ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Останься он в целости, все равно не был бы серьезной опасностью: одно орудие, два пулемета винтовочного калибра… Красивый кораблик, конечно, но ни за что не выжмет больше шестнадцати узлов – а посудина контрабандистов давала сейчас вдвое больше, и это для нее не предел…

Хорошо, что республичка маленькая и бедная, подумал Мазур. Прекрасно просто, что не по карману ей более современные и авантажные корабли. Гораздо труднее было бы оторваться и уцелеть при этом от какого-нибудь «Рамадана» с его сорока узлами, четырьмя установками противокорабельных ракет и солидной пушечкой в семьдесят шесть миллиметров. Окажись тут «Рамадан», «Джофар» или «Аль Сиддик»…

– Самый полный! – проорал он яростно.

Жизненно важным было улепетнуть в территориальные воды Эль-Бахлака как можно быстрее. То, что они сейчас учинили, автоматически превращало кораблик и его команду в пиратов, которых просто обязан отловить в самых что ни на есть нейтральных водах любой военный корабль независимо от национальной принадлежности. Если чертов сторожевик начнет орать в эфир панические призывы, излагая ситуацию даже без малейшего приукрашивания, придется хреново…

Справа шел белый корабль под французской бандерой, и с его палубы беззаботно махала руками пестрая туристическая шобла. Отвечать им той же любезностью не было ни времени, ни желания – и суденышко промчалось буквально метрах в сорока перед носом француза.

На корме приникли к пулемету Пеший-Леший и Викинг. Оставшийся пока что без работы Зоркий Сокол тоже был готов в любой момент обидеть каких-нибудь уродов. Вундеркинд стоял с видом первопроходца, уцепившись на первый подвернувшийся гак. Что до Паши, он наслаждался жизнью, держа должный курс, выжимая полный газ, время от времени азартно оглядываясь на Мазура с довольной ухмылкой, орал во всю ивановскую:

– Нас водила молодость
в сабельный поход,
нас бросала молодость
на кронштадтский лед!
Боевые лошади
уносили нас,
на широкой площади
убивали нас!

Мазур ему не мешал – в конце концов, у рулевого должны быть заняты только руки и глаза… Он и сам поддался этому пьянящему азарту – они мчались во весь опор со скоростью торпедного катера, они были молоды, сильны и яростны, они хорошо сделали свою работу, и вокруг сияло море, а вверху сверкало солнце, и хотелось, чтобы так было до скончания времен – тугой соленый ветер в лицо, пенные брызги, игравшая на каждой жилочке скорость и молодая мила…

Слева обнаружилось нечто внушавшее подозрения – отчаянно дымивший трубой низкий силуэт с орудийной башенкой на баке, замышлявший пойти на перехват. Флага Мазур пока что не мог рассмотреть, и не определил тип корабля. Но это уже не имело значения – впереди, на горизонте, показалась темная полосочка желанного берега, а навстречу, левее, на полном ходу шел красавец «Ворошилов» с двумя бахлакскими кораблями по правому борту, и в небе показалось звено истребителей, так что хотелось по-мальчишески высунуть язык всем преследователям: «Что, съели?»

Он оглянулся. Незадачливый преследователь, столь неожиданно обнаружив перед собой и над собой серьезного противника, взяв лево руля, уходил по широкой дуге. Кажется, до эль-бахлакских территориальных вод оставалось еще не менее мили, но это уже не имело значения, действовало примитивное право силы – а дипломаты, ежели что, потом отпишутся, не впервой…

Глядя на приближавшегося «Ворошилова», Мазур забыл обо всем скверном, что с ним в последнее время приключилось – и был доволен жизнью, черт побери…

Глава четвертая

Жили-были генералы…

Контр-адмирал Адашев внимательно, с нешуточной заботой наблюдал, как морячки с «Ворошилова» в рабочих робах грузят в кузов какие-то аккуратные ящики, и при каждом неловком движении нижних чинов лицо его высокопревосходительства страдальчески искажалось. Адмиральские мебеля (о, конечно, приобретенные здесь самым законным образом!) требовали неусыпного внимания…

– Куда он, ты не знаешь? – негромко спросил Мазур. – В Союз?

– Плохого ты мнения насчет оборотистости его превосходительства, – с усмешечкой ответил Лаврик. – Загранкомандировочки иначе оплачиваются, тем более цельным адмиралам… В Афганистан наш орел ухитрился перевестись, связи включив. Там, конечно, не в пример поспокойнее, чем в нашей дыре. Сонное царство просто.

– А откуда в Афганистане море? – искренне удивился Мазур.

– Моря там, конечно, нет, – серьезно сказал Лаврик. – Там и рек-то не сыщешь… Но под боком-то Пакистан, а уж там море имеется. Сам знаешь, как это бывает – моря нет, но даже в сугубо сухопутной стране должны присутствовать военно-морские координаторы, уполномоченные и представители. Все законно, не подкопаешься – дело там для него найдется… но хребет особо не натрудишь.

Он смотрел на адмирала с той же хищной брезгливостью. У Мазура были свои догадки касаемо кое-каких несообразностей – но он предусмотрительно держал их при себе…

Юсеф чуть ли не жалобно протянул:

– Товарищи, нам пора ехать…

– Адмирал грузит секретную документацию, – сказал Лаврик с непроницаемым лицом. – Сейчас поедем, последний ящик…

Юсеф нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Он был серьезен и хмур – и в этом не было ничего необычного, майор всегда, сколько Мазур его знал, смотрелся олицетворением деловой суровости. Однако и младший братишка, Ганим, балагур и весельчак, легкомысленный вьюнош, был сегодня прямо-таки зеркальным отражением старшего.

Право слово, неспроста… Мазур покосился на Лаврика: тот чем-то напоминал революционного балтийского матроса – через плечо у него висел «Стечкин» в деревянной кобуре, немногим меньше маузеровской, а в кармане угадывались две гранаты, что характерно, со вставленными взрывателями.

Взяв Лаврика за локоть и отведя чуть в сторонку, Мазур тихо спросил:

– Случилось что-нибудь?

– Глупости, – ответил Лаврик рассеянно. – Преобразования и реформы идут на всех парах, единение народа и власти небывалое…

– А серьезно? Зачем-то нас всех с утра тащат к Касему? Вряд ли он собирается регалии навесить – вроде бы не за что на этот раз, по моему разумению…

– Ну, если серьезно… – сказал Лаврик. – Если серьезно, то в столице… Черт, даже не скажешь «неспокойно». Все вроде бы спокойно, но в воздухе что-то этакое носится… Как тогда в Африке. Помнишь?

– Помню, – поморщился Мазур. – Хотя – век бы не помнить… Переворот?

– Ну, не стоит так мрачно, – сказал Лаврик. – Вроде бы нет признаков, симптомов, оснований и вождя… Для переворота, как правило, нужен вожак, иначе получится не переворот, а позорище. Применительно к нашему случаю… Асади против Касема ни за что не пойдет. Хасан – мелочь пузатая. Барадж… Знаешь ли, с утра ходят темные слухи, что Барадж сбежал из страны. Взял да и смылся. Одни говорят, что перелетел на легком самолетике в Могадашо, другие – что по сухопутью дернул к саудовцам. Один умник заверял, будто ему достоверно известно, что Барадж рванул к Джарабу, но лично я в эту глупость никак не верю. Джараб его моментально вздернет…

– Понятно, – сказал Мазур.

Лаврик смотрел на него пытливо:

– Интересное у тебя лицо…

– В смысле?

– А ты ничуть не удивился, узнав, что Барадж сбежал, – пояснил Лаврик с улыбочкой, которую в зависимости от обстоятельств знавшие его именовали то «тонкой», то «гнусной». – Словно бы ожидал. Интересно, откуда у тебя такое мнение? Никто из нас на него тебе никогда не подкидывал компры. Асади или его сподвижники, – он мельком указал глазами на Юсефа, – никогда не стали бы с тобой делиться внутренней информацией: для них это означало бы опозориться. Эрго… Эрго: полное впечатление, случилось что-то еще, о чем я не знаю, а ты умолчал.

– Вздор, – сказал Мазур. – Ничего я не знаю.

56
{"b":"32316","o":1}