ЛитМир - Электронная Библиотека

Ливьен не стала спрашивать Рамбая, зачем ему все это понадобилось. Это мог быть инстинкт ураний; это мог быть принцип, ведь лес для него – дом, и мусор тут, возможно, так же раздражает его, как ей неприятна была бы грязь в ее городском гнезде.

Как бы ее не злила эта вынужденная задержка, в душе она была солидарна с Рамбаем, ей даже было слегка стыдно перед ним, словно в неопрятности уличили лично ее. И она не роптала.

Рамбай встал в центре поляны, закрыл глаза и стал медленно поворачиваться… Остановился.

– Они там, – указал он рукой направление.

Но Ливьен уже и сама знала, где они должны быть.

– Моя палатка стояла вот тут, клапаном – на север. Мы двигались на восток, значит, новый лагерь – там, – указала она в противоположную сторону.

– Они там, – упрямо повторил он, указывая на запад.

– Этого не может быть, Рамбайчик, – со всей, на какую только была способна, убедительностью в голосе, произнесла она. – Там – прошлая стоянка… – Внезапно она заподозрила, что этот глупый и чересчур уж чистоплотный самец нарочно морочит ей голову, намереваясь пройти по местам всех прошлых стоянок маака, чтобы убрать мусор и там. Это заняло бы у них, минимум, месяц.

– Там, – стоял он на своем.

– Этого не может быть, – повторила она. – Давай сделаем так. Сейчас полетим на восток. А если лагеря не обнаружим, вернемся.

– Давай. Но если твоих самок там не будет, Ливьен больше никогда не станет спорить с Рамбаем.

– И наоборот, – с удовольствием поддержала она.

– Да будет так, – ответил он, недовольно поджав губы, и взмахнул крыльями.

Они летели около двух часов. Никаких следов нового лагеря не было.

– Стой, – сдалась, наконец, Ливьен. – Так далеко они забраться не могли.

Рамбай молча развернулся, и Ливьен, кусая от досады губы, поспешила за ним.

Но что же могло случиться? Что могло заставить караван двинуться в обратную сторону? Ливьен терялась в догадках.

Они миновали очищенную ими от мусора поляну, а еще минут через сорок Ливьен почуяла знакомые запахи. Лагерь был минутах в трех.

Неожиданно Рамбай на лету ухватился за лиану, подтянулся, сделал подъем переворотом и уселся на нее верхом. Ливьен вернулась и спросила, нетерпеливо порхая на месте против него:

– В чем дело?

Вид у него был какой-то странный.

– Сядь, жена, – ответил он лаконично.

Ливьен почувствовала, что происходит что-то серьезное и спорить не стала.

– Рамбаю стыдно, – заявил он и опустил голову.

– Да что такое?! – даже испугалась она. Такой самокритичности от него она никак не ожидала.

– Рамбай говорил, что ничего не боится. Неправда. Я боюсь. – Он поднял на нее умоляющий лазоревый взгляд.

– Я и сама боюсь, – призналась Ливьен. – Будет очень трудно убедить их…

Но Рамбай, не слушая ее, закончил:

– Я боюсь, что маака сделают из меня думателя.

Ливьен замолчала и нахмурилась, пытаясь вникнуть в смысл услышанного.

– Я не знаю, что это такое, – продолжил он, – но мама знала, что это очень плохо.

Детские страхи – самые глубокие. Ливьен взяла его за руку и, не без горечи усмехнувшись, заверила его:

– Клянусь тебе, Рамбай, они не сделают тебя думателем. Ты уже вышел из этого возраста.

Он моментально повеселел:

– Полетели? – сжал он ее ладонь в своей.

– Подожди, – Ливьен почувствовала, что время для признания настало. – Тебе все-таки есть, чего бояться. Лагерь охраняют часовые, у них – автоматы. В дикарей они стреляют без предупреждения… Даже если они не убьют тебя сразу… Сначала мне нужно попасть в лагерь одной, все объяснить и доказать им, что ты – маака, что ты – мой муж, что ты будешь полезен экспедиции…

– Ты хочешь уйти от меня?

– Нет! – возразила она так пылко оттого, что где-то в глубине ее души теплилась эта трусливая мыслишка. – Поверь, если они не пожелают принять тебя, я сбегу и уйду с тобой в лес. Но я должна попробовать. Сейчас мы полетим дальше, но в лагерь я войду одна. А ты останешься ждать. Дай мне один день, только один, и я или позову тебя, или вернусь, чтобы уйти с тобой. – На миг она поставила себя на его место, и поняла, что никогда не поверила бы в искренность этих слов…

Он молча кивнул, отпустил ее руку и, соскользнув с лианы, полетел вперед.

Часовым была Ферда. Она медленно двигалась вдоль границы лагеря, держа палец на курке искровика. Внимательно вглядывалась в чащу, она изредка посматривала вверх, хотя трудно представить, чтобы кто-то решился на нападение с воздуха.

Ливьен жестом приказала Рамбаю молчать и оставаться на месте. Потом порывисто обняла его, поцеловала в губы и, стараясь не шуметь, слетела вниз, к корням дерева, дупло которого он избрал своим временным пристанищем. Сделала несколько шагов и уже набрала в легкие воздух, чтобы окликнуть Ферду, как та, заметив шевеление травы, без лишних слов дала в ее сторону долгую автоматную очередь.

Ливьен припала к земле. И с радостью осознала, что по счастливой случайности пули не коснулись ее.

«Ферда!» – хотела крикнуть она, но от волнения поперхнулась и вместо крика – закашлялась.

Пара густых очередей скосила траву над ее головой. «Проклятие! Она ведь еще и плохо видит в темноте! – вспомнила Ливьен о возрасте Ферды. – Нужно было дождаться другого часового!» Но перспектива лежать здесь, вжавшись в землю и боясь шелохнуться, тоже не слишком улыбалась ей. И она решила рискнуть еще раз.

– Ферда!

Тишина.

– Ферда!

– Кто там? Брось оружие, встань так, чтобы я тебя видела и не двигайся, иначе – стреляю!

Ливьен поднялась и развела руки в стороны, как у маака принято показывать, что ты безоружна.

– Это я – Ливьен!

– Ли?! – не поверила своим ушам Ферда. – Стой, где стоишь! Шелохнешься – убью!

Что она, с ума сошла, что ли?

Ферда сдернула с пояса акустическую гранату и отшвырнула подальше от себя. Оглушительный визг тревоги моментально поднял на ноги весь лагерь.

Спустя минуту все его обитатели стояли вокруг Ливьен, ощетинившись стволами искровиков.

– Откуда ты взялась? – с подозрением и неприязнью начала Инталия. – Как ты выжила, эксперт Ливьен?

Координатор явно с умыслом подчеркнула ее «сомнительную» гражданскую профессию.

– Я что, должна попросить за это прощения? – язвительно отозвалась Ливьен вопросом на вопрос. – Почему вы перебрались обратно?

– Вопросы задаю я! – рявкнула координатор. – Рассказывай подробно, где и как ты провела эти двое суток!

Подозрительность и осторожность свойственны маака, особенно в лесу. Но это было уже слишком. Ливьен огляделась. Лица соплеменниц были полны страха и даже, как ей показалось, ненависти. Что тут произошло, пока ее не было?

Ливьен поискала глазами Лелию. Уж она-то не потеряет самообладание ни при каких обстоятельствах. Но именно ее среди прочих не было.

Инталия направила искровик прямо в грудь Ливьен, повернула рукоять подачи топлива на полную мощность и процедила:

– Если ты немедленно не начнешь отвечать на мои вопросы, я разнесу тебя в клочья. Я НЕ ШУЧУ.

– Я буду говорить только в присутствии Лелии.

– То, что ты сказала, выдает тебя с головой. Лелия найдена вчера утром с горлом, перерезанным махаонским ножом. Только участники экспедиции знали, что она – Посвященная, и ее убили сразу после твоего исчезновения. Я подозреваю тебя… Нет, я ОБВИНЯЮ тебя в предательстве.

Лелия мертва! Какая потеря… Какая несправедливость – погибает именно тот, единственный, кому ты полностью доверяешь… Потому-то караван и повернул назад, что никто, кроме Лелии, не знает цели экспедиции… Кроме Лелии и меня. И она завещала мне…

Ливьен накрыла ладонью Камень диадемы, а когда отняла руку, ровный бирюзовый свет разлился вокруг. Инталия ошарашенно опустила автомат.

«Посвященная! Ли – Посвященная!..» – услышала Ливьен перешептывание за спиной.

– Да, я – маака Сигенон Ливьен – Посвященная. И я приказываю вам продолжать экспедицию, ибо знаю ее цель. Такова воля Совета, Гильдии и покойной Лелии из семьи Чара, Посвященной. – Ее саму удивило, как легко дается ей этот высокопарный стиль. Но она чувствовала, что все делает верно, что она – на высоте. Глаза окружающих восхищенно и радостно смотрели на нее.

10
{"b":"32250","o":1}