ЛитМир - Электронная Библиотека

– Не видел, – кин Ахнаро пожал плечами. Иррабан уже не рад был, что доверился старику. Тот оказался слишком занудой и чересчур скептиком. – И что? Один единственный рисунок ничего не доказывает. Вы сами сказали – труп обглодан морскими чудовищами, долго пролежал в воде, побился о прибрежные камни. Не удивительно, что никто не может сказать ничего определенного.

– А стволы неизвестных деревья? А листья, которые раньше никогда не встречались?

– Кто их видел? Ваш ученый собрат? Или одни лишь солмаонские рыбаки, люди невежественные, да к тому же вечно пьяные.

– Ладно, пусть так. Но у меня, – Иррабан кивнул на стол, – целая кипа подобных доказательств. Рисунки, рассказы очевидцев, причем записаны они, смею вас уверить, людьми честными и не склонными к подлогу. Некоторые подозрительные явления и случаи бесследного исчезновения судов, когда море так и не выбросило на берег ни единой доски или хотя бы обрывка паруса. Как это было, например, с имперским речным канониром «Отвага». Помните тот случай? Корабль сел на мель, повредил руль и оказался совершенно беспомощным: течением реки канонир стало сносить в море. Команда покинула «Отвагу» и вплавь добралась до берега. А когда к месту аварии прибыла гребная барка, чтобы взять поврежденное судно на буксир – его уже унесло в море. Больше «Отвагу» никто не видел. Не смогли найти даже пару щепок или обломок мачты, а ведь по приказу императора солдаты полоборота прочесывали берег в месте аварии. Мне кажется, канонир просто выбросило на скалы неведомой земли.

– А почему он не мог просто утонуть? Канонир – речное судно, оно вообще не приспособлено для плавания по морю. А уж тем более далеко от берега. Корабль, особенно неуправляемый, разобьет первой же волной.

– Я справлялся по хроникам в имперском свиткохранилище, кин Ахнаро. В то лето практически не было крупных штормов, а три дня после крушения «Отваги» вообще царил полный штиль.

Они проговорили весь вечер. Географ доказывал и объяснял, распорядитель Ложи, хоть и заинтересовался под конец логическими построениями Иррабана, все же так и не поверил в его теорию:

– И это все, что у вас есть, высокоученый кин? Не густо. Одни только домыслы и предположения. Вряд ли Ложа заинтересуется вашей теорией.

– Но… вы хотя бы доложите обо мне? Я прошу Ложу об аудиенции.

– Я попробую, кин Иррабан. Ничего не обещаю, но попробую. Однако запомните: чтобы убедить в своей правоте отцов гильдий вам потребуются более веские доказательства. Мастера Ложи слишком занятые люди, чтобы слушать простой полет фантазии. Пусть и самого уважаемого географа в стране.

Иррабан ждал ответа из Ложи почти четыре оборота. В нетерпении выглядывал в окно – не едет ли гонец с приглашением на аудиенцию, дергался на каждый стук, а стоило отлучиться из дома хотя бы ненадолго, как его тут же начинали мучить видения: посланцы Высшего мастера прибыли за ним, не застали дома и вот-вот уедут. Географ со всех ног бросался домой, врывался в гостиную с криком: «я здесь!», но… Там было пусто. Летис, прислужник, лишь пожимал плечами:

– Никто не приходил, благородный кин.

Разочаровавшись в протекции кина Ахнаро, Иррабан послал краткое содержание своей теории в секретариат Ложи и своему бывшему учителю Агравенону, распорядителю имперской Академии.

К сожалению, о последствиях он не подумал.

После того, как тезисы прочли в императорском дворце, между солмаонским дипломатическим двором и Ложей немедленно развернулась тайная переписка. Часть сверхсекретных писем удалось скопировать шпионам Чжандоу. В Соцветии Юга их изучили с немалым интересом и разработали собственный план. По личному указанию императора он не должен был нуждаться ни в средствах, ни в людях.

Ничего этого Иррабан, конечно, не знал. Он просто ждал ответа.

И вот, в день, когда он уже почти перестал надеяться, случилось невероятное. Уже после заката, когда измученный бесполезным ожиданием Иррабан сел вечерять, у ворот послышалась какая-то невнятная возня.

«Может, заказчик? Какой-нибудь капитан, что, как обычно, пребывает не в ладах со временем. Корабль пришел в гавань три дня назад, уходит завтра, позарез нужна карта Сарголийского побережья. А почему не зашел вчера – не спрашивайте. Я вообще не помню, где был эти три дня».

Но проворный Летис уже успел слетать к воротам.

– Вам просили передать, благородный кин.

На стол перед Иррабаном лег свиток темного, самого дорого, пергамента, перевязанный витым шнуром с тремя серебристыми нитями – символическими тремя лианами. Узел скрепляла тяжелая деревянная бирка, благоухающая смолой. На ней – личная печать Высшего мастера.

Дрожащими руками ученый развернул пергамент:

«Высокоученому благородному Иррабану сыну Келлигана кин Лахья!

От лица Совета Ложи я, Высший мастер…»

Наконец-то!!

Во рту мгновенно пересохло, Иррабан схватил со стола бокал, сделал глоток, другой и только после этого смог дочитать письмо до конца.

Высший мастер даровал аудиенцию перед Советом Ложи. Причем не когда-нибудь, а завтра! Ему предписывалось быть дома и ждать посланника, который мог явиться в любой момент, чтобы препроводить высокоученого кина в Ложу.

Вот почему, когда среди ночи в дом постучали, он не удивился. Приказал узнать, кто там, отпереть дверь и попросить гостя подождать, пока хозяин приведет себя в порядок. Невежливо, конечно, но и заполночь являться в дом тоже, надо сказать, не очень-то в рамках! Нет, все понятно – срочное послание из Ложи, но неужели оно не могло подождать до утра? Никто же не назначает аудиенцию на пятой страже после захода!

Иррабан завернулся в домашнюю накидку, наскоро умылся холодной водой и сбежал вниз.

Даже испуганный вид прислужника его не насторожил.

– Вас срочно просят принять кин Кориал и кин Саргамо, – доложил он, старательно тараща глаза, как ночная птица рогонт.

Первое имя показалось знакомым. Географ напряг память: нет, не вспомнить. И не удивительно – вокруг Ложи кормится столько всякого народа, что всех не упомнишь. Может, встречались когда.

– Зови, – коротко приказал он и прошел в гостевую залу. Слава Небесному Диску, прислужник, обычно нерасторопный, уже успел разжечь светильники.

За спиной открылась дверь, и негромкий, но полный внутренней силы голос произнес:

– Доброй ночи, высокоученый кин. Простите, что побеспокоили вас в такой поздний час, но дело не терпит.

Иррабан повернулся, поклонился едва заметным кивком, как и положено аристократу.

Темноволосый крепыш повторил его движение с изяществом настоящего солмаонского придворного. Жаль только, что простоватый капитанский костюм, совершенно не подходил к его манерам и выправке.

Географ успел мельком подумать, что перед ним скорее всего бывший командир боевой галеры. Вышел в отставку по ранению – вряд ли по возрасту, выглядел он почти ровесником самому Иррабану, – по протекции попал в Ложу. Спокойная служба, совсем не пыльная. Потому и жесткие перчатки носит: привык, на палубе без них никуда. А в городе – зачем они? Такие только для долгой верховой поездки надевают, а куда здесь ехать-то? В соседний квартал, через три улицы?

– Позвольте представиться, я кин Кориал. Это мой друг и соратник кин Саргамо.

Второй, высокий и широкоплечий, с копной светлых волос, выдающих в нем истинного северянина, поклонился чуть ниже, из чего географ заключил, что он не слишком родовит.

Нет, этих двоих он не знал.

– Да осенит вас теплом Небесный Диск! – приветствовал гостей Иррабан. Немного учтивости никогда не помешает. – Садитесь, располагайтесь. Хотите вина? Эй!

Ученый хлопнул в ладоши. Прислужник выскочил откуда-то из-за портьеры, словно только того и ждал.

– Принеси гостям вина.

– Спасибо, благородный кин, но времени – в обрез.

– Вы куда-то торопитесь?

– Нет, вы, кин Иррабан.

От волнения у него чуть не закружилась голова. Вот оно! То, чего он ждал последние три оборота, а если считать с самого начала – то целых семь. Высший мастер собрал Совет Ложи!

13
{"b":"32347","o":1}