ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Так на что вы надеетесь? – спросил Данил.

– На удачу. Как и вы. В одиночку мне два грузовика никак не увести, значит, придется взять один. Это лучше, чем ничего. Цивилизованный человек должен твердо взвешивать шансы и довольствоваться разумной долей. Да и половина золота, брошенная здесь, свою роль сыграет. Даже если вокруг нее не передерутся, погоня будет не столь азартная.

– Интересно, стараетесь для себя или для казначейства вашего независимого лимитрофа? – спросил Данил.

– Господи, да какая вам разница?

– Ларочка, я о твоем отце был лучшего мнения, – сказал Данил. – Патриот, славянофил, супермен – и проглядеть такую суку…

– Именно поэтому, – с милой улыбкой сказал Валентин. – Он считает, что инородцы годятся лишь на роль недалеких оруженосцев, и когда ведешь себя так, что его ожидания полностью оправдываются, он успокаивается… Я старался. Помнится, какие-то ваши газетки изволили издеваться над нашими секретными службами, считая их чем-то неполноценным? Вы и сейчас такого мнения? Ох уж этот мне польский гонор…

– Отсюда до вашей границы черт-те сколько тысяч километров, – сказал Данил.

– Это уже мои проблемы, не так ли? Я постараюсь.

– Нет, серьезно, не для себя?

– Слушай, ты, польская свинья, когда ты наконец поймешь, что мы – великая нация? И служение нации может перевесить любые лишние побуждения?

– Ах, вот оно что, – сказал Данил. – Снимаю свою критику. Тебе дадут… какие там у вас нынче жестянки, не припомню что-то? Какой-нибудь Алмазный Венец Сияющей Независимости, а?

Литовец сдержался, только скулы нехорошо топырились.

– Милый мой, – сказал Данил. – Никакие алмазные венцы не сотрут из истории того упрямого факта, что князь Ягайла, якобы ваш, был русский на три четверти, а в Великом Княжестве Литовском вы, жмудины, занимали место у параши…

– Нарываетесь на пулю? – хладнокровно спросил Валентин. – Не дождетесь. Потом, конечно… Но пока поживите. Не стоит меня заводить. Ничего не получится. Что бы там ни было в прошлом, я вас припер к стенке, а не наоборот. Это убедительно? Не отвечайте, если вам грустно… Хватит, пожалуй? Мы скатываемся к вульгарнейшему штампу дореволюционных романов: коварный злодей подробно и нудно объясняет положительному герою, как он совершал преступления, сатанински хохочет, сверкает глазами. А за деревом тем временем ждет своего часа доблестный и предусмотрительный сыщик. Сыщик, словно черт из коробочки, в этой уютной долине не появится. Но все равно, к чему нам все эти мелодрамы? Я не коварный злодей, а вы не положительный герой. Что толку в пустых разговорах. Давайте по-деловому. У вас, как вы, быть может, догадываетесь, осталось две возможности – умереть легко и умереть тягостно. К тому же – самым последним… Вдоволь насмотревшись на все, что будет происходить. Что выберете?

– Смотря от чего зависит легкая смерть…

– Ну, это просто. – Валентин показал черный диктофончик. – Мы с вами сначала побеседуем просто так, порепетируем, а потом запишем пленочку…

– И я должен буду выглядеть в этом радиоспектакле главным злодеем, а?

– Увы, дорогой мой, именно это мне и нужно…

– А зачем? – Данил искренне не врубался что-то.

– Господи… Дипломатические соображения, международный престиж… Одно дело, если кровавым таежным разбойником окажусь я, и совсем другое – если им станете вы. Это вы всех ухлопали, а я настиг вас в последнюю минуту, когда поздно было кого-либо спасать. Понимаете?

– А если я.

– Да бросьте. Вы же не хотите, чтобы девочка умирала мучительно?

Он стоял, чуть расставив ноги, держа в поле зрения и Данила, и Лару. Ничего нельзя было сделать. Столь мучительного бессилия Данил в жизни не испытывал. Зубы скрипнули так, что с них, кажется, посыпалась эмаль.

– Или вы решили, что я пожалею эту маленькую сучку?

– И все же, на что вы надеетесь? – спросил Данил. – Будь это мафия, я поверил бы, что дело кончится без малейшей огласки, но если вы работаете на этих дурацких политиков, с похабными, простите польского шовиниста, фамилиями… Рано или поздно всплывет.

– Ну и что? Во-первых, как это вам ни прискорбно покажется, мы под защитой Запада. Конечно, я понимаю, что ими движет не альтруизм, а желание создать санитарный кордон вокруг вашей непредсказуемой России, для национального сознания это чуточку унизительно, но политика отрицает эмоции… Во-вторых, ваш покойный напарник был прав. Это н и ч ь я земля. Любой международный суд станет заседать годами, пока окончательно не свихнется. Семьсот лет назад эти места тем более не относились к юрисдикции России. Головоломный казус… У нас есть все шансы.

– А почему бы нам не разойтись добром? – спросил Данил. – Вы же сами сказали, что забрать сможете только один грузовик. Поделимся по-братски и разойдемся?

– Интересно, вы говорите искренне? И в самом деле готовы уступить половину?

– Человеческая жизнь дороже этого дерьма, – сказал Данил. – Тем более, я не об одном себе беспокоюсь…

– А, ну да… Интересно, вы ее уже трахнули? Чисто обывательское любопытство.

– Я серьезно, – сказал Данил.

– Я тоже… Нет, вынужден отклонить ваше любезное предложение, уж простите. Мне это не подходит во всех смыслах. И неудобных свидетелей я не могу оставлять в живых, и, честно признаться, нет гарантий. Вы же, славяне, непредсказуемы… Европеец еще соблюдал бы договор, но у меня есть сильные подозрения, что вы, воспылавши жаждой мести, непременно пуститесь вслед. А дорога, вы правы, долгая и трудная. Я не могу рисковать, право же, не могу… – Он говорил без тени насмешки, серьезно, раздумчиво. – Нет. Договор у нас с вами может быть только один: на легкую смерть. Ларочка, свяжите ему руки. Только на совесть, я проверю, и вам не поздоровится, если станете фокусничать…

– Сука! – Заорал Корявый. – Петух, моргунчик! Ну если есть тот свет, я тебя ночью давить приду…

Валентин, не удостоив его и взглядом, напряженно следил за Ларой, медленно приближавшейся к Данилу с двумя отрезками канатика.

– Только не вздумайте ею от меня заслоняться, – предупредил он Данила. – Я ее в этом случае пристрелю без малейших эмоций. Вытяните руки за спиной, скрестите…

Личико у Лары было бледное и решительное. Она опустилась на корточки за спиной Данила. Он еще раз молниеносно прокачал в уме все варианты.

Но вариантов не было ни единого.

Дядя Миша, вытянув шею и отвесив челюсть, с видом крайнего изумления уставился на что-то за спиной Валентина. Тот презрительно ухмыльнулся:

– И вы туда же? Сидите уж, молитву вспомните, если знаете. Дешевый трюк…

Скользковатый канатик коснулся запястий Данила, обернулся вокруг них раз, другой…

– Прижми руки к спине, – услышал он над ухом шепот Лары.

И, не рассуждая, повиновался.

– Эй, что там? – крикнул Валентин.

– Он не дается… Руки к спи не прижал…

Валентин уставился Данилу в глаза:

– Не дурите. Или прострелю ногу. Как вы давеча выразились, мякоть…

Буквально в миллиметре от уха Данила оглушительно бабахнуло, и он на это ухо моментально оглох, но другим слышал еще один звонкий выстрел, и еще… Тухлая пороховая гарь залепила ноздри, щекотала глаза, но все же он видел, как Валентин, пьяно шатнувшись, заваливается, оседает – а выстрелы гремят, и камуфляж на груди литовца покрывается опаленными дырами. За шиворот ему упала горячая гильза, он вскочил на ноги, не чувствуя ожога, хотел кинуться вперед – но видел, что все кончено. Перед глазами на секунду дрогнул и расплылся окружающий мир. Но тут же все пришло в норму.

И он обернулся как раз вовремя, чтобы подхватить оседающую Лару. Сбросив с запястий незавязанный канатик, опустился на колени, поддерживая девушку. Ну конечно, самый обыкновенный обморок…

Ликующий, нечеловеческий вопль Корявого прошил воздух. Он орал, разинув рот и закрыв глаза – в жаркой радости избежавшего смерти животного. Данилу самому хотелось орать столь же самозабвенно и дико, но он сдержался. Принес фляжку, приподнял Ларе голову и влил в рот приличную дозу. Она закашлялась, выплевывая настоящий, дорогущий греческий коньяк. Открыла глаза. И откинулась наземь, глядя в небо – спокойно, блаженно, пытаясь улыбаться…

59
{"b":"32335","o":1}