухмылка на лице Филсона настоящей, было нельзя, но вот о Гаррисоне это можно было сказать определенно – он скалился во все тридцать шесть.

Итак, волосы Белого были коротко подстрижены недрожащей рукой брата, его прилюдно назвали Почтенным Джексоном Вторым, толпа смеялась и веселилась, ибо так должно было быть. И Джексон Второй стоял и думал: "Эх вы, люди, глупые, счастливые люди! Вы же убиваете меня!"

Глава четвертая

1

– Ну, значит, Второй, ты добыл его, эдакого мясистого, – сказал ему Салс Мовери, молодой, но вполне уже оперившийся фермер. Было время, когда Мальчик Джексон и Мальчик Сэмсон, кем был Мовери в ту пору, дружили, были приятелями по играм. Примерно тогда же Дорри Ольсон овдовела и сделалась Дорри Филсон. Мальчик Сэмсон решил, что ему позволено говорить об этом при Мальчике Джексоне вслух и это в тот же миг стоило ему его имени, ждать пришлось не долго; удержаться же с другими готовящимися в Почтенные с только что сломанными ребрами никому еще не было под силу.

И вот теперь он тоже здесь, потный с огромными глазами – как же, дотронуться до Почтенного, такая честь – а в его глазах нет злобы, нет совсем.

Тем же вечером вокруг Шипа должно было состояться пиршество – поедание свежеубитого амрса. Согласно ритуалу, Джексон Второй должен сам выбрать тех, кто достоин отведать мясо птицы, а значит и разделить победу Джексона. Персонально приглашенные на трапезу выбирались из числа тех, кто – как считалось – в годы юности свежеиспеченного Почтенного проявлял по отношению к нему особую благосклонность и внимание. Выбор «нужных» людей – занятие не простое. Непонятно, какой смысл имелся в такой традиции, но одно Белый знал точно – до начала пиршества ему предстоит увидеть немало заискивающих глаз, услышать огромное число льстивых речей и сомнительных комплиментов. Да в такие моменты всегда непонятно откуда появляется множество якобы выдающихся и не очень, но обязательно ласковых якобы друзей.

Итак, отец Второго был давно уже мертв, его мать – с Филсоном Красным, брат как мог постарался вырастить его приличным человеком, по мере возможностей, конечно. Довершением же всего было это утреннее происшествие. И как ни крути, у Второго не было ни одного нежно любящего его дядюшки или тетки не фермерского сословия и у него совсем не было друзей.

В это утро друзья появятся сами собой, но есть одно обстоятельство: все были в скором времени отправятся в пустыню, а Второго ни чуть не прельщала необходимость распинаться перед ними сегодня вечером. Люди стояли вокруг него и смотрели ему ожидающе в рот, Первый Старейшина, устало шаркая подошвами ног, уже направился ко входу в Шип, туда, где обитали все Почтенные и Джексон Второй не нашел ничего лучше, как сказать:

– Послушайте, – он оглянулся вокруг себя, подумав о том, что мог бы сейчас перед всеми назвать имя Петры Джованс, а потом понаблюдать за реакцией каждого. – С начала мне нужно сделать что-нибудь вот с этим. – Второй указал на рану на своем плече. – А потом, до вечера, я навещу всех моих друзей.

Он решительно двинулся вперед, разрезая толпу, мимо Мовери, мимо своего брата, мимо возгласов разочарования. Краем уха он разобрал, как они шепчутся о том, что на своего амрса он наверняка решил пригласить более знатных гостей, но ему было наплевать на эти слова, потому что он ожидал их услышать. Его брат Джексон Черный протолкался за ним следом и пошел рядом.

7
{"b":"31973","o":1}