ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Если бы ты не была древней гречанкой, – сказал Густав, – я бы наверняка растерялся от такого замечания.

– Я не только древняя эллинка, – сказала Кора. – Но есть подозрение, что я – воплощение Персефоны, хранительницы царства мертвых.

– Чепуха! – рассмеялся Густав. – Это тебя пугали глупцы, а ты, наверное, как и положено полевому агенту, не любишь читать. Кора-Персефона – покровительница цветения, расцвета жизни. Именно поэтому каждую осень мрачный Аид затягивает ее обратно в царство мертвых. До весны.

Они перешли в маленькую кают-компанию. Кора споткнулась о футляр с контрафаготом. Густав открыл горячий бар и извлек из него две чашечки кофе, Кора – хороший коньяк из другого бара.

– Твой Милодар – сибарит, – сказал Густав.

Они сидели на небольшом диване, невероятно мягком и расслабляющем. И Кора никак не могла понять, почему она оказалась на этом диване, когда ей можно было бы сесть в кресло по другую сторону низкого столика.

– Тебя не стесняет наша одежда? – спросил Тесей.

– Еще как стесняет! – призналась Кора. – А кто тот человек, Бронзовая Маска?

– Мы его увидим… Я тебе его покажу. Нет смысла называть его имя сейчас, если оно ничего не говорит.

– Жаль. Это как в плохом детективе – главный убийца появляется в последний момент со стороны, потому что автор не придумал, кому отдать пальму первенства.

– Обычно это бывал дворецкий, – напомнил Густав.

Он чуть-чуть подвинулся к Коре. И замер, как бы проверяя реакцию птицы глазами кота.

– Тебе было лучше, – сказал он. – Подумай, ведь ты все видела и всех узнавала. Для меня же вокруг существовали лишь мои современники, мои древние современники. Я видел тебя, я видел тупицу Кларенса и охотницу за троном Клариссу. Но иными, чем мы. Я же не подозревал, что где-то существует страна Рагоза и в ней трон, который мне, вернее всего, не суждено занять. И все мои надежды на то, чтобы омолодить мою страну, рухнут… Понимаешь ли ты, что прожила несколько субъективных лет рядом с самым настоящим Тесеем? Я помню, как я боялся ворожбы Медеи, как внутри весь дрожал.

– Внешне это не было заметно.

Рука афинского героя потянулась за чашечкой кофе, но на полдороге зависла над коленом Коры, словно вертолет, заблудившийся в плохую погоду.

Кора не обратила на вертолет никакого внимания, а спросила:

– И совсем ничего не отзванивало в твоем сознании или, скажем, подсознании? Ведь твоему мозгу объективно эти люди были более чем знакомы!

– Больше того… ты будешь смеяться. – Густав отвел вертолет к летному полю – к плоскости стола, откуда он забрал пассажиров, то есть чашечку с кофе. – Ты будешь смеяться, но до того, как я выслушал твой рапорт, я не до конца осознавал всю серьезность положения. Я видел, как ты сидишь в какой-то комнате и с равнодушным лицом рассказываешь, что в такой-то ситуации такая-то герцогиня Рагоза приняла ВР-облик Ариадны и передала объекту охраны клубок ниток… Я слушал тебя, и в мозгу что-то щелкало. И я вспомнил ситуацию: и ревущую толпу перед входом в Лабиринт, и глаза Ариадны, а потом – как я рубил этого несчастного урода.

– Минотавра?

– Конечно. Но тогда он не показался мне несчастным уродом. Он был зловещим чудовищем, символом угнетения моих родных Афин, пожирателем девушек! Я сражался с ним… потом слушал тебя и понимал: о боги! Ариадна же и на самом деле моя помолодевшая тетка Рагоза, которая сочла за самое разумное в интересах сохранения кланов присоединиться к моим врагам. Хотя я думаю, ей пригрозили…

– Кто?

– А потом я слушал твои слова о Пирифое и думал: идиот, как же ты мог не узнать братца Кларенса?

– Братца?

– Это было его прозвище в школе для особо одаренных детей, в которой мы учились. В Рагозе все князья и принцы по рождению получают звание «особо одаренных детей» и отправляются в особую школу. Это демократично и в то же время дает возможность не толкаться в обществе плебеев. На самом деле это ужасное лицемерие!

– Разумеется, – сказала Кора, с надеждой глядя на то, как рука Густава вновь поставила чашку на столик и на этот раз по-братски опустилась ей на дальнее плечо, так что Коре пришлось чуть податься к принцу. Что она и сделала весьма покорно.

– И тогда мне стала ясна структура заговора, – сказал Густав. – И я догадался, кто же тот, четвертый, главный организатор моего устранения!

– Когда вернешься, ты их всех повесишь?

Густав так удивился, что, к сожалению, снял руку с плеча Коры.

– Почему я должен их вешать? Я же намерен строить демократическое государство!

– И тебе позволят?

– Пусть только попробуют возразить!

– Тогда положи мне руку на плечо, как было! А то здесь что-то прохладно!

– Тебе зябко? – удивился Густав. – Ты же всегда любила холод. Дай-ка я подниму температуру в отсеке, – и он потянулся через Кору, чтобы достать до выключателя…

Кора чуть-чуть сдвинулась с таким расчетом, чтобы Густав не удержал равновесия и вынужден был дотронуться ухом до ее груди.

Сладкий электрический ток пронзил все ее тело, а этот идиот тут же вскочил с дивана и принялся извиняться.

– Тесей, – сказала тогда Кора, – мне это надоело. Мы сможем с тобой наговориться о делах и даже подорваться на мине, которую нам подложат в Космопорте завтра. Но уже десять или пятнадцать лет я хочу, чтобы меня поцеловал настоящий древнегреческий герой. Он же совершенно не обращает на меня внимания.

– Честное слово? – спросил Тесей. Нет, конечно же, он глуп!

– Я тебе лгу, я над тобой издеваюсь, я над тобой смеюсь – что тебе еще надо? Или ты хочешь, чтобы я… чтобы я…

И тут она поняла, что не знает, как и чем ему угрожать, как его задеть, обидеть, расшевелить и уничтожить, потому что ей хотелось всего одновременно.

Тогда Тесей осторожно, как в замедленной съемке, опустился перед Корой на колени и опрокинул при этом журнальный столик, правда, этого не заметив. Почему-то он принялся целовать ей руки, что было, конечно, очень красиво и сентиментально, но, с точки зрения Коры, пустой тратой времени после всех лет ожидания.

Так что Коре ничего не оставалось, как осторожно извлечь свои пальцы из его рук и, сжав ими щеки бывшего царя и будущего короля, поднять его голову поближе к своим губам.

124
{"b":"32127","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Любовь. Секреты разморозки
Наказание жизнью
Влюбленный граф
Искажение
Де Бюсси
Возлюбленный на одну ночь
Дитя
Инженер. Небесный хищник
Отец Рождество и Я