ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Энцо Феррари. Биография
Нить Ариадны
Первая леди. Тайная жизнь жен президентов
Сила воли не работает. Пусть твое окружение работает вместо нее
Голос рода
Прошедшая вечность
Когда тебя нет
Алтарный маг
Легкий способ бросить курить
A
A

Но едет он не домой, а в Зимний дворец, где стоят на карауле преображенцы. Берет восемьдесят гвардейцев и направляется с ними ко дворцу регента. Входит в спальню, как к себе домой. Бирон и его жена, узрев этакую неожиданность, начинают орать благим матом:

– Караул!

Что в ту эпоху означало не крик испуга, а конкретный призыв к караулу. Миних безмятежно отвечает:

– Не беспокойтесь, любезный герцог, караульных я много привел… Вам хватит.

Бирон – прятаться под кровать! Адъютант фельдмаршала Манштейн (между прочим, предок того фельдмаршала Манштейна) – ему в рыло! А гвардейцы – добавки! За все хорошее!

И готово дело. Братца регента, Густава Бирона, столь же энергично и в два счета арестовал тот же Манштейн. Другой адъютант Миниха, капитан Кёнигсфельс, столь же непринужденно берет за шкирку кабинет-министра Бестужева-Рюмина, наиболее близкого к Бирону человека, повязанного общими делами. Все совершилось столь молниеносно, что Бестужев понятия не имеет об аресте регента и, полагая в наивности своей, что это Бирон прислал за ним гвардейцев, смиренно вопрошает: господа мои, чем же это я регента прогневил? Ему вежливо отвечают:

– На гауптвахте твой регент. И ты марш туда же… Рюмин!

И никакого сопротивления – одно всеобщее ликование. Потому что гвардия – за, а в этом случае совершенно неважно, кто против…

Миних получает должность первого министра и сто тысяч рублей премиальных. А через короткое время, поскольку ни одно доброе дело не остается безнаказанным, Анна Леопольдовна по наущению Остермана вышибает Миниха в отставку, снимает со всех постов.

А дальше начинается форменная комедия. Правительница и ее муженек, как о том охотно рассказывали мемуаристы, настолько боятся отставного Миниха, что каждую ночь меняют спальню. Они его так страшились, что боялись арестовать и оттяпать голову!

И не подумали, что бояться-то следует в первую очередь царевны Елизаветы Петровны. Шведский посланник Нолькен и французский его коллега Шетарди уже подбросили ей денег для раздачи гвардейцам. К Елизавете прямо-таки с ножом к горлу подступает целая орава. Тут и французский эскулап Лесток, и молодые придворные-русаки: Петруша Шувалов, Алеша Разумовский, Михайло Воронцов. Стращают наперебой: мол, им достоверно известно, что зловредная Анна со своей постельной подружкой Юлианкой надумали запереть Елизавету в монастырь, и больше столь удобного случая не представится…

Елизавета, в конце концов, решается. Триста преображенцев идут за ее санями ко дворцу. Сопротивления – никакого. Все беспрепятственно входят в спальню, где в обнимочку дрыхнут Анна с Юлианой… Приехали!

Брауншвейгскую фамилию – в Архангельскую губернию. Там Анна вскоре умрет, а ее муж еще тридцать лет будет прозябать под строгим караулом. Начинается двадцатилетнее царствование Елизаветы.

Что касается экономики, казнокрадства и набивания карманов, то фавориты Елизаветы, надо сказать честно, оставили далеко позади пресловутую «немецкую клику» Бирона. Сам «ночной император» России, многолетний любовник императрицы Иван Шувалов был царедворцем для своего времени уникальным: не только от любых почестей отказывался, но и копейки в карман не положил. Добрый малый, дружил с Ломоносовым, застолья любил…

Но у него были два братца, и уж эти свой интерес понимали четко. А еще – два брата Воронцовы, Чернышев и Ягужинский. Эта теплая компания, по сути, приватизировала все в государстве, что приносило хоть какой-то доход. Оттяпали у немца Шемберга уральские заводы и вообще подгребли все, что давало денежку. «Инвестиции в производство» они получали из казны, сколько в мешок влезло, как и всевозможные льготы за счет государства, а с конкурентами, сдуру перешедшими дорогу, расправлялись моментально и круто.

Двор в правление Елизаветы жил весело. Честно признаться, лично мне хотелось бы годик покуролесить в столь развеселом обществе. Маскарады, на которых дамам велено было одеваться кавалерами, а кавалерам, напротив, дамами, меня особенно не прельщают, как наверняка и тогдашних господ кавалеров. Правда, сама Елизавета в мужском костюме на полотне Луи Каравака – это, знаете ли, шарман… Хороша была цесаревна!

А как они гулеванили – зависть берет! Вот подлинный исторический документ: «Реестр, коликое число отпускается в день виноградных напитков к столам и в порцию и в протчие места:

Кабинет-секретарю Морсошникову, виноградного вина – 1 бутылка, вотки подделной – 1 графин.

Господину Кондодию (это грек Кондоиди, лейб-медик Елизаветы. – А. Б.) – бургонского – 1 бутылка, красного – 1 бутылка.

Господину Фузантию: ренвеину – 1 бутылка, красного – 1 бутылка. При нем аптекарю: белого – 1 бутылка, вотки гданской здешнего сидения – 1 графин.»

Это – каждый день и за счет казны! Но более всего меня умиляет и вызывает нешуточное восхищение некий неназваный по имени отец-духовник императрицы, коему в день от щедрот государевых полагалось:

«ренвеину – 1 бутылка, мушкателю – 1 бутылка, красного – 1. бутылка, вотки гданской здешняго сидения – ½ графина.»

Прониклись? Могуч же был организмом отец-духовник, ежели каждодневно истреблял этакую благодать. Богатырь! И есть у меня сильные подозрения, что он к вечеру по русской привычке еще и добавки искал… И ведь наверняка находил!

Весело жили при Елизавете – и шумно. Вот в тихий вечер 26 сентября 1742 г. садовник при Академии наук, немецкий человек Иоганн Штурм чинно принимает гостей у себя в доме. И тут на пороге возникает заплаканная немцева служанка со свежеподбитым глазом и в порванной рубахе. А следом без всяких церемоний вваливается автор фингала, которого собственно сюда и не звали, хотя он и живет по соседству.

Сосед, славный своим буянством, с ходу заявляет, что пирующие здесь немцы злодейски украли у него плащ-епанчу. Один из гостей, лекарь Ингерманландского полка Брашке, степенно ответствует, что люди здесь собрались честные и подобные беспочвенные обвинения им очень даже странны и позорны.

Гость – между прочим, адъюнкт славной Петербургской Академии наук – ему, недолго думая – в зубы! Хватает увесистую деревянную болванку, на которой тогда принято было держать парики, и начинает сим орудием охаживать прочих. Громогласно обзывая супругу хозяина «курвою», и ей – по сусалам! И ее батюшке, переводчику «немецкой камер-конторы» герру Грове – по уху! И бухгалтеру книжной лавки при упомянутой Академии Прейсеру – по репе!

Гости – за шпаги. Господин адъюнкт – свою из ножен! И пошли дуэлировать… Смертоубийств не было, но поцарапанных хватало, в том числе и адъюнкту досталось. Но он не сдавался – шпагой порубил дверь, зеркало разнес в осколочки…

Когда прибежали караульные солдаты, баталия вовсю продолжалась на улице, на вольном воздухе, и добрая половина гостей уже лежала, стенаючи. Караульный приказал буяну сдать шпагу, но адъюнкт и его – в зубы! После чего был подавлен численным превосходством, скручен, связан и торжественно доставлен в помещение, по прихоти архитектора снабженное на окнах крепкими решетками.

А через день его выпустили без всяких последствий. И пошел наш адъюнкт, Михаила Васильевич Ломоносов, как следует похмелиться…

Ага, вот именно. Ломоносов Михаила Васильич, прошу любить и жаловать, любил великий ученый муж по обычаям того веселого времени побуянить всласть. Инцидент с садовником – еще цветочки. Случалось Михаиле Васильичу, забредя в родную академию в подпитии, и господ академиков брать в кулаки, так, что они до-олго пятый угол искали. И максимум, что ему за эти художества бывало – то два месяца под арестом, то лишение жалованья наполовину. Глава академической канцелярии, герр Иван Данилович Шумахер, ломоносовские проказы прикрывал аккуратно, будучи благосклонен к светилу науки, и зная, что столь же благосклонен к нему сам Иван Иванович Шувалов, ночной император.

Не подумайте, я не в укор Ломоносову. Просто-напросто таковы уж были нравы XVIII столетия: академики шпагами рубали чужие зеркала, министры и канцлеры казнокрадствовали самым фантастическим образом, монаршие особы… Начни я рассказывать про тогдашнюю Францию и прочие Гишпании, у иного читателя волосья дыбом встанут…

12
{"b":"32322","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Любовь и секс: как мы ими занимаемся. Прямой репортаж из научных лабораторий, изучающих человеческую сексуальность
Няня для олигарха
Осень
Девушка, которая лгала
Укроти свой мозг! Как забить на стресс и стать счастливым в нашем безумном мире
Человек, который приносит счастье
Странная привычка женщин – умирать
Тринадцатая сказка
Темный паладин. Рестарт