ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Потом, – сказал Данил. – Не о том сейчас базар…

…Интеркрайтовский телефон не отзывался. «Понятно, – подумал Данил, отходя от автомата, единственного исправного в шеренге из шести. – ОН и прежде не любил продирать глазыньки в столь ранний час. Наработался за ночь, трудяга, изнервничался, дрыхнет, благо без начальства остался. Ничего, сейчас поднимем. Домашний телефон там с определителем, но подойдет жена, а если и сам, не беда…»

Лихо сдвинув кепочку на правую бровь, он присмотрелся к прохожим. Выделил подходящую девочку, не особенно и спешившую в ранний час, шагнул навстречу, умело-непринужденно загородил дорогу:

– Простите, можно вас?

Юное создание окинуло его подведенными глазками со свойственной любому обитателю большого города готовностью к неприятным сюрпризам. И успокоилась, видно – мужик трезвый, неплохо прикинутый, улыбается…

– Вы в любовь верите? – спросил Данил, отработанным приемом, как бы нечаянно, оттеснив ее к забору.

– Ну вообще-то, – заверила девочка. – Только если вы, дядечка, устали от одиночества, то купите газетку и брякните в эскорт…

– Да у меня не та трагедия, – с печальным вздохом сознался он. – Я только что из рейса, а у нее муж дома, его бы на работу побыстрее спровадить, ирода, расселся… Вы не смейтесь, тут и правда любовь, думаете, в наши стариковские годы ее уже и нема? – и посмотрел на нее открыто, грустно, честно. – Вон и телефон работает, я номер крутанул, на него напоролся. Не везет морякам на суше…

После суперкороткого инструктажа девчонка набрала номер, откровенно пофыркивая.

– Только посерьезнее… – умоляюще сказал Данил.

– Можно?.. – она назвала имя-отчество. – Нет, если в ванной, вы просто передайте… Это Жанна, я из автомата, тут такие дела, что ему необходимо срочно быть…

Повесила трубку и заулыбалась так, что расшифровать ее юные непричесанные мысли мог бы любой: «Ну вы даете, старичье!» Данил улыбнулся ей, сунул в карман купюру:

– На мороженое, спасительница…

Пересек тихую улочку, свернул во двор и сел на лавочке вполоборота к подъезду, от которого его надежно отделяла полоса густой, наполовину отцветшей сирени.

Машину водить ОН не особенно и любит. Подойдет служебная, наверняка одна-единственная, в ней будут шофер и охранник, все по нормам мирного времени, он же поедет прямо на фирму, ОН считает, что концы отрублены и ничего не опасается, а устанавливать свои порядки ЕМУ пока рано. Постоянной охраны у НЕГО нет, приедет кто-нибудь из дежурной смены. Вполне возможно, у НЕГО, как и у Данила, есть свои особо доверенные люди, но к чему их сейчас тревожить? Коли растяпа Черский – в земле? В более спокойной обстановке ОН, возможно, и стал бы просчитывать ситуацию, не срываться сломя голову по невнятному звонку, но в эти нервные дни, да еще после вчерашнего, когда в любой момент может встать потребность р а з в и в а т ь победу, всякий на его месте помчится, не рассуждая. ОН ведь резонно ждет пакостей, непредвиденных, мелких накладок… или, наоборот, знает, что может случиться н е ч т о льющее воду на его мельницу. Фрол-то еще жив, по крайней мере, я чертовски на это надеюсь…

Оба! Стратег вы, Данил Петрович, право…

У подъезда остановился синий БМВ, выскочил Равиль, быстро набрал номер на кодовом замке, распахнул железную дверь и скрылся в подъезде… Данил забросил сумку на левое плечо, моментально оказался возле машины. Володька, молодец парень, срисовал его на половине дистанции, рванулся наружу с пистолетом в руке – но узнал покойного шефа, дрогнул лицом, даже рот разинул… Зыбкий миг неуверенности – если парень в к у р с е и работает на эту суку, надо успеть выбить ствол…

Нет. Одно недоумение.

– Данила Петрович?

– Я, – сказал Данил.

– Вы же… вас же…

– Это потом, – быстро сказал Данил. – Машина остается мне. Быстренько лови тачку, дуй на фирму. Передай Кондрату: ничему не удивляться «гвардейский взвод» держать в полной боевой. Одному Кондрату, для остальных я пока что померши… И для тебя тоже, усек? Ну, бегом!

Дисциплинка сработала – Володька, напоследок еще раз очумело глянув на восставшего из мертвых шефа, припустил за угол. Данил аккуратно прикрыл дверцу машины с работающим мотором, прижался к стене рядом с черной железной дверью, напрягся. Спешащие на работу люди уже схлынули, но все равно, следовало кончить все в три секунды…

Внутри, в подъезде, лязгнул замок. Как и полагалось, первым вышел охранник, за ним – объект. Оба на миг сбились с шага, увидев перед собой пустую машину, и Данил бросил тело вперед, оттолкнувшись спиной от стены.

Ткнул шокером повыше поясницы объекту, правой вырубил Равиля, спокойно и четко, как в тренировочном зале, позаботившись, чтобы не покалечить ни в чем не повинного парня.

Рядом кто-то охнул. Не тратя времени, Данил подхватил бесчувственного Каретникова за ворот и пояс брюк, поднял, распахнул дверцу и сунул на сиденье рядом с водительским. Вытащил пистолет у него из кобуры, кинул на заднее сиденье. Прыгнул за руль. Огляделся. Охала бабка, застывшая соляным столбом с бурой болонкой на руках. Ну, эта не запомнит ни номер, ни марку… Есть ли в бардачке наручники? Ага…

Аккуратно тронул машину, выехал со двора и влился в поток.

…Когда он подъехал к «дальней даче», друг Максимушка уже очухался, разлепил глазенки. – Это не привидение, это я во плоти, – сказал Данил, кинув вбок быстрый взгляд. – Видели бы свою морду, мон шер… Может, глянете в зеркальце? Только, умоляю, не надо всякой дешевки типа «Вы с ума сошли!», «Это не я сожрал варенье!» Вы, Максим, вы… А я, дурак, слишком поздно стал сопоставлять и сомневаться. Все дело в том, что я был п р и ш л ы й, а вы – р а н е ш н и й, вы для меня были как бы извечной принадлежностью фирмы, а потому стояли вне подозрений до самого последнего момента, вот и получился психологический барьер… Ничего, что я многословен? Воскресшие покойники всегда многословны, слабость у них такая, поди-ка полежи в тишине…

Каретников, не шевелясь, осмотрелся – но руки у него были скованы наручниками, а второй парой он был за правое запястье пристегнут к пластмассовой петле над дверцей, так что в этой позиции не особенно и побрыкаешься.

Машина плавно катилась по заросшей травой дороге, покачиваясь на ухабах.

– Ну, что молчите-то, мистер Цвирко? – спросил Данил. – Или как вы предпочитаете – Ангел? Я же только насчет откровенной дешевки вас предостерег, а что-нибудь умное и толковое, бога ради, изрекайте, только рад буду. Интересно, вы напрямую закорочены на Решетова, или меж вами есть звено?

Лицо Каретникова казалось маской, жили только глаза, и Данил понимал, какая мыслительная работа идет сейчас под черепом с залысинами.

– Напрямую, я думаю, – сказал Данил, переключая на первую скорость. – Логун с Липатовым – кондотьеры на посылках, а вы – стационарная внедренка, в резиденты годитесь по всем статьям. На вас тоже есть компромат, или работаете в доле?

Каретников молчал.

– Ну, это уже хамство, – пожал плечами Данил. – Я болтаю, а вы – ни словечка в ответ, невежливо… Боитесь боли, Максим? Простой, примитивной боли? Вы благополучный человек, всю жизнь гуляли под зонтиком из пугающих красных корочек, такое въедается в подкорку… Вы должны очень бояться боли…

– У вас не хватит духу совать иголки под ногти…

– Великий немой заговорил, вот чудо-то… – нехорошо усмехнулся Данил. – Насчет иголок сущая правда. Не смогу. Но пинать вас по сытой роже у меня духу хватит. Более того, мне это доставит несказанное удовольствие, мне будет приятно слушать, как вы воете и скулите, я вас прицеплю к батарее и буду мудохать просто так, ни о чем не спрашивая… – кажется, его трясло. – Потому что ненавижу сук, которым все мало, сколько ни подавай…

Каретников отшатнулся, вжался в дверцу. Данил остановил машину, рванул дверцу на себя, любимый заместитель дернулся в другую сторону, к рулю, пискнул, вырвал петлю – но Данил выволок его наружу, сбил с ног и в слепой ярости принялся пинать наугад, пока не опомнился. Отступил на шаг, тяжело дыша, стиснув в кулак потянувшуюся к пистолету руку. Достал сигарету, сломал, зажмурился, досчитал до десяти и тогда только сунул в рот другую. Погода была прекрасная, в небе белели редкие облачка, похожие на мазки краски, вода играла искрами, тайга вокруг, просвеченная солнцем, выглядела мирно, и казалось посреди пахнущей хвоей тишины, что все живы, что приснился дурной сон…

32
{"b":"32335","o":1}