ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пролетка остановилась чуть впереди. Девица, проворно высыпав серебро в ладонь извозчика, спорхнула с подножки и, не поворачиваясь, жестяным голосом приказала:

– Увезите отсюда этого… субъекта.

– Па-ашел! – закричал студент-путеец совершенно противоположное, с размаху впечатав в корявую ладонь извозчика синенькую кредитку. – Гал-лопом отсюда, эфиоп!

Извозчик, должно быть, во мгновение ока сопоставил полученную от обоих мзду и, не колеблясь, сделал выбор в пользу более щедрого даяния, сиречь кредитного билета, подлежащего свободному размену на золото… Опасаясь лишиться пятирублевой бумажки в случае промедления, он так хлопнул вожжами, что лошаденка рванула с места подобно Буцефалу. Миг – и его уже не было.

Девица топнула ножкой в неподдельной ярости:

– Виктор, я вам запрещаю за мной следовать!

И упорхнула в парадное. Глядя через плечо растерянно топтавшегося студиозуса, Сабинин ощутил азартный холодок – мишень приближалась. Он вышел из-за угла и двигался в их сторону неторопливой походкой уверенного в себе человека, хозяина жизни, наделенного правом карать и миловать, – высокий, румяный мужчина в партикулярном, полнокровный, крепкий, ходячее олицетворение латинской пословицы касательно здорового тела и здорового духа. Идти до своего парадного, до своей нежданной гибели ему оставалось всего ничего – вот только пьяненький студиозус стал той самой непредвиденной случайностью, которой так опасаются понимающие люди…

– Господа! – уныло и растерянно воззвал юнец, обращаясь, ясное дело, к ним, поскольку никаких других господ в данный момент рядом с ним не имелось. – Вот попробуйте стать третейскими судьями в извечном и мучительном вопросе о женском вероломстве…

Жандарм уже миновал извозчика, сообщника, ему оставалось до парадного каких-то десятка полтора шагов…

Они обменялись молниеносными взглядами. Прокопий взглядом и скупыми мимическими жестами дал понять, что берет неожиданную помеху на себя. Шагнул к студенту, взял его под локоток – той самой клещеподобной хваткой, несомненно – и, оттеснив подальше от парадного, внушительно начал:

– Позвольте уж на правах старшего заявить вам, юноша, что нахожденье в таком виде посреди бела дня…

Остального Сабинин не слышал. Он шагнул навстречу жандарму, изо всех сил стараясь не выдать себя каким-то движением или взглядом, рука скользнула за отворот сюртука, ладонь сжала рубчатую рукоятку бельгийского браунинга, второго номера, большой палец отвел ребристую кругляшку предохранителя вниз, патрон был уже в стволе…

– Стой! – стеганул по нервам отчаянный вскрик. – Ваше благородие, у него пистоль…

Это кудряш-дворник рванулся в их сторону, отшвырнув глухо стукнувшуюся о булыжники метлу, выхватив откуда-то из-под фартука вороненый наган…

Не колеблясь, Сабинин дважды выстрелил в него – практически в упор.

Наган глухо звякнул о мостовую. Сломавшись в коленках, кудряш медленно и нелепо опустился ничком на булыжник, скорчившись, зажав обеими руками грудь. И замер без движения, только ноги еще пару секунд дергались.

Не теряя времени, жандарм метнулся к парадному, вжав голову в плечи, охнув и выкрикнув что-то нечленораздельное. Сабинин, вытянув руку с пистолетом, поднятым на уровень глаз, расчетливо давил на спуск – раз, два, три! Выстрелы трещали негромко и как-то даже несерьезно. Четыре! Успевший уже распахнуть тяжелую дверь жандарм завалился лицом вперед, последняя, седьмая пуля Сабинина прошла мимо цели, пробив толстое зеркальное стекло в окне на первом этаже. Но это уже не имело значения – ноги лежащего, торчавшие из узкой щели меж косяком и дверью, захлопнувшейся под действием сильной пружины, были абсолютно неподвижны…

Оглянувшись, Сабинин констатировал, что студент форменным образом выпал из ума, ошеломленный то ли разыгравшейся на его глазах сценой, то ли ее молниеносностью. В два прыжка оказался на крыльце, заглянул в парадное.

Извозчик уже мчал к ним, кнут звонко полосовал лошадиную спину. Последний раз махнув кулаком под носом студента, Прокопий рявкнул:

– И ничего не видел! Иначе под землей сыщу, кишки выну!

Заехав бедолаге левой под душу, отчего студиозус вмиг согнулся пополам, задохнулся, одним прыжком оказался рядом с Сабининым, подтолкнул его к пролетке:

– Жив-ва! Прыгай!

Изловчившись, Сабинин ухватился за опущенный верх, рывком бросил тело на сиденье. Рядом плюхнулся Прокопий, ткнул кучера кулаком в шею:

– Гони, Вася, гони, милый!!!

Где-то позади – в безопасном отдалении, ага! – раздалась первая трель полицейского свистка, неуверенная, прерывистая. Вася хлестал кнутом, как ошалелый, гладкая лошадка неслась во весь опор. Мелькнула парочка удивленных лиц, кто-то громко выругался, махая тростью; завизжала женщина, шарахнулась на тротуар собака, гремели колеса…

После третьего лихого поворота за угол Вася натянул вожжи, и лошадь пошла нормальной рысцой, не привлекая ненужного внимания господ городовых и просто публики. Прокопий давно уже поднял верх, погоней и не пахло, так что всё было в порядке…

– Пистолет спрячь, – распорядился Прокопий тихо, пожалуй, даже ласково. – Пистолет спрячь, Коленька, всё…

Сабинин обнаружил, что сжимает в руке разряженный браунинг, и торопливо сунул его в широкий внутренний карман. Криво усмехнулся, помотал головой:

– Н-ну…

– Ничего, ничего… – Прокопий с неожиданной для него душевностью потрепал по плечу. – Наповал, а?

– Да уж, изволите видеть, – звенящим голосом сказал Сабинин. – И не шелохнулся, четыре пульки в спину, в затылок… В лучшем виде… – Он все еще задыхался. – Мертвее дохлого… Последнюю только промазал… Стекло жалко…

– Нашел о чем жалеть… – так же ласково, ободряюще держа за плечо, сказал Прокопий. – Вставят стекло, куда денутся… И кудрявого ты ловко положил… Мне с того места плохо было видно, пришлось студентика держать и осаживать… Он что, с пистолетом на тебя кинулся, дворник ряженый?

– С наганом, – кивнул Сабинин. – Достал наган – и ко мне… Ничего, я успел… Но ведь это была не засада? Один он…

– Ага, – раздумчиво протянул Прокопий. – Я так понимаю, ложного двойника они поставили для охраны. Ничего толком не знали, но что-то, должно быть, пронюхали, слышали звон, да не знали, где он… А может, новые порядки. Может, сейчас господам охранным начальникам такая вот охрана по должности полагается… Ну, не надо над этим голову ломать… Молодец Коленька, душевно справился, доведись о тебе слово сказать, ничего плохого не изреку, кроме хорошего… Молодец он у нас, Вася?

– Орел! – подтвердил Вася, не оборачиваясь. – Отзвенел шпорами наш господин подполковник, голубое благородие… На вокзал едем, товарищ Прокопий?

– На вокзал, как договаривались, – кивнул Прокопий. – Билеты готовы, паспорта надежные, высклизнем… Уже, считай, вывернулись, ищи ветра…

Сабинин, все еще пребывавший в некотором переполохе чувств, с удивлением констатировал, что вокруг продолжается самая обычная жизнь: едут извозчики, идут прохожие, на углах монументально маячат городовые в белых нитяных перчатках, и никто не летит сломя голову им вслед, никто не тычет пальцем, не орет: «Вяжите убивцев, православные!» Поистине, ищи ветра…

Свинтив с фляги колпачок, Прокопий наполнил его до краев, подсунул Сабинину:

– Причастись вот. С полем тебя, с первым… Ну как, есть разница с япошками?

– А, пожалуй, что и нет, – заключил Сабинин, с удовольствием проглотив шустовский коньячок. – Положительно, нет…

2
{"b":"32303","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Расколотые сны
Новая ЖЖизнь без трусов
Голодный дом
Дорога домой
Когда Ницше плакал
Куриный бульон для души. Сердце уже знает. 101 история о правильных решениях
Небо в алмазах
Оружейник. Приговор судьи
Потрясающие приключения Кавалера & Клея