ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Совершенно верно, мой фюрер!

Гитлер улыбнулся, довольный. Память не подвела, хотя этого Рике он явно видел мимоходом, на каком-нибудь торжественном мероприятии или в инспекционной поездке.

– Что мы можем для него сделать?

– Зауэрбрух, мой фюрер, – сказал Шпеер. – Он спас полковника фон Штауффенберга после ранения в Тунисе.

– Да-да, конечно, – оживленно кивнул Гитлер. – Зауэрбрух. Решите вопрос с самолетом, обязательно решите. Кто сейчас занимается обеспечением?

– Полковник Боленберг. Никаких сложностей не будет, – заверил фон Лоос.

– Приятно видеть людей, которые не обещают сложностей. А ведь сейчас все только и говорят о сложностях. Сложности тут, сложности там… – ворчливо произнес фюрер. Тем не менее он явно пребывал в отличном настроении.

Бригаденфюрер, воодушевленный этими словами, продолжал:

– К сожалению, мы вынуждены отказаться от радиосвязи, чтобы обеспечить полную секретность операции. Как только они выедут из контролируемой войсками зоны, никакой информации поступать не будет. Это вынужденная мера, и…

– Все ясно, бригаденфюрер, – перебил Гитлер. – Давайте пожелаем этим отважным людям успеха и будем помнить, какова истинная ценность этой акции. Обо всех чрезвычайных происшествиях, если таковые будут, сообщать мне немедленно. Мне… или Шпееру. Да, пожалуй, Шпеер как раз тот человек, который должен об этом знать. Зиверс, у вас что-нибудь еще?

У Зиверса явно была пара вопросов, но Шпеер незаметно для фюрера показал ему глазами на дверь. Лучше оставить Гитлера таким вот благодушным, он и без того слишком много работал сегодня – чего стоило одно совещание. Офицеры поднялись и покинули кабинет.

– Вот, Шпеер, еще одно направление войны. И я не знаю, что сейчас важнее – Восточный фронт или эта маленькая экспедиция в Африку…

Сказав это, Гитлер встал из-за стола и прошелся взад-вперед, заложив руки за спину.

– Я правильно отругал Зиверса, не так ли? – спросил он и, не ожидая ответа, продолжал: – Они слишком много внимания уделяют бутафории, ненужной бутафории, в то время как рейху надобны маленькие, но нужные и конкретные дела. Вы, конечно, не в курсе событий, и весь разговор для вас был странным спектаклем, но я хочу спросить вас как вы думаете, Шпеер, они верят в то, что делают?

– Трудно сказать. Зиверс, по крайней мере, чересчур циник, чтобы верить во что-то. А вот бригаденфюрер, кажется, верит.

– А я? Я – верю?

– Вы, мой фюрер? – вопрос поставил Шпеера в тупик.

– То-то и оно, Шпеер. То-то и оно. Но пусть все идет так, как идет, мой дорогой Шпеер.

16

Каждый выжидает, выжидайте и вы, а потом вы узнаете, кто обладатель ровного пути и кто шел по прямой дороге!

Коран. Та Ха 135 (135)

Звезды дрожат. Звездам холодно там, в темноте. Звезды далеко, и поэтому тепло костра до них не достает. И даже жар пустыни, остывающей после раскаленного дня, не в силах справиться с холодом, который испытывают маленькие светящиеся точки во мраке.

Вокруг костра сидят четверо, и ночной ветер осторожно гладит языки огня, где-то в темноте вода ведет разговор с дном ручья. Четверо собрались в одном месте.

Оазис Фарх. Где-то на полпути между Суртом и Мисуратой. Песок вокруг. Повсюду, куда достигает глаз, до самого горизонта и дальше. На всем пути из Сурта – любой караванщик вам скажет – нет ни одного места, где можно остановиться. Нет ни одной зеленой точки. Только пески. До горизонта и дальше.

Так вам скажет караванщик. И будет прав. Прав для всех трехсот с небольшим дней в году. Кроме этого дня. Точнее ночи.

Однако окажись волей Аллаха где-нибудь в этих краях караван, и обрати его караванщик свой взор в сторону этого костра… То бежал бы он прочь, несмотря на ночь и на опасность заблудиться… Бежал со всеми людьми, со всеми верблюдами, со всем своим скарбом. Без оглядки, до тех пор, пока не пропал бы из глаз проклятый огонек в ночи.

И был бы прав. Потому что каждый в этой пустыне знает, что на одну ночь в году появляется где-то в песках оазис Фарх. Где возле костра сидят шайтаны, числом пять, и едят. Кого? Ну, путников едят… Вместе с верблюдами, попутчиками и скарбом.

Страшно оказаться ночью возле оазиса, которого нет.

Но интересно.

Потому что вода. Огонь. Песок. И ночной ветер. Говорят о чем-то…

– Сколько мы будем ждать? – спросил Имран. Не зло, а так, чтобы знать.

– Я не знаю, – ответил Саммад, хотя вопрос не относился к нему лично.

– И никто не знает, – в тон ему отозвался Мухаммад.

Если посмотреть на них искоса, не вглядываясь в лица, не ища недостатки, они чем-то похожи. Точно так же, как похожи, при внешнем различии, Имран и Ибрахим.

– Нас осталось четверо, – наполовину спросил, наполовину подвел итог Имран.

– Кто знает?.. – сказал Мухаммад.

– Никто не знает, – в тон ему отозвался Саммад.

Ибрахим досадливо поморщился и, поднявшись на ноги, ушел куда-то в темноту. К журчащему во мраке ручью.

– Я правильно понимаю, что никто не нашел его? – спросил Саммад.

– Если его не нашел ты, значит, не нашел никто, – ответил из темноты Ибрахим. – Подождем еще… День.

Саммад пожал плечами и подкинул в огонь еще веток.

Вдалеке таял топот ног.

Маленький торговый отряд, состоящий из трех верблюдов, нагруженных до предела, и погонщиков к ним, бежал прочь. Быстро бежал.

17

Не придавай мне в сотоварищи никого, кроме тех людей

Апокриф. Книга Пяти Зеркал. 25 (25)

Солдаты вели себя правильно, как и положено истинным солдатам: спали в тени облупившейся стены, рядом с грузовиками. При виде офицеров они оживились, но не слишком: растолкали какого-то соню, стати подниматься. Шестнадцать человек вместе с унтером – Фрисснер незаметно ухмыльнулся разумной скаредности полковника. Правильно, посылай тут со всяким встречным-поперечным кучу народу, когда самим нужно…

– Бандиты, не так ли? – с улыбкой покосился на Фрисснера полковник. Фрисснер пожал плечами. – Не беспокойтесь, это – лучшие. Рекомендую: унтер-офицер Обст, кавалер двух Железных крестов, с первого дня в Корпусе…

Обст оказался коренастым мужичком лет, сорока с внешностью крестьянина. Крупная голова, мясистый нос, бесцветные глаза с такими же бесцветными ресницами. Унтер Фрисснеру понравился, такие сельские мужички обычно надежны в бою. Да и остальные солдаты с виду были ничего самому молодому лет двадцать, самый старший – Обст.

– Ваш новый командир, – сказал полковник, широким жестом правой руки указывая на Фрисснера. – Капитан Артур Фрисснер. Надеюсь, вы не посрамите Корпус под его командованием.

– Буду краток. – Фрисснер сделал шаг вперед. Солдаты, все шестнадцать человек, внимательно смотрели на него, прекрасно понимая, что их жизнь в ближайшие недели или даже месяцы будет зависеть прежде всего от этого незнакомого капитана. – Отправляемся завтра утром, пока можете отдыхать Унтер-офицер, к вам небольшое поручение. Напишите о каждом солдате пару строк, как зовут, что умеет, откуда родом… Кратко, самое главное.

– Хорошо, господин капитан. Солдаты, переговариваясь, стали устраиваться на насиженном месте. Обст поспешил к канцелярии.

– Среди них есть водители? – спросил Фрисснер полковника.

– Конечно. Водители, пулеметчики, радист…

– Рация нам не нужна.

– Вы уверены?

– Уверен.

– Ваша воля, капитан. Я хотел бы… – полковник помолчал, потом заговорил снова – Я хотел бы, чтобы эти люди вернулись назад. Понимаю, на войне это глупый разговор, но…

– Я постараюсь, господин полковник.

Они осмотрели машины, причем Фрисснер с удовлетворением заметил установленные на грузовичках станковые пулеметы МГ, которых вчера не было.

– Все собрано. Могли бы выехать и сегодня, – заметил полковник.

– Завтра, завтра… – рассеянно сказал Фрисснер.

15
{"b":"32246","o":1}