ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Сочувствую, – кивнул Сабинин.

– Благодарю, – в тон ему ответил Мюллер. – Так вот, хотя я и не в состоянии предпринять какие-либо меры…

– Послушайте, а зачем, собственно, вам что-то предпринимать? – спросил Сабинин серьезно. – Вы сами говорите, что никто из нас не нарушает ваших законов…

– Я не одобряю той деятельности, которой вы здесь заняты, – отрезал комиссар. – Зараза имеет свойство распространяться… Любая революционная деятельность, на мой взгляд, крайне пагубна. И некоторые наши деятели, поддерживая вас ради мелких политических выгод, на деле рискуют гораздо больше, чем в состоянии осознать…

– Интересно, – вкрадчиво спросил Сабинин, – а вы в состоянии повлиять на этих… деятелей или хотя бы заставить их к себе прислушаться?

Судя по печальному виду комиссара, насупившегося и поджавшего губы, Сабинин грациозно и мастерски наступил на любимую мозоль…

– Это не имеет отношения к нашей беседе, – отрезал Мюллер. – Я, с вашего позволения, закончу свою мысль. Действовать я не в силах. Но знать обязан. Я должен знать, что происходит за стенами таких вот уютных, чистеньких пансионатов. В этом я вижу свою обязанность. Вам развивать эту мысль далее или вы и так меня понимаете?

– Бог ты мой, – сказал Сабинин. – Уж не собираетесь ли вы мне предложить…

– Вы прекрасно поняли мою мысль, – с вежливой улыбкой опытного дипломата кивнул молодой полицейский.

– Что же, прикажете выступать в роли полицейского шпика?

– Информатора, – мягко поправил Мюллер. – Шпики – это у вас, в России, хотя лично я не согласен со столь уничижительным термином, естественно полагать, что полиция любого государства, где имеются внутренние… проблемы, прибегает к услугам негласных сотрудников. И все же, господин Трайков, ситуация в корне противоречит той, к которой вы привыкли в России. Там, согласен, ваша деятельность в качестве негласного помощника полиции обязательно привела бы к арестам, судебным процессам, а то и смертным приговорам. Между тем здесь, повторяю и подчеркиваю, речь идет лишь о поставке информации и не более того. Ваша откровенность не повлечет для ваших друзей ровным счетом никаких… последствий. Или я неправ?

– Отчего же, правы, – сказал Сабинин. – Вот только мои друзья, боюсь, не станут вникать в эти тонкости. И всадят мне пулю в лоб, не особенно разбираясь. Им будет совершенно все равно, сотрудничал я с русской полицией или с вами…

– Но ведь этого можно избежать при соблюдении весьма простого условия. Вам всего лишь следует никогда никому не проговориться. И только.

– Все равно, – упрямо сказал Сабинин. – Бывают всевозможные случайности.

– Я так и не понял, вы в принципе отрицаете всякое сотрудничество со мной или вас пугает только лишь возможность провала?

– Ничего себе, «только лишь»! – покрутил головой Сабинин. – Для меня это не «только лишь», для меня это – неизбежная смерть при неудачном обороте дела…

– Я должен понимать так, что вы отказываетесь?

– Вот именно.

– Это ваше последнее слово?

– Будьте уверены.

– Ну что же… – протянул Мюллер вовсе не зло. – Придется вести беседу в ином ключе… Насколько я понимаю, наши скромные полицейские ассигновки вас вряд ли привлекут – вы, по моим наблюдениям, особой нужды в деньгах и так не испытываете. Одеты с иголочки, посещаете дорогие рестораны, букеты дамам дарите не какие-то дешевенькие, а от Кутлера… Поневоле приходится идти в другом направлении… Вы не скучаете по России?

– Не особенно.

– Прижились здесь, а?

– Не скрою, мне здесь нравится.

– Тем более печально будет возвращаться на родину…

– Это с какой же стати? – насторожился Сабинин.

– Вышлем вас, и все, – безразличным тоном сообщил Мюллер. – Причем не в Болгарское княжество, а именно в Российскую империю. Поскольку у меня есть нешуточные основания усматривать в вас именно российского подданного.

– Я – подданный Болгарского княжества.

– Да бросьте, – невозмутимо сказал комиссар. – У вас, признаю, безупречный паспорт, вовсе даже не поддельный, но с ним не все гладко… Вы знаете, я вот уже неделю как интересуюсь вашей скромной персоной. Посылал запросы, депеши… И наша, и болгарская бюрократические машины работают с ленцой, но мои запросы были не столь уж сложными…

– Не тяните кота за хвост.

– Извольте. На наш запрос болгарская полиция ответила, что выехавший три года назад в Австро-Венгрию Константин Трайков действительно существует и является вполне благонадежным… вот только одна маленькая неувязочка присутствует: заграничный паспорт под таким номером был выдан Константину Трайкову, коему от роду, надо вам знать, сорок восемь лет. По-моему, вы неплохо сохранились, а? Я бы вам и тридцати не дал…

– Послушайте, но возможны… ошибки, – сказал Сабинин. – Точнее, однофамильцы. Это какой-нибудь другой Константин Трайков…

– Позвольте вам не поверить. Повторяю, совпадает все: номер паспорта, место «вашего» рождения – город Велико-Тырново и прочие чрезвычайно важные детали. Никакого Константина Трайкова, схожего по возрасту с вами, в списках получивших болгарские заграничные паспорта не значится. Боже упаси, я не виню лично вас в подделке документа, – великодушно сказал Мюллер. – Вам, скорее всего, дали уже готовый. Насколько я могу судить по опыту, в вашем паспорте всего-то в паре мест мастерски переделано по одной цифирке. Отчего его нынешний владелец и выглядит на обозначенные в паспорте года. Исправленные года. Ну, ничего из ряда вон выходящего. С подобной липой можно жить долго, так и не попавшись. При беглой проверке документов, если подчистки выполнены достаточно искусно, полицейские и внимания не обратят. Вам не повезло в том, что я вами заинтересовался и провел глубокую проверку, после которой у вас не стало никаких шансов…

«Вот сволочь какая – Кудеяр, – сердито подумал Сабинин. – Все уши прожужжал в свое время, что паспорт совершенно надежен…»

– А вы, простите, не блефуете?

Мюллер молча полез во внутренний карман пиджака, вытащил свернутые в трубочку бумаги, перетянутые узкой черной ленточкой, положил перед Сабининым:

– Собственно говоря, документация такого рода является секретной, но если нет другого способа вас убедить… Полюбопытствуйте.

Проглядывая бумаги, Сабинин все более мрачнел. Из того, что он видел, недвусмысленно вытекало: чертов австрияк прав, паспорт в самом деле липовый, что дотошная имперская полиция установила совершенно точно…

– Итак? – вежливо осведомился комиссар. – Похоже на фальсификацию?

– Нет, – честно ответил Сабинин.

– Вот видите… Болгарское княжество, таким образом, от вас официальным образом отрекается. Остается Российская империя… но вам ведь туда нельзя.

Опустив глаза, Сабинин кивнул.

– Как видите, положение ваше не из приятных, – участливо сказал комиссар. – Вот и получается, что я – ваш единственный якорь спасения. Могу вас выслать завтра же, а могу и оставить в стране, могу помочь получить настоящий вид на жительство… У меня нет времени, господин Трайков, в связи с предстоящим высоким визитом – ни сна, ни отдыха… Поэтому я не расположен танцевать с вами долгие танцы. Вопрос простой: да или нет? И я жду столь же простого ответа. Жду минуту.

Он демонстративно вытащил часы и уткнулся в них взглядом.

– Вы мне не оставляете другого выхода…

– Это, как я понимаю, означает «да»?

– Правильно понимаете, – буркнул Сабинин.

…Через четверть часа он встал из-за столика в кафе официально оформленным, путем письменного обязательства, негласным сотрудником австрийской полиции под рабочим псевдонимом Готлиб, то есть, если подумать, несомненным покойником, если об этом прознают обитатели пансионата. Положение не из приятных, но что оставалось делать человеку, которого самым циничным образом приперли к стене? Чертов австрияк не дал бы ему времени, чтобы отыскать Кудеяра и попросить помощи – не так он прост, хоть и не старше Сабинина. Ну что поделать, случается… Снявши голову, по волосам не плачут, а?

40
{"b":"32303","o":1}