ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Берия остановился первым и крикнул велосипедистам, чтобы не гонялись за врагами, а вернулись к лестнице и прикончили раненых и убитых.

Шахматисты были в недоумении.

– Что у вас происходит, Лаврентий Павлович? – спросил Майоранский.

Эдакий отвлеченный академик, мухи не обидит.

– Беспорядки, – ответил Берия. – У нас развелось самозванство.

– Ах, опять смутное время, – сказал Майоранский сочувственно.

– Лаврентий Павлович, – позвал велосипедист. – Смотрите, кого пулей задело.

Лаврентий Павлович сразу повернулся к лестнице.

На лестнице лежал консул Грацкий.

На лбу ссадина, на щеке кровь, консул тяжело дышал. Он был ранен.

– Что делать? – спросил велосипедист.

Вокруг происходило страшное действо, схожее с тем, как промысловики добивают котиков на Командорских островах.

Велосипедисты проламывали черепа, а то и отрубали головы павшим на лестнице.

– Спокойно! – велел Берия велосипедисту.

– Что делать? – спросил промысловик.

Берия вытащил из-за пояса острый длинный нож, которым обезглавил Чаянова и Ларису. Он протянул его рукоять к сотруднику.

– Голову, – шепотом сказал он. – И быстро!

Велосипедист был из старых чекистов, все понимал с полуслова. Он опустился на колени, прикрыл спиной Грацкого и в два сильных удара отсек ему голову. Грацкий только подтянул колени к животу и вытянул их, будто засыпал.

Потом чекист поднялся, вытер лезвие ножа о плащ и протянул нож Берии.

– Молодец, – произнес тот.

Потом посмотрел на шахматистов.

Майоранский жадно глядел на умерщвление, а Лядов отошел повыше и читал памятную доску возле входа.

Ну что ж, сказал себе Берия, неплохой выдался день. Совет консулов уменьшился вдвое.

Нет Верховного, Чаянова. Нет Ларисы Рейснер, а вот теперь к ним присоединился и Грацкий, человек пустой и никому не нужный.

К сожалению, Клюкин и владыка Никифор успели сбежать с поля боя. Еще остается Победоносцев.

И конечно же, Берия Лаврентий Павлович.

Нет никакого смысла дополнять или переизбирать консулов, потому что в любом случае тогда у врагов будет большинство. Они уверены, что Берия убил Чаянова. И не простят, потому что боятся. Трепещут.

Обойдемся без них.

Будем ликвидировать поодиночке.

Это совсем не так сложно в этом пустом мире. Только надо внимательнее относиться к собственной безопасности. Никому не доверяй. Предатели водятся в любой норе. Даже в самом сердце империи.

Моей империи.

Империя – неправильное слово.

Мы будем создавать великую мировую державу. Советский Союз, ту самую, за которую выхаркивал легкие Дзержинский и погиб Владимир Ильич.

Советский Союз.

Единственный, неповторимый, преданный и разбазаренный ничтожествами. Которые понесут Кару.

– Пройдемте внутрь, – сказал Берия.

Он посмотрел на чекиста. Тот приподнял брови и расправил плечи, как бы прося шефа отдать приказ.

– Возьмешь мешок, – сказал Берия, – и отнесешь голову Грацкого ко мне в кабинет.

– Слушаюсь.

– Поставь несколько человек с арбалетами у входа. Пускай смотрят. Чтобы снова к дверям не подпускать... И еще, как только уберут трупы, пускай собирают пули и снова зарядят пушку. Это не последнее нападение.

– Скоро они не сунутся, – ответил велосипедист.

– Пушку держать заряженной и возле нее – человека, так сказать, держи порох сухим. Так нас учил Суворов.

– Так точно, товарищ министр!

Берия оглядел подходы к Смольному: окровавленные ступени, трупы, вестибюль, в котором, запрокинув ложку, стояла нелепая пушка. Все вроде в порядке. Все охвачено внимательным взглядом вождя.

Глава 10

Доктор Фрейд

В подвале диспозиция не изменилась. Так как время в Чистилище идет лишь индивидуально, люди, пожившие там, привыкли к пассивности перед его лицом. Привыкли ждать, пока что-нибудь не случится. И хоть лаборатория доктора Фрейда была одним из немногих живых уголков того мира, санитары, ассистенты и охранники, которых Берия оставил перед дверьми, впали как бы в кататонию и замерли, но не заснули, а проводили время в ожидании того, о чем не имели представления.

Появление Берии в сопровождении двух незнакомых мужчин вернуло всех к жизни, как обитателей заколдованной пещеры после того, как принц поцеловал спящую царевну.

– Все в порядке, – сказал Берия. – Всем оставаться на местах. Гоглидзе, доложи, беспорядков не было?

– Не было, Лаврентий Павлович, – ответил самозваный родственник консула. – Леонид Моисеевич молчит.

– Его счастье, – заметил Берия и открыл дверь.

Доктор сидел за столом, что-то писал.

– Встать! – крикнул Берия.

Доктор послушно поднялся.

Это успокоило Лаврентия Павловича, который боялся бунта на корабле.

– Закройте за собой дверь, – приказал Берия шедшему последним Лядову.

Тот осторожно, чтобы не хлопнуть, прикрыл дверь.

Берия прошел к центру зала. Остановился возле рабочего стола, не доходя нескольких метров до доктора.

– Познакомьтесь, – сказал он. – Доктор Фрейд. Наш медицинский гений. Леонид Моисеевич. Уже давно не покладая рук трудится над тем, как нормальный человек может оказаться в Верхнем мире, то есть там, откуда мы родом, и не погибнуть в первые же часы. В этом смысле он ваш коллега.

Леонид Моисеевич поклонился. Люди, которых привел Берия, были ему незнакомы.

– Профессор Майоранский, – представился первый.

– Лев Яковлевич, – уточнил Берия.

Доктор увидел солидного, хоть и небольшого размерами профессора. На нем было написано слово «профессор». Бородка клинышком, длинные, но в меру, волосы в проседь, щечки, сохранившие пухлость. Глазки прозрачные, но неуловимые из-за постоянного мелкого движения зрачков. Костюмчик поношенный, сшитый на другого, стройного мужчину, а у этого было брюшко. Это не его костюм, Майоранскому не удалось бы растолстеть в этом Чистилище.

Второй человек, которого Берия представил как Лядова, но имени не называл, был невысок, худ и подтянут, лицом похож на Суворова средних лет, даже с хохолком.

– Вот этим вашим коллегам, – сказал Берия, – вы и сделаете вакцину, которая позволит им без всякого вреда для жизни провести неделю наверху, выполнить свое задание и вернуться не только живыми, но и здоровыми.

– Но только не неделю! – возразил Леонид Моисеевич. – Три дня я гарантирую. Но не неделю. Это опасно.

– А вот если будет опасно, Леонид Моисеевич, – предупредил Берия, – то спросим с вас.

– Но нам-то тогда уже будет все равно, – заметил с улыбкой Лядов.

Улыбка у Лядова была язвительная, под стать хохолку. Может, он и знал, что похож на Суворова, вот и носил в себе язвительность.

– Придется вам управиться с делом за три дня, – сказал доктор.

– Пять дней, и ни минутой меньше! – заявил Берия. – Постараешься, бандит долбаный!

– Как? – удивился Леонид Моисеевич. Даже в том жестоком мире никто его еще так не называл. – Почему я кажусь вам бандитом, Лаврентий Павлович?

– Потому что ты и есть бандит. Мой любимый, дорогой бандит. Прошу любить и жаловать – мой друг. – Берия засмеялся. Этого он делать не умел.

В дверь просунулась толстая белая морда велосипедиста в ржавом немецком шлеме.

– Там снова лезут, шеф. Вы не посмотрите?

– Иди, сейчас буду. Из пушки без меня не стрелять.

Берия обернулся к своим шахматистам.

– Доктор Фрейд для вас – старший товарищ и коллега. Слушайтесь его, потому что он не сделает вам дурного.

– А если сделает? – спросил Лядов.

– Во-первых, вы сами во всем разбираетесь, – сказал Берия. – Во-вторых, у вас нет выбора. Я ему доверяю, и вы будете доверять. Вы же из одной компании.

– Разве? – взвился Майоранский. – Я никогда не был в компании с Леонидом Моисеевичем. И не стремился к этому.

– Хватит разговорчиков! – рявкнул Берия, который почувствовал, что зашел слишком далеко в своем либерализме. – Фрейд, начинайте свои опыты. Гоглидзе! Где Гоглидзе? Помогай доктору и смотри, чтобы шахматисты не мешали работать.

50
{"b":"32101","o":1}