ЛитМир - Электронная Библиотека

Что может вызвать слезы у гробокопателей? Настоящие, искренние слезы?

В землю опускали не гроб – целый саркофаг, да и надгробная плита оказалась высотой с одноэтажный дом. На ум сразу пришли мысли о пирамидах египетских фараонов. К этому саркофагу прилагалось килограммов тридцать золотых браслетов, украшений с камушками, «ролексов» – тоже на золотых браслетах, перстней, еще каких-то ювелирных поделок. Мобильный телефон погибшего имел золотой корпус и инкрустацию бриллиантами. Любимая видеокамера, любимый мотоцикл («Харлей»), потом еще один любимый мотоцикл, теперь уже «Судзуки», видимо, взамен любимого автомобиля, который не вместился бы в саркофаг. Потом шли еще какие-то вещи, естественно, самые дорогие, но Арсений не запомнил, какие именно… В общем, по слухам, бродившим тут же в толпе пришедших на похороны, церемония обошлась несчастному отцу в четверть «лимона» ойкуменских крон. Вещей было много, очень много… В какой-то момент даже показалось, что сейчас в саркофаг затащат жену умершего. Как в курган к скифскому вождю. Или, скажем, любимых рабынь. Но нет, этого не произошло. Зато произошло другое.

Когда саркофаг загрузили под завязку, к краю могилы подъехал цементовоз. И залил все это великолепие погребальных даров прочным, быстросхватывающим цементом. Вот тогда-то Арсений и увидел слезы, выступившие на лицах гробокопателей.

Вообще у Арсения было много воспоминаний, к которым и не знаешь, как относиться. То ли как к курьезам, то ли как к фарсу в человеческой трагедии по имени жизнь. А может, чему-то еще, вообще не имеющему определения. Изнасилованная девушка, упавшая в обморок, едва ее пытались подвести к месту происшествия для следственного эксперимента, буквально через пару месяцев стала ресторанной шлюхой. Матерый рецидивист, на счету у которого было несколько недоказанных убийств, попался на краже букета фиалок из цветочного киоска для очередной подружки. Североморская команда борцов, которую – пятнадцать человек, всех до единого, – положили лицами в пол пятеро рядовых охранников какого-то казино.

– Арсений! Только по телефону тебя и слышно! – раздался в трубке бодрый голос Михаэля Жадовского. – А ведь обещал в сауну пригласить…

– Потом, Михаэль, не до саун сейчас.

– А-а, понял, балтийскую стрельбу перекинули на тебя? Почти дюжина жмуриков! – живо сориентировался эксперт, которому было не привыкать складывать два и два.

– Мои. Но я не за этим…

– Понятно. А тебе нужен последний, одиннадцатый номер. Угадал?

– Ну, скажем так, почти угадал. С ним это тоже связано.

– Интересно послушать. И что же тебе от нас нужно? Надеюсь, не признание в вечной любви? – в голосе Михаэля прорезалась привычная шутливость. Хотя Арсений знал, что его, скорее всего, подозвали к телефону с очередного вскрытия. Циники! Что с них возьмешь? У Жадовского, например, на рабочем месте висит потрясающий плакат: «Уважаемые пациенты! Вставать, ходить, самостоятельно принимать пищу без разрешения лечащего врача категорически запрещается! В экстренных случаях обращайтесь к дежурному медработнику (сестре)». А над автоклавом – плетеная корзиночка с галетами, любит он жевать что-нибудь, когда работает.

Такое увидишь – три дня есть не будешь, а этот хрумкает, да нахваливает. Слава богу, других не угощает.

– Меня интересует один труп полугодовой давности…

– Ты в своем уме? Опять эксгумацию провести задумал? Или забыл, как в прошлом году получил по шапке от начальства?

Да, был такой случай. Еще зимой. Арсений, заартачившись, добился санкции на эксгумацию трупа по делу, которое начальство давно уже собиралось закрывать. К сожалению, следствию это ничего не дало, дело все равно прекратили, хотя Арсений и чувствовал, что разгадка есть, и она совсем не совпадает с официальной версией. Но ему довольно прямо сказали, чтобы не совался, куда не надо. Еще и выговор влепили, после того, как родственники покойника накатали на него жалобу. Кстати, именно их и подозревал тогда Арсений, а ему все подсовывали и подсовывали доказательства убийства с целью ограблением неким залетным гастролером с Востока.

В Североморье все плохое приходило с Востока. Эта была традиция.

«Кому выгодно?» – он задавал себе этот вечный вопрос римских юристов, едва получал в производство новое дело. Тогда выгодно было родственникам. Потому что убитый был известным и преуспевающим домовладельцем, которому перевалило за шестьдесят. И вот тут-то, на закате жизни, он неожиданно встретил свою «настоящую любовь», которую, как водится, «искал всю жизнь».

Ею оказалась некая юная особа из провинции, которая сразу же поняла, какие блага сможет поиметь, зарегистрировав свои отношения с «папочкой». Чтобы семейное состояние не уплыло от многочисленной родни, влюбленного бизнесмена решили попросту прихлопнуть, обвинив во всем случайного грабителя, решивший попутно с кошельком отобрать и жизнь у своей жертвы…

Но доказать причастность родни Арсению так и не удалось. Это уже потом он краем уха услышал, что родня, решившаяся на такой шаг, обезопасила себя со всех сторон, не забыв вручить некий ценный подарок кое-кому наверху. Очередная попытка реанимировать дело, когда нашелся ценный свидетель, провалилась под крики и вопли «очень высокого» чина. Вначале Арсений даже думал написать рапорт об увольнении, но потом передумал. Теперь многие вещи приходилось делать наперекор всему, зачастую скрепя зубами.

– Михаэль, никаких эксгумаций на этот раз. Не помнишь ли ты вскрытие некого Лина Шаллека? Лина Черного, поэта. Сначала обследование вел Лациус, установил бытовуху, печень, алкоголь, все такое. Потом ты делал повторное исследование, уже на предмет обнаружения следов насилия. Вот я и хотел спросить…

– Ага, помню. Именно так – Лин Черный, поэт-песенник. Кстати, знаешь, они тоже иногда умирают. Реже, конечно, чем обычные люди…

– Знаю, Миха. Все умирают.

– Ой, оставь философию. Не надо рассказывать, что все люди смертны патологоанатому, ладно? Я не пойму пафоса. Лучше скажи, что тебя интересует? И каким боком этот поэт относится к недавней разборке?

– Похоже, он как-то связан с Круковским. Ну, с тем самым, что ты называешь «номером одиннадцатым».

– А… Понимаю. Ищешь связь?

– Если бы я только знал, что ищу, – горько ответил Арсений. Врать не пришлось: он действительно не знал.

– Ну что ж, могу тебя порадовать: тот случай я помню. В нашей профессии склероз не приветствуется, а то вынешь какой-нибудь орган, забудешь, куда положил, то-то крику будет.

– Михаэль!

– Ладно-ладно. Шутю я. Короче, не было с Шаллеком ничего такого. Песенник твой действительно от спиртного загнулся. Я уже не помню подробностей, но только сомнений ни у кого не возникло. И у меня в том числе.

– А почему тогда назначили повторное исследование?

– Как это – почему? Мы же выполняем постановления и распоряжения следователя. Мне поручили проверить, я и проверил… Помню точно – ничего не обнаружил. Вот, вспомнил! Там болезнь у него какая-то редкая была, достаточно было бы выпить пятьдесят грамм портвейна, чтоб загнуться, а он и поллитрой не ограничился…

– Что же он – не знал, что ли? В материалах дела есть выписка из медицинской карты, там четко указаны рекомендации терапевта…

– Я не знаю, что там у тебя в материалах, – неожиданно перебил его эксперт, – поищи-ка ты лучше в них сопроводительное письмо следователя, который дал мне указание провести повторное исследование. Там все сказано. Ты ж не думаешь, что я ради собственного интереса по второму разу пошел труп резать?

– Какое письмо? – Арсений быстро просмотрел все документы дела. – Ничего такого нет.

– Я и говорю, что меня не интересует, что в твоих материалах есть. Скучно. Пойду, порежу кого-нибудь, настроение подниму. А письмо ты поищи. Кстати, копия наверняка в моей «фирме» осталась, где-то в архивах. Если порыться…

– Слушай, Михаэль… Может, пороешься? С меня пиво!

– Ага! А разопью я его в сауне, в которую никогда не попаду! – съязвил эксперт, но все же согласился: – Ладно, так и быть.

19
{"b":"32348","o":1}