ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Вы полагаете, меня интересует такой компромисс?

– Нет, на что вы надеетесь? – протянул капитан невозмутимо. – Вы тут один, к тому же вот-вот потеряете сознание, у вас течет кровь, давайте…

Он умолк, когда над серыми волнами раскатился протяжный грохот орудийного выстрела.

Борясь с подступающей дурнотой, Бестужев поднял голову. По широкой дуге слева, отрезая «Грейтону» дорогу в открытое море, несся миноносец под андреевским флагом, длинный и низкий, со скошенными назад трубами. На корме колюче сверкали вспышки странного фонаря, яркого, ежесекундно перекрывавшегося горизонтальными планками.

Штурвальный пробормотал что-то, бледнея на глазах, – и капитан, поджав губы, перекинул рукоятки своего загадочного приспособления так, что стрелка, пройдя по дуге, замерла напротив надписи «Stop», значение которой мог понять даже человек, не владеющий английским.

Миноносец замедлял ход. Он был уже так близко, что Бестужев расслышал острый, пронзительный свист боцманской дудки. У поручней, гремя прикладами, торопливо строилась абордажная команда, и большую шлюпку на корме уже повернули, принялись опускать над водой.

Он смотрел, не опуская револьвера, борясь с дурнотой. На носу, у поручней, стояла кучка людей, все в черных морских «непромокаблях», одинаковые, как пингвины, но среди черных морских фуражек Бестужев разглядел другие, с голубым жандармским кантом, и даже, кажется, узнал поручика Лемке.

Только тогда он позволил себе сделать шаг назад и опереться спиной на прохладную стену рубки.

Эпилог

Стражи у ворот

– Я позволю себе начать с приятных новостей, – сказал полковник Герасимов, по своей всегдашней привычке неспешно прохаживаясь вокруг стола. – Не вставайте, Алексей Воинович, мы оба в партикулярном, к чему… Так вот, примите мои искренние поздравления. Рассмотрев наши отчеты, государь оставил самые благожелательные отзывы, в том числе и касающиеся вас лично, после чего повелел наградить вас Анною второй степени. Примите поздравления. Анна на шее хоть и не имеет звезды, но все же весьма неплоха для ваших лет и чина. Кстати, о чинах… Вопрос о внеочередном производстве мало того что внесен, – успешно решается. Мало того – получены депеши из Вены. За известные заслуги император Франц-Иосиф наградил вас рыцарским крестом ордена, носящего его имя. Не доводилось видеть? Красив, право… Я вас прошу, не вскакивайте и во фрунт не вытягивайтесь. – Он остановился перед Бестужевым и тонко улыбнулся. – Думаю, государь разрешит вам ношение сего ордена, тут не возникнет никаких проблем… однако по застарелому своему цинизму не могу не удержаться от подробностей. Рыцарским крестом ордена Франца-Иосифа награждены вы и ваш знакомец граф Тарловски, однако, по моей информации, несколько сановников и высоких полицейских чинов Австро-Венгерской империи получили не в пример более высокие знаки отличия как раз за то, что героическими усилиями предотвратили покушение на его величество. Что ж, ничего необычного в том нет. Ситуация настолько привычна и для любой европейской державы, и для нашего любезного Отечества, что вам не имеет смысла таить обиды…

– Я и не собираюсь, – сказал Бестужев.

– Вот и прекрасно. Есть еще разговор, не столь приятный, быть может, но что поделать… Знаете, Алексей Воинович, когда вы проходили испытания, не числясь даже в кандидатском списке, некоторые были против вашей кандидатуры. Не стану называть имен, ни к чему. Но о мотивах упомянуть стоит. Так вот, вас, простите, подозревали в излишней романтичности. Ну как же, выпущенный в гвардейскую кавалерию способный офицер вдруг начинает требовать перевода на маньчжурский театр военных действий, соглашаясь на явное понижение, на службу в отнюдь не престижном Приморском драгунском полку. Впоследствии, вернувшись с тремя орденами, неожиданно отказывается от гвардейской карьеры и подает прошение о переводе в Корпус жандармов. Кое-кто вас, повторяю, подозревал в романтических побуждениях, каковые несовместимы с серьезной службой. Что до меня, я потому и спорил с этими господами, потому и настоял на своем, что помнил нехитрую истину: за романтику у нас порой безосновательно принимают склад характера. Таков уж у вас склад характера, он вас сюда и привел… К чему это я? К тому, что я вас ценю и уважаю, вижу всю серьезность ваших устремлений… однако вынужден, простите, железной рукой выкорчевать у вас остатки романтических представлений о нашей службе… Что все-таки имеет место быть, не отрицайте.

– Александр Васильевич, – сказал Бестужев осторожно. – Вы ведь меня к чему-то подводите, а? Давайте уж без дипломатии…

– Неплох ученичок, неплох… – Герасимов придвинул легкий стул и уселся совсем близко к Бестужеву. В круге света от лампы с зеленым абажуром его массивное лицо с тяжелыми веками было совсем близко, умные глаза с татарским прищуром смотрели грустно. – Каюсь, подвожу… Мы не романтики, Алексей Воинович, мы являем собою даже не сатрапов, а причудливую смесь политиков с золотарями… И сколько в этой пропорции от политика, а сколько от золотаря, вычислить сплошь и рядом невозможно… Так вот. Запомните, что я скажу, как «Отче наш» или розыскную инструкцию. В отчете, направленном государю, не было ни словечка о приснопамятном майоре Хаддоке и его роли в событиях. Английский пароход, зафрахтованный для перевозки оружия, точно был. И злодейское покушение бомбистов на императора Франца-Иосифа было. И все остальное было… вот только без малейшего следа британского майора. Эсеры сами все это придумали в лютой злокозненности своей, сами претворяли в жизнь. А майора никакого не было. Приснился вам майор. Я приказываю вам так считать, понимаете? Боже вас упаси хоть единому человеку заикнуться, что майор б ы л…

– Но позвольте…

– Милый мой Алексей Воинович, – глухо сказал Герасимов, глядя ему в глаза. – Запомните накрепко: политики и золотари. Главным образом золотари… Я не хуже вас помню все кривды и пакости, учиненные нам Англией за последние двести лет. Если бы все зависело от меня, я с превеликим удовольствием закатал бы этого майоришку в какой-нибудь Нерчинск, чтобы побегал с тачечкой, и не его одного. Однако… В самом скором времени состоится высочайший визит. К нам прибудет его величество Эдуард Седьмой, король английский и император индийский, родственник нашего обожаемого монарха. Политика, Алексей Воинович, совершила очередной прихотливый зигзаг. Намечено тесное сближение Российской империи и Великой Британии. Такова воля монарха, коему мы все присягали на верность. Как же в этакой ситуации представлять государю отчет, где подробно описаны английские козни, направленные на столь подлую и грандиозную провокацию? Никак невозможно…

– Но ведь это означает, что мы скрываем что-то от государя?

– Ничего подобного, – медленно покачал головой полковник. – Мы просто не стали доводить до его величества то, что ему в данных условиях было бы крайне неприятно читать. Вот и все. Политика-с… Вы должны освоить эту науку.

– Что же, все было напрасно? – сумрачно спросил Бестужев.

– Вот уж нет, голубчик мой… – усмехнулись хитрые татарские глаза. – Мы все-таки тайная полиция, а потому ничего не вправе забывать. Голову могу прозакладывать, что к вашему чертову майору еще явится когда-нибудь некий приличный господин, отыщет его среди британских туманов и обязательно напомнит о некоем документе, собственноручно написанном майором в старинном граде Кайзербурге. Но это уже другая история. И не нашего ума дело. Наша задача сейчас иная – забыть, что клятый майор вообще существовал на свете… Знаете, у Конфуция мне попалась как-то примечательная фраза: «Даже страж у ворот может иметь свое мнение… но кого интересует мнение стража у ворот?» Это ведь о нас, милый мой Алексей Воинович, мы с вами и есть не более чем стражи у ворот, цепные псы самодержавия… а ведь неплохую формулировочку придумали господа революционеры, лично я не вижу в ней ничего обидного, а тем паче унизительного. Ну что будет с богатым хозяйством без толкового цепного пса? Вмиг растаскают… – вздохнул он. – Я могу на вас полагаться? Теперь, когда вы знаете мои мотивы?

68
{"b":"32303","o":1}