ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это он! – воскликнул кентавр. – Конечно же, это славный Тесей, которому на роду предсказаны славные подвиги.

Кора была полностью согласна с кентавром.

– Простите, Хирон, – обратилась она к нему, – мне хотелось бы знать ваше мнение – где может остановиться на ночлег этот юноша?

– О богиня, не делай ему зла! – взмолилась Харикло. – Твоя власть над смертью ужасна, но этот юноша сделал уже немало добра, за один день он убил двух самых страшных разбойников.

Кентавр остановил свою жену жестом руки.

– Где он остановится – ведают лишь боги, которые следят за ним. И если ты, Кора, относишься к разряду великих богинь, тебе проще, чем нам, узнать об этом. Но если ты простая смертная, то лучше тебе не соваться в густые буковые леса за Истмом – они кишмя кишат нечистью. К утру от тебя останутся рожки да ножки.

– Это я гарантирую, – подтвердил сатир. – Я всю молодость провел в тех лесах, и если бы у меня в те годы была совесть, я бы уже повесился от ее груза.

– С утра я составлю тебе компанию, Кора, – сказал старый кентавр.

– Только не это! – воскликнула его жена.

– Глупая женщина! – возмутился Хирон. – Не позорь меня перед всем Коринфом. Может, ты уже забыла, какому несправедливому и жестокому наказанию подвергла меня богиня Гера? Я должен обязательно попасть в Афины и увидеть Асклепия. Если мне не поможет бог врачевания, я уж не знаю, кто мне поможет.

Харикло поняла, что ее ревность оборачивается против нее самой, и без слов отправилась обратно в город. Остальные потянулись следом.

– Может, подвезу? – обратился кентавр к женщинам. Но Харикло будто не услышала, а Коре неловко было одной ехать на кентавре. Правда, идти под горку было нетрудно, все спешили, потому что ночь обещала быть холодной.

За обильным ужином, который Кора и хозяева дома вкушали в большом зале, обнесенном деревянными колоннами, Харикло и Кора сидели на жестких деревянных скамьях, к счастью, покрытых циновками и подушками. Перед каждой из женщин стояло по небольшому круглому столику, на который слуги и ставили плошки с едой, простой, но свежей и вкусной. Мяса в обеде почти не было, если не считать куска курицы для Коры. Кентавр с удовольствием поедал свежую зелень, вареную капусту и початок кукурузы, который при внимательном рассмотрении оказался бананом и тут же превратился в небольшой кабачок. Правда, освещение было ярким, но неровным – горели факелы на треножниках, и масляные светильники стояли на каждом столе.

Кентавру нелегко сидеть или лежать, как обыкновенному человеку, и таким образом вкушать пищу, поэтому в доме Хирона вышли из положения, выкопав за столом неглубокую обширную яму, устланную соломой, куда и вместился круп хозяина дома.

Вкушая петрушку и запивая ее разбавленным красным вином, кислым настолько, что Кора от него отказалась, кентавр рассуждал так:

– Может быть, есть определенная справедливость в том, что Гера совершила надо мной отвратительное деяние. Я засиделся в этой дыре.

– Ты же всего полгода назад говорил совсем другое! – возмутилась его жена.

– Правильно. Тогда я устал жить по чужим дворцам, учить грамоте и геометрии могучих телом и духом, но слабых разумом героев и принцев. Я был уверен, что мой милый домик в Коринфе – это то единственное место, где я хочу провести оставшиеся мне здесь годы…

– Ну и проводи!

– Но месяцы безделья пролетели незаметно, я отдохнул, и теперь меня снова потянуло к приключениям.

– С коровами?

– Не обижай меня, Харикло, ибо согрешить может каждый, но далеко не каждый может раскаяться в своих грехах. А именно раскаяние и станет когда-нибудь основой передового человеческого мировоззрения. Покаяние, любовь к человеку, умение прощать… Я боюсь, что отсутствие этих качеств и приведет в конце концов к гибели нашу античную цивилизацию.

– Вы мыслитель, Хирон, – сказала Кора.

– А что еще остается одинокому кентавру, ушедшему на отдых… Нет, мне повезло! Теперь я вынужден идти в Афины, вынужден искать друзей, совершать подвиги и искать истину! Молчи, женщина!

* * *

Кентавр встал на рассвете. Харикло продолжала отговаривать мужа от путешествия, утверждая, что предчувствие, которое ее никогда не обманывает, упреждает, что она уже больше никогда не увидит своего могучего, легкомысленного и мудрого мужа.

К проводам вынесли маленькую дочурку. Кентавр прижал ее к широкой обнаженной груди и долго смотрел на ребенка. Девочка, такая же курносая и белобрысая, как отец, мирно играла его бородой.

Сатир дал Коре на дорогу холщовый мешочек с изюмом – им лучше всего подкреплять силы в пути.

Харикло стояла у открытых ворот с девочкой на руках. Кора ехала верхом на кентавре. Она обернулась и с нежностью поглядела на дом, в котором оставались ставшие близкими ей люди.

– Хорошая у вас жена, – сказала она кентавру.

– Ни у кого из кентавров нет человеческой жены, – сказал Хирон, не скрывая гордости. – У всех – лошади, а у меня – человек. А любит меня – ты не представляешь как! Если я погибну, может не пережить.

– Куда мы держим путь? – спросила Кора.

– Мы проедем мимо Кроммиона. Если Тесей идет по берегу, он не может миновать этого селения. Там разберемся.

– А в Кроммионе есть разбойники? – спросила Кора.

– Разбойники есть везде, но знаменитых разбойников там не водится. Зато те места знамениты своим вепрем. Такое дикое и могущественное животное, такое кровожадное, что кроммионцы перестали возделывать поля. Как этот кабан увидит человека, сразу бросается за ним. Сами кроммионцы справиться с ним не могут, потому что стрелы не берут его шкуры, а настоящие герои не хотят связываться. Еще опозоришься из-за какого-то кабана – пятно на репутации.

– Тогда мы там точно отыщем Тесея, – сказала Кора.

– Почему ты так думаешь, богиня?

– Тесей обожает своего дядю Геракла. А Геракл совершил известный всем подвиг – поймал живым эримантского вепря, который опустошил всю Аркадию.

– Геракла знаю, – заметил Хирон, – но никогда не слышал о его подвигах. А почему столь знаменитый и могучий муж должен совершать какие-то подвиги?

51
{"b":"32127","o":1}