ЛитМир - Электронная Библиотека

Гигантские империи, единственные за отсутствием других претендентов сверхдержавы Восточного материка просто не в состоянии победить в извечной войне. Даже разбив армию противника в приграничном сражении, захватить всю территорию чужого государства невозможно физически. Огромные размеры, отсутствие сколько-нибудь серьезных средств передвижения, невиданное для земного средневековья многомиллионное население – резерв для создания новых армий, все это превращало окончательную победу в несбыточную мечту военачальников.

Бондиеру оставалось только уповать на новый виток противостояния, а в промежутке постараться найти приработок на стороне. Иначе кредиторы вполне могли упечь уважаемого мастера в долговую тюрьму. Потому он и ухватился обеими руками за первое же предложение.

Сами по себе тайны порохового двора земную Тайную Службу не слишком интересовали, их покупали только для того, чтобы соответствовать образу – жадных до технических секретов шпионов Чжандоу, ведь Солмаон пока опережал Соцветие Юга в развитии артиллерии. Но кроме всего прочего распорядитель углежогов числился младшим синдиком в Торговом Совете. Вопросы там решались скорее торгово-экономические – политику и войну императоры не доверяли никому. Но с Бондиером, которого старшие синдики весьма уважали, часто советовались, обменивались мнениями, а на приемах, торжественных балах и дружеских попойках ему доводилось беседовать и с высокопоставленными чиновниками, и даже с кузеном императора, что по традиции ведал военными закупками. В общем, кладезь закулисной информации. Достаточно просто держать глаза и уши открытыми, а рот – на замке. А уж этими способностями Бондиер обладал в совершенстве.

Пеленгатор предупредил о появлении Игоря минут за сорок до захода Альфы. Бета уже успела проскочить небосклон и сейчас висела над горной грядой на севере-востоке – неприкаянная и одинокая.

Свен выбрался из убежища, огляделся и, прячась в прибрежных зарослях, стал ждать командира.

Последние лучи заходящего светила выкрасили волны в сияющий пурпур, слепивший наблюдателя. Ветер гнал прочь от берега небольшую рябь, и потому Хеглунд разглядел Игоря, только когда трансивер донес негромкий смешок:

– Не туда смотришь, Свен. Я у берега уже.

Квашнин привычно притопил глайдер, жирно мазнул маркером прибрежный камень. Просто так не видать, а в ноктовизоре – захочешь, не пропустишь.

Выбрался наружу, пожал руку подбежавшему шведу.

– Ну, как ты тут? Не скучал?

Свен смутился:

– Первые два часа поджилки тряслись, что меня вот-вот обнаружат. Потом привык, успокоился, даже задремал ненадолго.

– Молодец. Ли не отзывался?

– Стандартный сигнал есть: все в порядке, мол. Но голосом ничего не оставлял.

– Наверное, времени не было. Раз сигнал есть, значит, плывет сюда. Глайдер со спутника видят?

– Да. Идет к нам.

– Ну и отлично, – Игорь растянулся около камня, последние семь часов прослужившего шведу убежищем. – Дождемся его – и домой.

Хеглунд опустился рядом, потер пальцами веки.

– Что, мешают? – спросил Игорь.

– Есть немного. Будто что-то царапает изнутри.

– Сними. Разрешаю.

Свен аккуратно вынул контактные линзы, подбросил на ладони, упрятал в нагрудный карман. Проморгался, посмотрел на Игоря.

– Так лучше?

– Красавец! – оценил командир. – Покоритель женских сердец.

Совершенно немыслимые для аборигенов Надежды скандинавские глаза небесной голубизны сделались серьезными. Швед немного помялся, не зная говорить или нет, потом все-таки решился:

– Игорь, я хотел спросить… насчет женских сердец. Скажи, без проститутки никак нельзя было обойтись?

Командир рассмеялся.

– Тебе что, не понравилось? Насколько я знаю, на Веселой улице самые умелые девочки во всей Морской столице.

Веселился он один. Свен даже не улыбнулся. Впрочем, он был таким почти всегда, чувство юмора у шведа находилось в состоянии недоношенного эмбриона. Может и в самом деле, многочисленные шутки на тему скандинавского характера и особого северного юмора не так уж не верны?

– Понравилось, но я все время чувствовал себя неуютно. Какой-то дискомфорт ощущался, мне то и дело чудилось, что на меня вот-вот переползут насекомые, или я подцеплю местную венерическую болезнь.

Игорю показалось, что швед собирался рассказать, о чем-то другом, не столь приземленном, но потом передумал. Предпочел перевести разговор в бытовую плоскость. Ну-ну…

– Не волнуйся, тебя же вакцинировали. Наши прививки с этим справятся. А без маскарада никак: аристократы вроде тебя появляются на Веселой улице с одной конкретной целью. Иначе сразу же вызывают подозрения у ее постоянных обитателей. Ну, а раз уж снял девушку – пользуйся. Чтобы не выделяться из общего ряда. Мальчики с гербом и пухлыми губами для нее не редкость – она их всех и не упомнит. А вот если мальчик заплатит ей и не воспользуется… Сам понимаешь, такой останется в памяти надолго. Да и своим подружкам, кстати, она не преминет про него рассказать. После чего информация имеет все шансы дойти куда следует. Дознавателям Ложи, например. Так что по-другому – никак. Извини.

– Конечно, я все понимаю. – Швед опустил голову. – Но мне показалось, что… Впрочем, ладно. Лучше скажи, что нам дает это письмо? Зря Рибаун притащил этого мальчика-переписчика, или он еще пригодится? Сказать по правде, мне он не понравился. Трусливый, запуганный, все по сторонам озирался. А когда понял, что никто его обманывать и подставлять не собирается – тут же напился на радостях. Опасный.

– У нас говорят – «стремный».

– Как?

– Стр-йо-мны-ы, – на официальном в колонии англо-немецком суржике русские слова звучали так коряво, что хоть караул кричи. – Ненадежный, значит, чреватый неприятностями. Жаргонное словечко. «Стоять на стреме» означало стеречь, в случае опасности – предупредить. Ладно, урок филологии отложим, давай контейнер, посмотрим, что у тебя.

Через полчаса Игорь оторвался от чтения, мрачно покачал головой. Без особого энтузиазма похлопал Свена по плечу.

– Да уж… Я предпочел бы прочитать это лет через пятнадцать. Сейчас мы к нему не готовы.

Хеглунд встрепенулся:

– Я просмотрел письма, когда переснимал для отчета. По-моему, обычная переписка. Я что-то упустил?

– А как тебе вот это? – командир осторожно развернул кусок пергамента с розовыми «официальными» чернилами.

– Письмо Солмаонского императора, верховного правителя Земли Тысячи Побед своему брату мастеру Ложи Высшего посвящения. Если я правильно перевел – полупросьба, полууказание о содействии в морских изысканиях и предоставлении архивных материалов. Судя по нашему архиву, император в гильдию таких по десять штук в неделю присылает. Некоторые исполняются, некоторые нет. В чем отличие?

Квашнин скатал послание, убрал в контейнер, запечатал.

– Это начало того, чего мы все очень хотели бы избежать. Солмаон подумывает об океанских экспедициях.

– На чем? – удивился Свен. – У них нет кораблей. Нет даже верфи, где их можно построить.

– Согласен. Но при государственной поддержке вполне возможно построить и то, и другое. Причем в максимально короткие сроки. За деревьями ты не видишь леса…

– Как?

– А… не обращай внимания. Старая русская пословица. Означает, что ты не замечаешь главного, что напрямую следует из частного. В свое время аналитический отдел выдал такой прогноз – окончание войны Чжандоу и Солмаона, оскудевшая казна, тяга к экспансии, острая нужда в новых землях и рынках вполне может подтолкнуть имперцев в ближайшие тридцать-сорок лет к отправке экспедиций на Запад. Никто не ожидал, что это случится так скоро.

– Почему нам ничего об этом не сказали?

Игорь усмехнулся.

– Чего-чего, а недостатка в идеях мы никогда не испытывали. В людях, ресурсах, информации – сколько угодно, но с идеями всегда был полный порядок. Не забудь, мы пять с половиной лет числились всего лишь аналитическим отделом. Представляешь, сколько разных проектов за это время напридумывали? Ужас! Программа подготовки не резиновая – обо всем не расскажешь.

8
{"b":"32347","o":1}