ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Значит, под Гнедым теперь ходишь?

– Ну…

– И что, легче жить стало?

– Ну, Гнедой выше планки бошку не высовывает, так что с ним ни во что и не влипнешь…

Данил внимательно прочитал очередное послание с Нептуна.

«Очередное противостояние черных и белых субстанций Высшего разума, избравших полем битвы Сибирь, объясняется геопатогенными особенностями структуры мировой гравитации, по-прежнему остающейся для ученых всего мира загадкой. Канал космических энергий, пронизывающих Землю, проходит через Шантарск, и потому на жителях нашего города лежит особенная ответственность, в том числе и за нарушение Космических Законов Высшего Разума. Черное сияние астрала пронизывает каждый камешек бывшего булдыгинского особняка. Зародилось это еще при чекистах, в годы незаконных репрессий, и подпитывалось за все время пребывания в доме органов КГБ. Вместо того чтобы встать на сторону Белой Иерархии и очистить души от влияния способных сохраняться столетиями отходов черной мыслительной деятельности, нынешние владельцы особняка, сами того не ведая, давно уже подвергаются влиянию Черных, зомбирующих структур, перестраивающих психополе человека так, что он становится неосознанным агентом Черной Иерархии, действующим во имя увеличения и распространения Зла во Вселенной. Этим и объясняется резко возросшее количество преступлений, в которые оказались замешанными работники „Интеркрайта“, – здесь и торговля наркотиками, и череда странных смертей, на самом деле вызванных тем, что здоровое биополе планеты отторгает черную ауру новоявленных зомби. И конца этому не видно, следует ожидать еще более крепнущего сопротивления Земли (ибо планета – такое же живое существо) попыткам Черных Иерархий при посредстве своих, в сущности, биороботов, способствовать перекрытию каналов, по которым Земля подпитывается чистыми энергиями Доброты и Красоты. Сама Земля восстанет против попыток использовать ее для примитивной наживы и разрушения энергетически-информационного слоя. Если этого до сих пор не осознали обитатели отмеченного черной аурой гнезда – тем хуже для них. Несчастья и беды будут множиться, пока не настанет очищение».

– Лихо закручено, – сказал Данил. – Сам-то ты что об этом думаешь?

– Да херня все это, – с философской простотой сказал Хиль. – Понять не могу, зачем с этой шизой возятся…

– А кто возится-то? – спросил Данил. – Кто ей, и без того подвинутой, новые глюки подбрасывает?

– Я откуда знаю? Мое дело – следить, чтобы у нее денежки были. Может, этот… интеллигент? Вроде бы возили его туда…

– А где он сейчас?

– Вроде пропал куда-то. Он же всегда так, вынырнет, покрутится с Бесом, а потом, смотришь, опять запропал… Сейчас с ним приезжал еще один мужик, вот он-то, говорят, прописался у Беса в офисе…

– На Луговой?

– Ага. А самого «интеллигента» что-то я не видел последние дни. И хрен с ним. Взгляд больно поганый, все кажется, будто вот-вот расколет…

– Боишься? – ласково поинтересовался Данил.

– Я ж не Штирлиц, – огрызнулся Хиль. – Расколют – и косточек потом не найдут. Штирлицу хоть звезды вешали…

– Это ты ненавязчиво намекаешь насчет тугриков?

– А что? – он ухмыльнулся. – Шпионам положено.

– И ничего интересного у тебя больше нет?

– Да ничего.

– Значит, тугрики… – сказал Данил.

Огляделся. Машина Хиля и две Даниловых тачки стояли метрах в ста, у бывшего музея Ленина. Прохожих в крохотном неухоженном парке, примыкавшем к протоке реки Шантары, не было, как всегда в эту пору. Крутилась пара собачников, но довольно далеко, да и собачники были окрестные, давно примелькавшиеся – Данил здесь встречался не с одним Хилем и подступы изучил на совесть.

Он вернул Хилю идиотское послание с Нептуна, так и оставшееся непонятным. Обаятельно улыбнулся, повторил:

– Значит, тугрики…

И коротко, без замаха врезал собеседнику в солнечное сплетение. Взял за ухо и стукнул физиономией об собственное же Хилево колено, но легонько, так, чтобы не пустить крови. Сидел и ждал, когда коммерческий директор малость одыбается.

– Петрович, ну ты чего? – прохрипел Хиль, хватая воздух полной грудью.

– Смотрю я на тебя, паскуда, и жалею, что не утопил, – сказал Данил. – Так это еще не поздно оформить. Отпустили мы тебя живым, потусовался среди своих и воспрянул духом, а? Штирлиц сраный… Ты же на этой самой машине приезжал с Гнедым за моей девочкой, фотографиями ее стращали…

– Так это не я!

– Она ж номер заметила, козел ты недоделанный, – сказал Данил. – И описала вас с Гнедым довольно точно…

– Нет, быть-то я там был… Только наехать на нее Гнедому велел Бес. Мне отказываться, что ли, когда берут за водилу? Так и сказать – мол, я Черскому стучу, так что мне с вами, ребята, не с руки?

– А почему промолчал?

– Ну…

– Да потому, что все еще надеешься и рыбку съесть, и на хрен сесть, – сказал Данил. – Только не получится у тебя, потому что ты дерьмо, и кукарекать будешь исключительно по моему приказу… Двойной агент, мать твою… Кому нужна статуэтка, самому Бесу?

– Похоже… Тот мужик, что от «интеллигента», вроде бы отговаривал, да Бес же у нас самый умный…

– Кто поедет послезавтра забирать у нее сумку?

– Гнедой. С ребятами. На моей тачке… Вроде бы и тот мужик с ними собирался. Для подстраховки.

– А брать сумку вы, конечно, будете, когда она выйдет из дома?

– Ага, – Жора хотел ухмыльнуться, но вовремя передумал. – Вы бы толклись на рынке…

– Стратеги вы, я смотрю, – сказал Данил. – Только твоя машина будет?

– Может, две. Не решили еще. И возле дома пошлют кого-нибудь заранее потоптаться.

– Так, – сказал Данил. – А чем это вы, голубчики, решили меня отвлечь? Чтобы в то время меня гарантированно не было дома?

– Сукой буду, не знаю… – он заторопился: – Я так прикидываю, что-нибудь подпалят или устроят пальбу у какой-нибудь вашей фирмы, чтобы ты туда дернул…

– А пленку, конечно, отдавать не собираетесь?

– Гнедой сказал, нужно и дальше держать на крючке… Слушай, Петрович, очень уж Бес уверен, что вам настанет скорый звиздец…

– Потому ты и решил, что со мной можно вилять? – нехорошо усмехнулся Данил. – Гони подробности, курва…

…В свое время пансионат этот, носивший идиллическое наименование «Кедровый бор», был построен для отдыха умученных трудами праведными облисполкомовцев – в противоположной от зоны промышленных выбросов стороне, понятно. Были и кедры, и поросшие лесом сопки, нависшие над десятком уютных домиков, окольцованных надежной оградой. Потом Советы отменили вместе с их исполкомами, но к широким массам эта благодать, естественно, не попала, потому что массы здесь все равно не уместились бы. И пришел «Интеркрайт», но, в противоположность поручику Ржевскому из бессмертного анекдота, ничего не опошлил. Наоборот, еще более благоустроил и облагородил малость обветшавшие в последние годы угодья. Иностранных партнеров обычно возили именно сюда – тех, кто не интересовался ни рыбалкой, ни охотой, ни прочей экзотикой. Стол был хорош, напитков море разливанное, горничные отзывчивые. А поскольку «варяжские гости» в гордыне своей самонадеянно полагали, что сибирские варвары отроду не слыхали об искусстве под названием «промышленный шпионаж», они, как правило, болтали меж собою совершенно свободно. А пленочка вертелась…

Данил подождал, пока откроют зеленые ворота, проехал на территорию и притормозил у двухэтажного теремка-дирекции. Пробыв там минут двадцать, вышел и, насвистывая, направился к одному из коттеджей, этакой псевдорусской избе, бревенчатой, но крытой красной голландской черепицей. Примерно такую, должно быть, воздвиг бы голливудский режиссер, возьмись он экранизировать «Тихий Дон» со Шварценеггером и Джимми Ли Кертис в главных ролях. Впрочем, домики были недурны и нравились всем, как импортным визитерам, так и своим.

Он деликатно постучал, и дверь тотчас же открылась.

– Я вас в окно увидела, – сказала Марина.

5
{"b":"32335","o":1}