ЛитМир - Электронная Библиотека

Александр Бушков

Бульдожья схватка

Все до единого персонажи вымышлены от начала и до конца.

Александр БУШКОВ

… настало время родить ей,

и вот близнецы в утробе ее.

Дети выросли, и стал Исав человеком,

искусным в звероловстве, человеком полей;

а Иаков человеком кротким, живущим в шатрах.

Бытие, 25, 24, 27

Часть первая

Один плюс один – получится один

Глава первая

Принц и нищий

Водитель, так и не назвавший своего имени, гнал высокий джипер, как истинный виртуоз – ежесекундно на зыбкой грани лихости и хамства, ни разу не создав и намека на аварийную ситуацию, но, несомненно, заставив пару миллионов чужих нервных клеток скоропостижно и преждевременно скончаться. Петру порой прямо-таки физически чуялось, что они стали словно бы ядром кометы, увлекавшей за собой невидимый хвост отрицательных эмоций и бессильной злобы, изливавшейся, как легко догадаться, лишь в резких обиженных гудках то справа, то слева. Ничего больше не оставалось, как давануть клаксон, яростно матернуться – а в следующий миг бежевый «сарай» с тонированными стеклами исчезал из поля зрения очередного обиженного.

– Угробишь ты нас этак-то, – сказал Петр.

Хотел, чтобы прозвучало шутливо-непринужденно, но отчего-то получилось едва ли не просительно.

– Не бери в голову, – хмыкнул плечистый. – Я по этой трассе десять раз на дню мотаюсь, с завязанными глазами пройду…

И бросил бежевого японца вправо-влево, проворно обойдя синий «жигуль», проскочив между ним и «газелью», вылетев на полосу «жигуля». Сзади пискнул сигнал. Желтый не успел еще смениться зеленым, как джипер под визг покрышек свернул влево и с ревом пошел на подъем, обходя попутчиков, как стоячих. На секунду выпустив руль – что ни на миллиметр не изменило траектории полета, прямой, как полет ворона, – плечистый бросил в рот сигарету, щелкнул зажигалкой, выпустил первую струйку дыма и лишь теперь обозначил что-то похожее на человеческие чувства: покосившись на пассажира, усмехнулся почти дружелюбно:

– А вообще – забавно. До сих пор привыкнуть не могу. Как две капли…

– Да уж, – сказал Петр первое, что пришло на ум, – есть такое дело.

Джипер проскочил между встречным троллейбусом и припозднившейся попутной «Волгой». Без нужды взревел сигналом, пуганув двух девчонок в отчаянно коротких юбках, торчавших поодаль от троллейбусной остановки. Те невольно шарахнулись от кромки тротуара.

– Вечереет, – прокомментировал плечистый. – Сниматься вышли, соски. Тут у них общага на общаге. Прынцев ждут, что характерно, со всем романтическим запалом. Как будто хватит прынцев на них на всех. Диалектику не учили, давалочки, и теорию вероятности тоже.

– А ты учил?

– Ознакомился малость.

– То-то я и смотрю, что парнишка ты непростой… – медленно сказал Петр.

– Простые, командир, бывают только карандаши, – ухмыльнулся парень. – Тормознуть, подхватить тебе ляльку? Босс тебя будет по-родственному ублажать, а значит, по полной программе. Не боись возможных осложнений, я тебе наметанным глазом чистенькую подберу… Думай быстрее, пока город не кончился. Во-он, идут две с виолончельками. Снять с них очечки и все остальное, виолончельки в угол поставить – такое отчебучат, знаю я этих, по классу сольфеджио… Ну, думай?

Он недвусмысленно сбросил газ, вильнул к обочине.

– Проехали, – сказал Петр. – В прямом и переносном смыслах.

– Ну, проехали… – он притоптал газ. – Радиацией надышался или чего похуже, в рассуждении борисомоисеевщины?

– Просто не любитель.

– Вот тут ты – вовсе не как две капли… Резко отличаешься от босса, даже удивительно, если вспомнить про гены…

– Какой уж есть.

– Дело хозяйское…

– Давно из армии? – спросил Петр.

– Ох ты, – водитель качнул головой не без уважения. – Что, неуж до сих пор видятся следы неизгладимой печати?

– Видятся, – сказал Петр, – для наметанного глаза. Постепенно этак проступали, пока не убедился… Лейтенант, а? Или, вполне вероятно, старший. Не суперсерьезные войска, но и не стройбат. Не стандартная пехтура. Ушел не так уж давненько, но и не вчера, однако ж до сих пор тянет старшему по званию легонько нахамить и вообще держаться с ним развязнее, чем следует…

– А вот теперь снова – как две капли… Умом ты в босса, не сочти за комплимент.

– Или он – в меня, – сказал Петр.

– Нет уж, прости, подполковник, но как раз ты в него. Будь расклад наоборот, ты бы на его месте обретался, а он на твоем, меж тем видим мы иную картину… В десятку. Лентинант. Старшой, – очень похоже сымитировал бессмертные интонации Папанова-Лёлика. – Не стройбат и не девятьсот пятая мотострелковая имени Шуйской швейной фабрики…

Городская окраина осталась позади, по обе стороны дороги потянулся сосновый бор, где редкий, где смыкавшийся стеной. Плечистый зажег ближний свет, но скорость не сбавил.

– А что ушел?

– Ушел и ушел, – мелькнула в голосе плечистого нотка злой напряженности. – Остозвездело, и точка. Тема закрыта.

На дороге не было ни единого фонарного столба, и оттого Петру казалось, что темнота падает гораздо быстрее, чем оно обстояло в реальности. Тайга заслонила солнце, джипер легонько потряхивало на выбоинах. Показались первые дома не так уж далеко отстоявшего от Шантарска новорусского поселка, давно потеснившего земли совхоза «Надежда», имевшего несчастье располагаться в самом что ни на есть живописнейшем месте и потому понемногу съедавшегося нуворишами, словно печенка – раковыми клетками.

Несмотря на сумерки, без труда можно было определить, что добрая половина домов либо недостроена, либо заброшена чуть ли не на финальной стадии.

– Мемориал жертвам семнадцатого августа, – мимоходом прокомментировал плечистый. – Рвануть на орбиту рванули, а второй космической скорости не набрали, вот и сдохли в самый интересный момент…

– Но у Паши-то дела, я так понимаю, не в застое?

– Не то слово, – на сей раз в голосе плечистого звучало самое натуральнейшее, без тени холуйства, почтение. – Павел Иваныч и пишется Павел Иваныч, поскольку мозги имеет драгоценнейшие. Я бы поменялся по рецепту профессора Доуэля… Все, приехали. Грядет воссоединение родственников, по-еврейски, кажется, алия. Или не алия, кто их там разберет… В общем, лобызнешься. В переносном смысле, понятно, ибо босс не сентиментален…

– Я тоже.

– Вот и ладушки.

Он выпрыгнул, вмиг распахнул ворота, провел джип по широкой бетонированной дорожке к крыльцу двухэтажного шлакоблочного особнячка. С той же проворной ловкостью выпрыгнул из машины, бросил мельком:

– Выходить не вздумай, кобель глотку вырвет. Сейчас вернусь, проведу, – и быстрым шагом направился запереть ворота.

Петр покосился вправо – метрах в трех от машины стоял, чуть наклонив голову и прижав уши, неведомо откуда вынырнувший восточноевропейский овчар устрашающих габаритов, смотрел на джип с терпеливой надеждой любителя человечинки.

– Выходи, – плечистый распахнул дверцу. – Черт, стоять смирно!

Едва Петр выпрыгнул, огромный, не менее восьмидесяти сантиметров в холке Черт повел себя странно: насторожив уши, всмотрелся, неуверенно уркнул, потом даже попятился, склонил голову, утробно заворчал, встал как-то боком, затоптался.

– Ох ты, я и не подумал… – расхохотался плечистый. – И ведь точно, сбил ты с толку нашу зверину… Вон как недоумевает… Черт, это кто? – смеялся он, тыча пальцем в Петра. – Это не хозяин, это – как две капли… Вот-вот, сбит с панталыку… Комедия. Соображает что-то, а допереть до сути собачьим воображением все же не может. Черт, это кто?

– Хватит, – недовольно сказал Петр. – Кинется еще…

– Не бзди, он у нас ученый… Черт, место! Все. Пошли.

Он первым направился к крыльцу – высокому, основательному, с коваными черными перилами и остроконечной зеленой крышей, явно скопированной со старых русских теремов. Уверенно распахнул дверь, провел в широкий коридор:

1
{"b":"32279","o":1}