ЛитМир - Электронная Библиотека

– Все там, – неопределенно ответила она, указав рукой на гребень холма.

Он пожал плечами. Делать нечего, надо идти.

Шестнадцатый квартал оказался небольшим. Десяток плотно прижавшихся друг к другу домов, несколько магазинов, школа, детский сад и… следующий квартал километрах в двух по прямой. В имперские времена любили так строить, насмотревшись на западные кондоминиумы. Это называлось – микрорайон. Между островками шестнадцатиэтажек по плану должны были разбить скверы, протянуть тенистые аллеи. Но план так и остался на бумаге. Только теперь между башнями микрорайонов появилась наконец и буйная зелень, и ухоженные парки, но… частные, огороженные трехметровым забором. Среди нарождающегося в Североморье среднего класса входило в моду иметь коттедж в Хольмграде.

Дом сорок один – третий по счету – ничем не отличался от соседей. Грубо отшлифованные панельные блоки, облупленная дверь подъезда, кривые ряды почтовых ящиков и слабый кошачий запах.

На лестничную площадку седьмого этажа выходили четыре двери. Арсений огляделся, увидел нужный ему номер «25» и позвонил.

Долгое время никто не открывал, наконец послышалось:

– Кто там?

– Это Арсений Догай, следователь прокуратуры.

– Да-да, я вас жду.

Загремели засовы, дверь распахнулась.

Честно сказать, он ожидал увидеть Марка Сивура совсем другим – сухоньким, беспомощным стариком в инвалидной коляске. А перед ним стоял, опираясь на ортопедический костыль, высокий, чуть сутулый мужчина средних лет. Общее впечатление портил разве что болезненный цвет лица и синие жилки вен на пергаментной коже.

– Здравствуйте, – сказал Сивур и протянул руку.

Арсений осторожно пожал ее, прошел вслед за хозяином в маленькую прихожую с низким потолком. По стенам висели военные плакаты разных эпох, фотографии стендов с солдатиками, отдельные фигурки крупным планом.

– Быстро нашли?

– С трудом, – честно признался Арсений. – Далековато вы забрались.

– Мне район нравится. Тихий, спокойный. А что от центра далеко – так я же домосед, редко куда выхожу. Раз в год, обычно числа пятнадцатого ноября, езжу в Ойкумену на крупную выставку исторической военной миниатюры. И все.

«Надо же, – подумал Арсений, – как вычурно можно назвать простые и банальные вещи. Людская фантазия безгранична, лишь бы прикрыть свой странноватый для окружающих фанатизм туманом выспренних фраз. И тогда пьяный слет бездарных певцов становится международным музыкальным фестивалем, драка за гранты ойкуменских благотворительных фондов – заседанием ученого совета, а банальная тусовка великовозрастных любителей солдатиков – выставкой исторической военной миниатюры».

В комнате, куда Сивур пригласил Арсения, солдатики были везде. Казалось, они занимают каждый миллиметр свободного пространства. Вдоль стен высились застекленные полки с целыми батальонами воинственных фигурок, у окна стоял макет, изображавший какую-то битву прошлого: по зеленому полю маршировали навстречу друг другу сомкнутые колоны под развевающимися знаменами. По углам громоздились коробки, испещренные надписями на ойкуменском. В них солдатики лежали буквально грудами, без всякой системы.

– Боже мой! Сколько же лет вы это собирали! – восхитился Арсений совершенно искренне. – Да тут, наверное, есть абсолютно все!

Сивур заулыбался – похвала была ему приятна.

– Абсолютно все собрать невозможно. Я специализируюсь на ойкуменской истории с XI века и до нашего времени. На полках все систематизировано по годам и странам…

Арсений пригляделся. И правда: в правом нижнем углу стекла везде приклеены миниатюрные флажки, а под ними кратко объяснялось, войска какой армии и какого исторического периода собраны на этой полке. Наверное, прямо в таком виде «военные миниатюры» путешествовали вместе с хозяином в Ойкумену.

– …но работа еще не закончена. Мне постоянно присылают новых солдатиков, в дар, на обмен или для консультации. Коллекция растет быстрее, чем мне удается ее хотя бы рассортировать.

– Потрясающе! Я никогда не видел ничего подобного!

– Не только вы. Многие профессионалы не могут за мной угнаться, – хозяин гордо кивнул на целую галерею медалей, украшавших проем между окнами. За цветным великолепием солдатиков, Арсений их и не разглядел. – Это награды различных выставок.

Сивур опустился в кресло, неловко выставив ногу, прислонил рядом костыль. В комнате повисло молчание. Первым не выдержал Марк.

– Но вы пришли поговорить не о солдатиках, ведь так?

– Да, я веду дело о гибели Богдана Владиленовича Круковского. Ну, если быть точным, дело пока не выделено в отдельное производство, но по результатам разговора с вами это вполне может произойти. У меня накопилось много вопросов. Надеюсь, вы сможете ответить хотя бы на часть из них.

– Прежде, если можно, я задам один вопрос вам.

– Пожалуйста.

– Скажите, как… умер… – Сивур с трудом подбирал слова, – погиб Богдан? Я читал в «Крим-инфо», что его убили какие-то бандиты, это правда?

– В общих чертах. Две враждующие группировки приехали на переговоры и… не договорились. Началась стрельба. Круковский угодил под шальную пулю.

Коллекционер выпрямился, его лицо непроизвольно дернулось:

– Точно? Вы уверены, что это был несчастный случай?

– Если бы я был уверен, то не сидел бы здесь. Хотя я и не должен раскрывать вам тайну следствия, под свою ответственность скажу: есть шанс, что Богдана Владиленовича застрелил кто-то другой. Например, снайпер.

– Снайпер! – Сивур вздрогнул. Было видно, что последние слова Арсения изрядно его напугали.

Следователь понял: нужно еще немного нажать, и коллекционер расскажет все. Очень уж хочется ему поделиться своими страхами. Смерть, как хочется.

– Я этого не утверждаю, Марк Вилисович…

– Зовите меня Марком, пожалуйста, – быстро сказал Сивур. – Не люблю официоза с именем-отчеством.

– Хорошо. Так вот – я не утверждаю на сто процентов, я сказал «есть шанс». Как и во всех остальных случаях. Лин Шаллек мог хватануть смертельную для себя дозу алкоголя, но ее вполне могли влить насильно. Алину Редеко сбила случайная машина, но с места происшествия она скрылась, и ее до сих пор не нашли.

С каждым словом Арсения коллекционер сильнее вжимался в кресло, как будто хотел спрятаться от чудовищных слов следователя, от ужасов окружающего мира.

– Скажите, Марк, что объединяло их – трех совершенно непохожих людей: профессора, поэта и воспитательницу? Что могло быть у них общего, кроме того, что все они, к сожалению, погибли? И причем здесь четвертый – коллекционер солдатиков Сивур, который, к счастью, жив и здоров?

– Мне повезло. Просто я уже не… – пробормотал хозяин.

– Что? Продолжайте, Марк. Вы уже не…?

– Они собирались у меня. Я когда-то был такой же, как и они, мы привыкли часто видеться, а потом, когда я… Потом это стало традицией. Вот тут, у меня на квартире они и собирались, пили чай, беседовали. Никаких особенных тем, политики или там, социальных проблем, нет, просто говорили о жизни, о знакомых, о судьбе своей и близких. Стул, на котором вы сидите, очень любил Богдан – говорил, что он идеально подходит его больной спине, Алина сидела на диване…

– Кто такие «они»?

– Подождите, – ответил Марк спокойно, – я все объясню. Слушайте дальше. В конце недели, по субботам, они съезжались ко мне. Все четверо.

– Четверо? – спросил Арсений. – Круковский, Шаллек, Редеко… кто еще?

– Да, сначала нас было пять, потом я… не смог, и их осталось четверо. Лин, Богдан, Алина и Ника. Ее я знал мало, она появилась самой последней. А вот с Богданом мы знакомы лет двадцать, и как раз он-то мне все и рассказал. – Сивур покачал головой. – Не знаю, какая будет ваша реакция, Арсений, я, например, сначала не поверил, рассмеялся Богдану в лицо. Поэтому, если вы хотите все знать, приготовьтесь услышать необычную историю. И, пожалуйста, – не спорьте и не перебивайте.

– Слушаю вас, Марк.

– Богдан называл нас… точнее уже их – Носителями Совести Мира. Не знаю, сам ли он придумал название или кто-то подсказал, но оно подошло на удивление точно. Никто и никогда не пытался выразиться по-другому. Он попал в точку. Когда я в первый раз услышал от него эти три слова, то очень развеселился. Говорил всякие глупости, мол, не надорвемся ли мы, потянем ли поднять всю совесть мира зараз. Дурак был. Богдан терпеливо объяснял, приводил примеры, сыпал фактами. Он называл Носителями обычных, простых людей, живущих среди нас, от которых волею судеб зависит поведение всех остальных граждан страны и мира. Если их много – люди вокруг просто вынуждены быть честными, ответственными, правдивыми. А если мало, тогда творится полный беспредел и беззаконие. Чем меньше Носителей в мире, стране, городе, тем больше вокруг зла, предательства и преступлений.

41
{"b":"32348","o":1}