ЛитМир - Электронная Библиотека

Еще один погонщик – молодой и щуплый паренек – тихо пробормотал:

– Наверняка еще и дополнительный набор в армию объявят. По три человека с каждой деревни. А у нас и так мужчин почти не осталось, все на государственной службе. Меня загребут, а я только невесту подыскал…

Собеседники усмехнулись, посочувствовали парню, выпили за грядущее семейное счастье.

– И скакунов в армию реквизируют! – хлопнул ладонью по столу хромой гуртовщик. – Для кавалерии или для обозов. Скажут, что до конца войны, но разве ж вернут потом! Приедет чиновник-«мелкая сошка», посетует, что мои скакуны пали от плохой кормежки или погибли под обстрелом. Вручит полчига за каждого, держите, мол, государственную выплату. Да кто ж такие цены видел – полчига! Даже в самый ленивый базарный день моим красавцам цена раза в три повыше! Хозяин-то с меня полную цену возьмет!

– Ну и не отдавал бы, – заметил горшечник. – Сошлись на то, что скакуны у тебя больные. Или еще что.

Гуртовщик затравлено огляделся:

– Тихо ты! Вдруг доносчик услышит! Оба пропадем с твоими советами! Знаешь, что будет, если я своих скакунов спрячу? Соседи донесут! Позавидуют: как же так – они все отдали, а я при полном стойле?!

Лишь один посетитель – угрюмый, молчаливый, с тяжелым взглядом исподлобья – не принимал участия в общей беседе. Он сидел в углу, за самым дальним столиком и медленно потягивал свою порцию. Деньги у него явно не водилось – с тех пор, как вошел под своды трактира, он заказал лишь вторую кружку. Хозяин подумал, что перед ним разорившийся бродячий мастер из тех, что берутся за любую работу. Понял, что от гостя особой прибыли ждать не приходится, и махнул на него рукой: не гнать же теперь.

Завсегдатаи вообще не обращали на молчуна никакого внимания, да он и сам не вмешивался в разговоры, хотя рядом с ним, за тем же столиком, оживленно спорили, жестикулируя и размахивая пустыми кружками.

Крепкий настой распалил людей, и они начали забывать об осторожности. А не мешало бы: тема щекотливая и опасная. Если бы среди посетителей оказался государственный доносчик, он с радостью вслушивался бы в разговоры, отмечая про себя имена тех, кто высказывается не слишком верноподданно. Кстати, на трезвую голову в соглядатаи обязательно записали бы странного гостя, да еще, не приведи Небесный Диск, порядком намяли бы бока. Но он как будто не интересовался ничем происходящим вокруг – тупо пялился в свою кружку, изредка делал глоток-другой.

Конечно, соседи не знали, что угрюмому гостю совсем не обязательно запоминать их слова. За него это делала техника. Направленный микрофон, вшитый в подкладку потертой накидки, исправно передавал все окружающие шумы на ретранслятор. Компьютер срезал ненужное, и очищенная запись уходила на трансивер Чжао Ли.

На Земле Ю Фату не приходилось иметь дело с подслушивающей аппаратурой, но в ТС его научили обращаться и не с такими высокотехнологичными штучками. Спецы Службы на всякий случай искусно закамуфлировали микрофон – образец земной технологии, – придав ему вид дешевого медальона от голода и разорения, что тысячами таскает чжаньская беднота. Можно спорить, под плащем любого из посетителей трактира легко найдется не один такой же.

Веселье закончилось далеко заполночь – последние гуляки, шатаясь и поддерживая упившихся собутыльников, разбрелись по домам. Хозяин не успел заметить, когда пропал молчаливый угрюмец: углядев, что его место пустует, трактирщик разразился проклятиями – негодяй ушел, не заплатив! Проклиная все в Поддисковом мире, особенно людскую жадность, он неспешно собирал со стола посуду.

Под перевернутой кружкой странного гостя обнаружилась горсть мелких медяков.

Хозяин почесал в затылке, вздохнул и недоуменно спросил сам себя: «Не перевелись еще, выходит, честные люди? Может, тот невеселый парень потому и ушел, что деньги закончились? Ну и сказал бы. Небось, не обеднел трактир-то, если бы я угостил парня кружечкой за счет заведения».

Но Ю Фат покинул свой столик по другой причине – он получил сигнал от Ли. Короткий, всего в несколько слов: «Рано. Не тот настрой. Уходи».

Молчаливый посетитель пришел снова незадолго до заката. Хозяин кивнул ему, как знакомому и даже предложил лучший столик, чего никогда раньше не делал для безденежных клиентов. Но угрюмец лишь покачал головой: спасибо, мол, и сел на вчерашнее место – в дальний угол. Трактирщик пожал плечами – похоже, гость заливает просовым настоем какое-то горе. Потому, наверное, и не напрашивается в компанию, чтоб избежать пьяного сочувствия собутыльников.

«Народ-то у нас, конечно, добрый и отзывчивый: прознают, что за беда, обязательно проставят кружку-другую. Только потом душу вынут расспросами».

Постепенно трактир наполнялся людьми. За столик к молчаливому гостю подсели вчерашние знакомцы – погонщики и горшечник. Чуть позже пришел и хромой гуртовщик. Крикнул:

– Эй, трактирщик! По кружке всем! – И в ответ на благодарные взгляды, пояснил: – Сегодня продал своих скакунов. Всех разом. Хозяин будет доволен. – Он сел за стол, наклонился к собеседникам и тихо сказал: – Знаете, кто купил все мое стадо? Армия! Заплатили, конечно, не ахти, но все же лучше, чем ничего. А такое могло случиться, если бы я еще на два-три дня остался в столице. Дождался бы, что скакунов и в самом деле реквизировали бы.

– Война все-таки будет? – бледнея, спросил старый погонщик. – Нас сегодня тоже у ворот задержали. Хозяин каравана купил медь для посуды, а теперь оказалось, что ее запрещено вывозить. Нужна для отливки пушек, вот так-то.

Трактирщик принес настой, расставил перед гостями. Полная кружка досталась и молчаливому угрюмцу. Он благодарно кивнул, но не сказал ни слова.

– Ну, – гуртовщик поднял кружку, – выпьем, чтобы войны все-таки не было!

– Правильно!

– Чтобы там бледнозадые не учинили, это нас не касается.

– Нет! – прозвучал вдруг незнакомый голос. – Касается!

Странный гость обвел всех взглядом. Людей за столом поразили его глаза – неподвижные и безжизненные, как оазис в пустыне после долгой засухи.

Гуртовщик хотел было возмутиться: нечего, мол, обрывать хороший тост, но остановившийся взгляд недавнего молчуна заставил его прикусить язык.

– Меня зовут Кодинаро. Я жил в том городе, на который напали бледнозадые. Еще два дня назад я… – он поперхнулся, мотнул головой и замолчал. Приложился к кружке, судорожно глотнул несколько раз.

Пока он пил, собеседники молчали. Никто из них не знал, что говорить.

– Еще два дня назад, – хрипло повторил Кодинаро, – у меня было все: дом, семья, друзья. Теперь кузни, где я работал, лежат в развалинах, дом сгорел, а друзья погибли…

Он снова замолчал.

– А семья? – не выдержал молодой погонщик. – Что случилось с ними?

– Их больше нет… никого нет.

Постепенно им удалось его разговорить. После нескольких кружек и десятка неуклюжих, но все-таки сказанных от чистого сердца сочувственных слов Кодинаро немного пришел в себя. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, он рассказал, что произошло в городе. От его слов холодело внутри, немели пальцы, а в груди загоралась чистая, ничем не замутненная ненависть.

– …у меня были соседи – мой друг Нивазуми, его жена и двое ребятишек, старшая дочь и мальчик, совсем кроха. Нивазуми служил в артиллерии и погиб в первые же мгновения атаки на метательной площадке. Там полегли все до единого… – Он стиснул кружку с такой силой, что, казалось, ручка вот-вот треснет. – Сломив нашу оборону, корабли бледнозадых стали бить по городу. Окрестные дома уже горели, когда на улице появился десантный отряд. Жена друга не знала, что с ним, и ждала до самого конца, надеясь, что муж вернется и тогда можно будет спастись всем вместе. Когда у дома занялась крыша, она подхватила на руки девочку и выскочила на улицу. Там ее и встретили. Пиками.

Молодой погонщик сглотнул.

– Солмаонцы убили ее прямо на пороге дома. Девочка сумела вырваться и побежала прочь, но недалеко: ее достали из самострелов. А младенец еще долго кричал внутри, пока не рухнула прогоревшая крыша.

64
{"b":"32347","o":1}