ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Эффект прозрачных стен
Северная Корея изнутри. Черный рынок, мода, лагеря, диссиденты и перебежчики
Где валяются поцелуи. Венеция
Прекрасная помощница для чудовища
Волчья Луна
Инферно
Машина правды. Блокчейн и будущее человечества
Цена вопроса. Том 2
Тени ушедших
A
A

И все же она бы поверила в совпадение. Возможны самые дурацкие… Если бы не знала совершенно точно, что майор за последние лет пятнадцать голой ее не видел ни разу. «Дорожку» эту она выстригла недели две назад, когда им с Глебом попал в руки свежий номер «Пентхауза». А Мастер и сатанистская компания в голом виде ее как раз лицезрели… И могли рассмотреть иные детали.

Вот только как это доказать? Можно добиться, чтобы за породистым эскулапом установили слежку, – только много воды утечет, прежде чем удастся что-то нащупать…

Уставясь на грязный двор, она тихо пропела:

Мне придется променять
Венок из скомканных роз —
На депрессивный психоз,
Психоделический рай —
На три засова в сарай…

Федя косился вовсе уж испуганно.

– Не боись, Хведор, – сказала она устало. – Коли уж весь мир идет на меня войной, я неуклонно стервенею… Да успокойся ты. Тихонько концентрируюсь перед забегом, только и делов… Поехали.

– Куда?

– На Чернышевского. Агентство «Бармица» знаешь? Ничего, я покажу…

…С «Бармицей» все прошло гладко – в отличие от некоторых других, не то чтобы насквозь криминальных, но предельно закрытых, это агентство на три четверти состояло из бывших, но правильных ментов, и отношения с Дашиной конторой поддерживало довольно сердечные (ну, в определенных рамках, конечно). К счастью, майорову симпатию там знали. Еще часа полтора ушло на рутинные почти сыскные хлопоты – до конца рабочего дня было далеко, и зазнобушки дома не оказалось. В пятом часу Даша нервно прохаживалась перед Институтом цветных металлов, не сводя глаз с крыльца.

Ага, серое пальто, волосы светлые… Женщина остановилась на крыльце, столь же нервно озираясь. Даша махнула ей рукой. Майорова симпатия приближалась довольно медленно, не без робости.

Тут уж работало не сыскарское, а чисто женское чутье, с некоей дозой ревности – конечно, ревности не в том гнусненьком смысле, какой вкладывал эскулап. Мать Даша почти не помнила, но все равно что-то ревнючее шевельнулось.

Она, пытаясь остаться объективной, пришла к выводу, что Анна свет Григорьевна, преподаватель инглиша, выглядит на пару лет моложе, чем значится в паспорте, и не такая уж красотка, но мужикам должна нравиться. Майора можно понять.

Светловолосая Анна отчаянно искала первые слова.

– Ладно, – сказала Даша и наигранно весело, протянула руку. – Давайте знакомиться, что ли. Подумаешь, чего в жизни не бывает… Коли уж суждена мачеха, пусть она будет молодая и симпатичная.

– Он вам говорил?

– Да намекал. Эти мужики вечно менжуются, как дети малые, правда? – Даша взяла ее под локоток и отвела подальше от крыльца, к самой чистой скамейке. – Давайте уж сядем… И расскажите мне подробно, как было дело.

– Даша, я… Я в толк не возьму, отчего…

– Кто ж вас-то обвиняет? – Даша играла голосом, как актриса. – Мне просто нужно знать подробно, вот и все…

– Я понимаю… Совсем рано, часов в шесть, наверное. Он еще вчера вечером был какой-то не такой…

– А конкретно?

– Подойдет к окну, выглянет, странно так потрясет головой, отойдет, сядет или заговорит – но все равно впечатление такое, будто к чему-то прислушивается, видит что-то такое… Я внимания не обратила сначала, стирку затеяла, потом стала чуть волноваться. Ну буквально через каждые пять минут – подойдет, глянет, отойдет… Один раз даже попросил меня выглянуть – нет ли там машины.

– И что?

– Не было. Голый пустырь. А он посмотрел так странно, словно я ему врала… Пошел в кухню – и вдруг выскочил оттуда, глаза диковатые… Часам к одиннадцати вечера все вроде бы улеглось. Только вот ночью он вставал несколько раз, я сквозь сон слышала. А раньше у него такой привычки не было, спал всегда, как убитый.

– Пил он вечером?

– Мы бутылочку ликера выпили. Но для него это…

– Знаю, – кивнула Даша, – семечки. А утром?

– Ужас… – Анну передернуло. – Я проснулась, а он уже торчал у окна. С пистолетом, газовым… Застыл, как статуя, не шевелится совершенно… Опять подозвал меня и спросил про машину. Я снова сказала, что ничего там нет. Он тогда завопил дико: «Дура, неужели не видишь?» Знаете, в жизни на меня не кричал, я изумилась жутко… И окончательно поняла – с ним что-то творится. Стала осторожненько расспрашивать. Он сначала молчал, потом рассказал, довольно скупо, что его со вчерашнего вечера преследует черная машина, что это связано с какой-то операцией, с французами… Я хорошо запомнила – с французами.

– Имена какие-нибудь называл?

– Нет, никаких. Дымил, как паровоз, не оборачиваясь ко мне, цедил по словечку. Попозже стал говорить, что там уже не одна машина, а штук пять, что они выходят в черных плащах… в широких черных плащах и шляпах бар…

– «Борсалино»?

– Да, «борсалино». Что они устанавливают пулемет прямо напротив окна, и мне нужно прятаться у соседей, а он постарается прикрыть. Раз десять писал мне на бумажках телефоны, кричал, чтобы я вызвала подкрепление, сердился, что я не пошла к автомату… У меня дома телефона нет… И ближе к семи стало совсем плохо. Выскочил на площадку, начал звонить к соседям, кричал, чтобы они меня спрятали, пока он будет отстреливаться, пистолет при этом из рук не выпускал… Они не открывали – видимо, в глазок увидели. Глаза у него стали дикие, мертвые, мне сейчас кажется, что они уже проникли в квартиру, высовывались из-за мебели…

– Он так говорил?

– Нет, я так думаю. То косится на кухонную дверь, то подбежит и заглянет в ванную. Я больше всего боялась, что начнет стрелять, у меня однокомнатная, моментально получилась бы газовая камера. Так ни разу и не выстрелил. Какая-то частичка, видимо, работала, удерживала… А машин все прибавлялось, там уже ракетная установка появилась, и бродила целая рота этих, в черных плащах. Знаете, я сама чуть не рехнулась. Не представляла, что делать. Одного его оставлять было страшно, соседи не открывали… Боялась, он начнет к ним ломиться, удерживала, как могла, чаю предлагала, съесть что-нибудь…

– Ну-ну, – мягко сказала Даша, видя, что собеседница близка к истерике. – Давайте посидим, помолчим, успокоимся… Там уже все в порядке, лекарствами его накачали, и спит… Не курите? Ну и ладненько… А потом?

– Видимо, соседи и вызвали… Позвонили в дверь, вошли санитары, такие громадные. Меня осторожненько выпроводили на площадку, я и не видела всего, но в квартире началась катавасия… Он не давался, кричал… Меня позвали, когда его уже замотали, как в кино…

– Сколько было санитаров?

– Двое. И врач, моих лет. Он меня расспрашивал минут десять – не пил ли запоем, не было ли сильных потрясений… Я поехала с ними, там все рассказала еще раз, второму врачу…

– Седоватому? С черными бровями?

– Да. Павел Васильевич. Он говорил про острый галлюциноз, что это возрастное…

– И это все, вы мне точно рассказываете?

– Все, насколько могу вспомнить.

Даша помолчала и тихо спросила:

– Когда он бредил, не промелькивало ничего, хотя бы отдаленно связанного с сексом?

– С сексом? – удивленно глянула Анна. – И близко не было… Честное слово. Только эти шпионы, с машинами, пулеметами, ракетными установками…

Даша склонна была ей верить. Происходи все так, как наплел Пал Василич, козел разноцветный, ни одна женщина не смогла бы держаться столь спокойно. Услышать от любовника, что он давненько спит с собственной дочерью, – тут, знаете ли, потеряешь всякое душевное равновесие, а когда появится вышеупомянутая доченька, не сможешь держаться с ней абсолютно естественно… Однако все тревоги Анны на Дашу ничуть не проецируются, слепому ясно. Отрава? Наркотик? Усачев тоже вроде бы запоями не пил…

– Что вы ели?

– Когда шли ко мне вечером, купили курицу, и я ее стушила… Ну хлеб, печенье… Тот ликер купили в комке у самого дома. Может, ликер был какой-нибудь… фальсифицированный?

25
{"b":"32332","o":1}