ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Янтарный Дьявол
Голос вождя
Sapiens. Краткая история человечества
#Нескучная книга о счастье, деньгах и своем предназначении
Убить пересмешника
Доказательство рая. Подлинная история путешествия нейрохирурга в загробный мир
Креативный вид. Как стремление к творчеству меняет мир
Влюбиться за 13 часов
Иллюзия греха. Разбитые грёзы
A
A

– Ты куда меня тащишь? – спросила на бегу Ирэн.

– К твоим предкам! – ответил Максимка.

– Ты офонарел, что ли? Они же мне косы поотрывают!

Им нужно было пересечь бывшую Базарную, затем Сталинскую, а ныне площадь Землепроходцев. Посреди площади Ирэн стала отчаянно сопротивляться, потому что не хотела домой, а куда хотела – еще не решила. Тут их и настигла рок-группа в полном составе – патлатые, неумытые, расхлюстанные романтичные музыканты взяли беглецов в полукольцо, но не смогли взять их в кольцо, потому что с другой стороны площади вырвались, рыча, мотоциклы рокеров, которые также хотели заполучить Ирэн.

Страшная тишина обрушилась на площадь. У рокеров в руках сверкали начищенные монтировки, у музыкантов – смычки. Враги неумолимо сближались…

– Да, подвел ты меня, – сказала хорошая в принципе девушка Ирэн, перебирая пальцами бант на чудесной русой косе. – Ты оказался слишком отважен и потому меня лажанул. Видно, пришла наша смерть…

Ирэн нагнулась к Максимке и запечатлела на его щеке невинный, но горячий поцелуй.

– Иеййх! – закричали рокеры.

– Бей уродов! – завопили лабухи.

И в этот момент справа раздался крик:

– А ну, прекратить безобразие!

И слева послышался голос:

– Сейчас я вам покажу!

На площади, кое-как освещенной фонарями, показались новые действующие лица драмы. Справа приближалась мать Ирэн, слева – Корнелий Удалов, дед Максимки.

Грозные, рычащие звуки издавали противники, но тем не менее мотоциклы начали отъезжать и вскоре покинули площадь, а лабухи спрятали в ножны смычки и также растворились во тьме.

– Я те покажу, как по ночам бегать, – произнесла мама Ирины, крепко схватила ее за руку, дала другой рукой подзатыльник Максимке, чем огорчила Корнелия Удалова, который сам собирался дать подзатыльник внуку, да не успел. Поэтому Корнелий тычками погнал Максимку домой. А мама Ирины повела домой свою дочку. Максимка вырывался и кричал на всю площадь:

– Я люблю тебя, Ирэн! Если надо, я завтра освобожу тебя снова.

– Тоже мне освободитель… – начала было Ирина, но осеклась, потому что в глубине души ценила мужскую преданность. И громко крикнула, обернувшись к Максимке: – Спасибо, мальчик!

Больше она ничего не смогла произнести, потому что начала рыдать. И в рыданиях оплакивала свою девичью свободу, стремительность не успевших расцвести чувств, приятное своей неожиданностью сидение в пыльном сундуке и сверкание режущих предметов в руках соперников…

– Хорошо, что соседи прибежали, – говорил между тем Удалов, подгоняя Максимку к дому. – Переключись, говорят, на другую программу, на молодежную. Там твой Максимка в шестьдесят второй серии нелегальное участие принимает. Нет, говорю я им, этого не может быть, потому что Максимка делает уроки в соседней комнате. Но все-таки кинулся я в соседнюю комнату, а ты где? Тебя нет! Кто тебе позволил без спросу в программу лезть? Ты же знаешь, что нас отключат, и будут правы. Ты забыл, какие неприятности у Ложкина были в прошлом году?

Максимка ничего не забыл, но не очень переживал из-за неприятностей старика Ложкина. Старик Ложкин смотрел сериал из жизни старшины Пилипенко. Ну что может быть более обыденного? Детектив как детектив, полицейский роман из провинциальной жизни. Ты зритель, старшина Пилипенко – главный герой. И тут старику Ложкину показалось, что когда Пилипенко искал на городском рынке пропавшие колеса от «жигулей», один из приезжих торговцев дал ему взятку. Ну, может, и дал, да вернее всего Пилипенко не взял. Ведь не мелочный же он, в конце концов! И знает при том, что играет в сериале. А вот Ложкину никто не позволял нарушать правила многосерийной жизни. Никто не разрешал ему писать на Пилипенко письмо в горотдел милиции! С изложением фактов и подозрений. Пилипенку, конечно, сняли и наказали. Но двести сорок семей города Великий Гусляр, которые каждый день смотрели сериал из приключений старшины, остались без зрелища и никогда уже не узнают о том, кто же укатил колеса от «жигулей» и грабанул пивной ларек. А это немалый удар по культуре.

Так что Ложкина справедливо отключили. Должно же быть наказание – не смешивай зрелище и поганую жизнь!

Все это Удалов на ходу напоминал внуку, а внук выслушивал, мрачно глядя в сторону и спотыкаясь. Плевать ему было на проблемы Ложкина – в нем вспыхнула первая любовь, а взрослые так упорно и неудачно заливали ее упреками и поучениями.

Худшие опасения Удалова начали сбываться, когда они приблизились к своему дому. Под светом одинокого фонаря, горевшего над воротами, стояла тесная темная группа людей.

При приближении Удаловых от группы отделился плотный мужчина в шляпе, надвинутой на уши.

Он загородил Удаловым дорогу и протянул руку ладонью вверх. На ладони лежала черная метка.

– О нет! – воскликнул Корнелий Иванович. – Я буду сам пороть этого бездельника каждый день! Не наказывайте всю нашу семью. Мы не можем остаться без культурного зрелища.

Но человек в шляпе ничего не ответил Удалову. Он повернулся и пошел прочь по улице. За ним – остальные. Улица опустела.

– Ну вот, что ты с нами сделал! Мы теперь неприкасаемые.

Максимка упрямо молчал. Он знал, что даже если бы предвидел все заранее, все равно бы вел себя неразумно. Любовь приходит к человеку неожиданно, как кирпич на голову. И зачастую – лишь раз в жизни.

Когда они вошли во двор, из темноты, из-за сиреневых кустов, уже частично облетевших, выбежали две девочки – дочки Афиногеевых из соседнего двора. Обе держали в руках по небольшому букету поздних астр.

– Возьми, Максимка, ты настоящий герой, – сказала одна.

А вторая только всхлипнула, чмокнула Максимку в щеку и тоже отдала ему букет.

После этого девочки убежали.

– Это еще что такое? – рассердился Корнелий и хотел было отнять у внука цветы, но тот не дался.

– Это признание, дедушка, – сказал он. – Тебе, может, никогда не дарили цветов. А мне уже в двенадцать лет начали, понял?

– И где ты рос? И когда мы тебя упустили? – закручинился вслух Корнелий Иванович, но внук не ответил ему на эти вопросы.

Когда они поднялись к себе домой, за столом сидел, пил чай их сосед снизу профессор Минц Лев Христофорович. Ксения хлопотала вокруг профессора. Предлагала ему пышки и печенье домашнего изготовления. Но все зря. У Минца не было аппетита.

– Ну вот, – грустно произнес он, увидев вернувшихся Удаловых. – Получается, что добрые намерения приводят в ад. Получили черную метку?

– Вот, – сказал Корнелий и протянул ее Минцу.

На черном кружке размером в ладонь было написано мелом:

«Отстраняетесь от сериалов сроком на один месяц».

– Месяц, – задумчиво повторил Минц. – Ну и строго они взялись за зрителя.

– За месяц действие так далеко уйдет, что и за год не догонишь, – сказал Удалов.

– А может, они перемрут все, – сказала Ксения.

– Мы будем к ним ходить и смотреть через забор, – сказал Максимка, и все посмотрели на него с осуждением. Это было таким дурным тоном, что впору было отказываться от испорченного ребенка.

Даже добрый Лев Христофорович укоризненно покачал головой.

Он недаром чувствовал себя виновным и пришел к Удаловым, как только прослышал о беде, настигшей это семейство. Ведь именно профессор Минц после того, как в России перестало работать телевидение и вся страна разделилась на шестьсот сорок два независимых государства, предложил великогуслярцам простой и гениальный выход из положения: смотреть друг на друга. С этой целью весь Великий Гусляр был соединен множеством труб и коробов, так что не осталось дома, не подсоединенного к общей телевизионной сети города. Отныне каждый получил возможность смотреть по вечерам события и даже отсутствие таковых в любом на выбор доме города, в любой семье, в любом общежитии. Но для того чтобы создать материальные стимулы, было решено – тот, кто смотрит на соседскую жизнь, платит по соответственному адресу. А если ты не хочешь, чтобы за твоей жизнью наблюдали, то имеешь право закрыть заслонки – и живи в тайне от окружающих. Но если подписал документ об участии в сериале – терпи, даже когда очень хочется опустить заслонку в своей комнате, потому что жена так несправедливо оскорбляет тебя действием.

46
{"b":"32085","o":1}