ЛитМир - Электронная Библиотека

Он прошел мимо часовых, согласно заведенному порядку приветствовавших его лишь почти незаметным склонением головы. Вошел в свою комнату, чистую и скудно обставленную, сел за стол. Бесшумно вошел дежуривший ночью Пандарей. Свиток развернулся с привычным шуршанием.

– Преступлений совершено немного, – сказал Пандарей со всегдашним, переставшим уже удивлять или смешить оттенком гордости – как будто была в этом его заслуга. – В кабаке «Петух и Луна» схвачен Амбарник.

– «Петуха и Луну» давно пора закрыть, грехов на хозяине достаточно, – сказал Гилл. – Приготовь документ для суда. Что еще?

– «Гарпии» снова шатались ночью по улицам, словесно нарушая тишину. Ночными дозорами не было принято никаких мер, кроме напоминания о необходимости не нарушать ночной покой афинян.

– Правильно, – сказал Гилл. – Мы не можем арестовывать людей только за то, что они навешивают на грудь изображение гарпии и собираются в кучки послушать известного болтуна. Ох уж мне эти «дети богинь вихря»! Все это пока только слова. Разумеется, если будут поступки… Но ничего не случилось пока.

– Пока…

– Хвала богам, мы не Спарта и не Микены, – сказал Гилл. – Это там рубят головы по одному лишь подозрению. Если удастся доказать, что именно «гарпии» ограбили оружейный склад, с ними поступят по всей строгости. Но пока ты этого не доказал. Что еще?

Обычно за этим вопросом следовало пожатие плечами, означавшее, что все случившееся ночью не выходит за рамки неизбежной рутины, не требующей личного вмешательства Гилла. Но сегодня Пандарей замешкался. Гилл поднял глаза.

– Совершено преступление из тех, что классифицируются как необычные.

Вот это уже было гораздо хуже. Преступление, которое принято считать необычным, как правило, влечет за собой долгие хлопоты, означает клубки неизвестных дотоле интриг и заговоров, с которыми возиться и возиться. Новые сложности, новые подлости, новые противники. И нужно стараться, чтобы не было новых поражений… Чтобы поражений не было вообще.

– Итак?

– По всей видимости, произошло это после полуночи. – Как обычно, читая донесение, Пандарей перешел на невыносимо нудный тон. – На окраине Афин, именуемой жителями Кошачьей Околицей, группа неизвестных лиц неустановленного количества с неизвестными целями совершила нападение на неизвестных прохожих, человека и кентавра, нанеся последним ножевые и иные ранения, преждевременно отправившие их в Тартар. Ночной дозор задержать неизвестных не сумел ввиду их исчезновения в неизвестном направлении за несколько минут до прибытия дозора. Посему было возбуждено дознание согласно пункту…

– Хватит, – сказал Гилл. У него возникли вопросы, но не к Пандарею. – Зови сыщиков.

Они возникали из воздуха, честное слово, неуловимо и беззвучно. Коротко кланялись и выстраивались у стены – гении неприметности, церберы и аргусы, знавшие о людях больше, чем те сами о себе знали. Первое время Гилл даже путал их, пока не привык. Имен у них словно бы и не было – вернее, они сами от них отказывались, заменив буквами алфавита.

– Ну, начнем, – сказал Гилл. – Из чего следует, что преступление подпадает под категорию необычных?

– У обоих убитых не взяты деньги, у обоих оставлены драгоценные запястья, и серебряный пояс – у человека, – сказал сыщик Альфа. – Однако рядом с трупами, вернее под телом человека, найдена лямка от сумки, которую, по всей видимости, сорвали у него с плеча. Лямку он сжимал рукой, мы так и не смогли разжать кулак.

– Следовательно, то, что в ней лежало, настолько ценное, что он защищался одной рукой, – сказал Гилл. – Кто они, установлено?

Сыщик Бета беззвучно отделился от стены:

– Пряжки на сандалиях человека, запястья и пояс – микенской работы. Хитон – микенского покроя. Кинжал – микенский. Деньги – микенские, спартанские и аттические. Кентавр: запястье микенской работы, деньги микенские, спартанские и аттические. Делаю вывод: человек явно микенец, прибывший к нам через Спарту. То же с большой степенью вероятности можно сказать и о кентавре: у него не обнаружено монет или вещей, которые позволяли бы думать, что он шел через Микены и Спарту из самой Фессалии.

– Может быть, он приплыл из Фессалии на корабле, – сказал сыщик Эпсилон.

– Кентавры терпеть не могут плавания на корабле, – сказал сыщик Бета. – В Афинах он не прожил и дня – те, кто присматривают за кентаврами, его не знают. Кентавр все же более заметен, чем человек.

– Из чего следует, что они были вместе? – сказал Гилл.

– Мы прочесали всю Кошачью Околицу, – сказал сыщик Гамма. – Всегда найдется мающийся от бессонницы, крадущийся по закоулкам любовник, парочки в укромных местах или просто старая мегера, которая и во сне подглядывает за соседями. Четверо свидетелей видели, как человек и кентавр, мирно беседуя, прошли по улицам. К сожалению, нападение произошло на морском берегу, вдали от домов. Мы можем лишь по следам судить о том, что убегали шестеро или семеро, унося двоих.

– Раненые? – задумчиво сказал Гилл.

– Неизвестно. К лекарям никто не обращался. Полагаю, что уносить могли и убитых – может быть, мы сумели бы их опознать.

– Чем убили тех двоих? – спросил Гилл.

– Метательными ножами спартанской работы. Добивали дубинками. Места попадания ножей – два в человека и три в кентавра – свидетельствуют, что применили ножи опытные люди, весьма даже, вероятно, принадлежащие к чьей-то тайной службе. – Гамма помолчал и добавил: – Похоже, к ним просто боялись подойти близко – микенец настоящий бык, а силища кентавров известна. У меня все.

– Ну что же, – сказал Гилл. – Кентавр, прибывший в Афины самое позднее вчера вечером, и неизвестно когда прибывший микенец – а может, и не микенец все же – убиты шайкой умелых и опытных ребят, заявившихся неизвестно откуда. Спартанские кинжалы необязательно свидетельствуют о Спарте. Похищена сумка неизвестно с чем – во всяком случае, не с деньгами или драгоценностями. Может быть, того, что требовалось нападавшим, в сумке и не оказалось. Ну что же, перед нами не лабиринт. Альфа еще раз исследует материалы по соседним тайным службам. Бета со своими людьми прочешет все притоны и потрясет всех осведомителей. Гамма – все, что касается кентавров. Дельта – связаться с нашими агентами за пределами Аттики. Эпсилон остается при мне. Положения «Заговор против интересов царя и Аттики» я пока не усматриваю. Все.

Он опустил голову и, как обычно в такие минуты, бездумно играл маленькой бронзовой ящерицей, талисманом. Дело находилось в самой паскудной стадии: докладывать Тезею не то что о первых предпринятых шагах, но хотя бы о своих предварительных соображениях совершенно нечего.

– Пойдем посмотрим на трупы, – поднялся он.

– Я послал за Стариком, – сказал Эпсилон. – На всякий случай. Этот микенец… То ли впечатление, то ли предчувствие… Словом, странное чувство.

Первый раз на памяти Гилла Эпсилон испытывал «странные чувства» и говорил так неуверенно. В Гилле шевельнулась какая-то противная неуверенность, хотя и не страх, совсем не страх. Он был умен, тверд и храбр, он был Дориец Гилл, самый молодой начальник тайной службы во всей Элладе за всю ее историю, и он отогнал смутную тревогу. Прошел в известный совсем уж немногим закоулок огромного дворца, сопровождаемый сыщиком Эпсилоном, который, казалось временами, вовсе не отбрасывал тени.

– Молодец, что догадался послать за Стариком, – сказал Гилл.

Старик, собственно говоря, был прежде всего достопримечательностью. В свое время он так и не стал толковым работником тайной службы, и ученого из него не получилось, аэда не вышло, как солдат он тоже не состоялся. Но неоспоримым его достоинством была прямо-таки нечеловеческой глубины память. Колоссальные свои знания он не умел ни к чему применить, но другим как нельзя более кстати оказывались иногда его знания и воспоминания о людях, делах, событиях, кознях, битвах, путешествиях и далеких землях.

Гилл спустился по широким ступеням в глубокий холодный подвал. Караульный торопливо забегал вдоль стен, зажигая многочисленные факелы. Шипела смола, треща, разлетались огненные капли, и подвал постепенно наполнялся трепещущим ярким светом. От того, что лежало на полу, покрытое грубым полотном, во все стороны протянулись прозрачные тени, чернеющие там, где случайно накладывались друг на друга. Легко ступая, подошел Эвимант, один из ближайших помощников Гилла, замер в выжидательной готовности.

2
{"b":"32321","o":1}