ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Пожалуй, – кивнул Данил. Повернулся к ручью и крикнул: – Мисс, мы ждем только вас!

Лара неохотно подошла, избегая встречаться с ним взглядом. Лицо у нее было совершенно сухое, а вот в глазах затаилось н е ч т о – отпечаток первого горького и страшного опыта, прекрасно знакомый Данилу по другим ситуациям и другим людям. Отпечаток этот остается навсегда, понимающие люди его всегда усмотрят…

– Вот так и учит жизнь, – сказал он тихо, наклонившись к ней.

Лара вскинула на него глаза:

– А ты бы правда смог…

Усмехнувшись, Данил поднял с земли флягу с коньяком, содержавшуюся в качестве НЗ, отвинтил стаканчик, потом колпачок. Наполнил стаканчик до половины и бесцеремонно подсунул к ее губам:

– Пей. Пей, кому сказал… Молодец. А черт его знает, прелесть моя, что бы я смог, что нет. Лучше не доводить до таких ситуаций, вот и все…

– Кто это такой? – спросила она шепотом.

– Хороший человек.

– Т в о й человек?

– А как же, – сказал он браво.

– А он поможет…

Данил сделал скромные глаза, и она покладисто умолкла… А ведь будет недурная сцена, когда она сообразит, что клад везут абсолютно благонравно для передачи властям. Следует заранее прикинуть, как ее унимать. Хорошо еще, без оружия осталась, все спокойнее…

Он оглянулся и махнул рукой:

– Снимаемся, господа! Пошел аргиш!..[6]

На сей раз лидером оказался Корявый. Валентин деликатно, но решительно сманеврировал так, чтобы быть поближе к Данилу и замыкавшему цепочку Борусу. Впрочем, понять его можно было – послушать Боруса стоило…

– Отдел был создан тогда же, в пятидесятом году. Когда с обеих сторон пограничники отошли вглубь, и образовалась ничейная земля. Она и в самом деле ничейная. Территория в двести восемь квадратных километров словно бы выпала с карт. Она не принадлежит ни России, ни Китаю, ни Монголии. – Борус усмехнулся. – Отсюда возникает занятный юридический казус. Я плохой знаток международного права и не знаю, что оно советует в таких случаях, но казус прелюбопытнейший: это не обычная нейтральная полоса меж границами государств, а именно ничья земля. Мы уже, кстати, на нее вступили. Юрисдикция прилегающих государств на этот клочок не распространяется, отсюда выходит, что здесь не действует ни один закон. Клад словно бы н и ч е й. Опытные юристы где-нибудь в Гааге могут тянуть дело годами.

– Подождите, – сказал Данил. – Но ведь нужно было изменить тысячи карт, и не в одной стране – в трех…

– Товарищ Сталин успешно решал и более трудные задачи, – усмехнулся Борус. – Я не думаю, что китайцы, а уж тем более монголы были в курсе. Разве что сам Мао… Нет, – тут же поправил он сам себя, – знай Мао, он непременно попытался бы извлечь клад после смерти Сталина. Могилу Чингисхана они искали долго и старательно, впрочем, пытаются до сих пор… Скорее всего, с китайской стороны секретность обеспечивали наши агенты. Судя по иным замечаниям моего отца, так и было…

– Отдел существовал при Байкальском управлении?

– Да. Сталин сам отобрал двух офицеров – одного русского и одного тохарца, моего отца. Все легендировалось пресловутыми радиоактивными отходами. В Москве, в центральном аппарате, непременно должен был сидеть кто-то особо посвященный – иначе отдел не просуществовал бы автономно сорок один год. А меж тем его прикрыли аж в девяносто первом, когда сопротивляться не было никакой возможности… Хорошо еще, нас там было всего трое. Сожгли все до последней бумажки, перевели деньги с секретного счета на свои – механизм был предусмотрен и отработан – и, положив удостоверения, гордо спустились с крыльца… Один умер в девяносто третьем. Один исчез, и у меня есть сильные подозрения, что утечка произошла через него. Что поделать, времена нынче другие, кадры не те…

Данил, признаться, не особенно был удивлен. Если в свое время прославилась в узком кругу легендарная «военно-строительная часть», прошедшая всю войну и еще лет пять после существовавшая как ни в чем не бывало, хотя ни в каких списках Министерства обороны она не числилась, а была создана оборотистыми дезертирами – что удивительного в том, что крохотный отдел, созданный по приказу самого вождя, где людей была горсточка, а кресла передавались по наследству, сорок лет наблюдал за таежной долиной, пережив все реорганизации и смену вывесок? Потом, конечно, выжить не стало никакой возможности, потому что предательство было совершено на самом верху и пошло ниже, словно круги по гнилой воде, а т а к о г о не смог бы предусмотреть и Сталин, спрятавший эту экзотическую копилку на черный день и, надо признать, надежно…

– Берия что-то прослышал, – сказал Борус. – Он три года искал подступы, шарил верхним чутьем… К лету пятьдесят третьего нащупал кое-какие ниточки, отец и его напарник готовились уже принимать меры, благо – план и на такой случай был, но история сыграла по-своему. Правда, в хрущевские времена тоже пытались отыскать к нам подступы, но так бессмысленно, хаотично, что сразу становилось ясно: у них только смутные слухи. Прокол был один-единственный: никто и не предполагал, что было три статуэтки, три одинаковых текста…

– А может, и четыре? – пожал плечами Данил. – Если у китайца было время, он мог подстраховаться со всем прилежанием. Терпеливая и упрямая нация…

– Возможно, и четыре…

Они наискось спускались по отлогому склону. Валентин, конечно, слышал весь разговор. Ну ничего, что этим изменишь? Гораздо интереснее другое: какую игру задумал белобрысый? Его «маячок», якобы необходимый для вызова вертолетов с десантом, годился разве что для колки орехов, потому что Корявый, запустивший лапу в рюкзак блондина, пока Данил таскал его по деревне, обнаружил, что в «маячке» нет аккумулятора, гнездо пустое. Конечно, он попросту мог держать аккумулятор отдельно, но Корявый, молниеносно устроив общий шмон, клянется, что ничего похожего на аккумулятор не видел, а ведь Данил точно ему описал, как эта штучка должна выглядеть… Держит при себе, в кармане? Но к чему такие предосторожности? И потом Липатов в ситуации, когда врать ему не было никакого резона, сказанул любопытную фразу: «Глаголевский чухонец глядит на сторону, хвост за ним еще с Германии…»

Данил с Глаголевым дружбу допрежь не водил и не вел с ним общих дел – значит, это не выдумка, рассчитанная на то, чтобы вбить клин меж соратниками, заронить подозрения. Ну не было Липатову ни смысла, ни выгоды такое выдумывать… А других чухонцев при Глаголеве нет. Валентин вообще единственный, кто притащился вслед за шефом из Германии.

Но если маячок – пустышка, выводы возникают недвусмысленные… На что же белесый надеется? На собственные силы? Или у него где-то поблизости припрятана группа? Самое скверное – никак не улучить минутки, чтобы остаться наедине с Борусом и поделиться кой-какой информацией к размышлению и самими размышлениями. Ну, это и не важно. Борус и так знает, к кому должен попасть клад, а к кому он угодить никак не должен. И цацкаться с Валентином не будет. Авторучка – вот она, в кармане, момент представится…

Впереди сквозь деревья замаячила дорога, рыжая наезженная колея. Она проходила над обрывом, тянувшимся вниз острыми каменными гранями метров на триста, – а внизу раскинулась долина с голубыми складками гор на горизонте. Но это была не ТА долина. Чтобы попасть к ТОЙ, нужно забрать левее и пройти по тайге километра три.

– Стоп! – вдруг тихо сказал Борус. – Мотор…

Все остановились. Теперь и Данил слышал приближавшееся слева ровное урчанье мощного мотора. Машина могла ехать только о т т у д а – слева дорога упирается в обжитую Логуном долину, где шуровали лопатами невезучие бичи, где гостями с другой планеты обитали беспечально московские археологи, представления не имевшие, что в тайге один закон и один прокурор – а уж если, как выяснилось, тайга эта ничья, словно поверхность Марса…

Его пронзила обжигающая мысль: а если опоздали? Если это – все? И машина увозит клад?

Судя по лицам остальных, та же догадка пришла к ним столь же молниеносно.

вернуться

6

Аргиш – кочевье, аргишить – кочевать по тайге. Слово употребляется многими народами Сибири, главным образом кочевыми. – Прим, ред.

56
{"b":"32335","o":1}