ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иллюзия греха. Разбитые грёзы
Слияние
Революция в голове. Как новые нервные клетки омолаживают мозг
Железные паруса
Nirvana: со слов очевидцев
Амелия. Сердце в изгнании
Нелюдь
Развиваем мышление, сообразительность, интеллект. Книга-тренажер
Быстро вращается планета

– А сколько ей лет примерно?

– Она самая молодая из всех нас – вряд ли ей больше тридцати. Знаю, что вы дальше захотите узнать: как выглядит, приметы? Да? – спросил Марк, и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Рост средний, ниже меня… ну, около метра шестидесяти, волосы черные, подстрижены коротко. Одевается несколько консервативно, я бы сказал – строго. Глаза… глаза не помню. О! Очень любит духи «Сензо».

– Откуда вы знаете?

Сивур улыбнулся. Едва заметно, тенью улыбки, но все-таки улыбнулся. Поставил рюмку на столик и сказал:

– Как-то раз Богдан сказал, что у нее скоро день рождения. Долго думали, что подарить, затянули чуть ли не до последнего дня. Помог случай. В субботу, как всегда, все собрались здесь. Ника приехала раньше всех, мы немного посидели, немного поговорили. Так, о пустяках. Я попытался сделать неуклюжий комплимент, сказал, что у нее чудесные духи. Она расцвела, сказала: это мои любимые, «Сензо». Ничего другого не выношу. Вечером я шепнул обо всем Богдану. Сами понимаете, что мы вручили Нике на день рождения.

– Хорошо, с этим ясно, – Арсений сделал пометку в своем блокноте: «Ника, юридический университет, суд, рост ~160, волосы черные, короткие». – Смотрите, что получается, Марк: Круковский подходил ко всему с научной точки зрения, Шаллек надеялся проверить словом, Алина – просто чувствовала… А как ощущали других Носителей вы?

– Скажу честно, я так и не смог до конца в этом разобраться. Просто, когда они все собирались у меня или когда мы виделись с Богданом, мне становилось… черт, не знаю, как сказать! Спокойно, что ли. Уверенно. Знаете, когда я еще был здоров, – Марк слегка пошевелил больной ногой, – я работал инженером на горных выработках. В Империи. Там произошел взрыв, меня контузило… впрочем, это неважно. Так вот, как мне кажется, похожее чувство у меня появлялось, когда я точно знал: штрек проложен правильно, техника безопасности соблюдена, крепление надежно.

– Получается, что каждый из вас чувствовал других в соответствии с профессиональными навыками?

– Не знаю. Это всего лишь версия. Поймите, Арсений, ни у кого из нас не было информации, накопленного опыта! Ни у кого, даже у Богдана! Наша пятерка стала собираться вместе чуть больше девяти лет назад, через два года после распада Империи. Все, что я вам рассказываю, лишь предположения и версии, ничего больше. Связи с другими Носителями у нас отсутствовали, кроме редкой и очень осторожной переписки. Мы даже не представляли, есть ли еще в Североморье группы вроде нашей! В Империи – да, знали нескольких, в основном благодаря старым связям Богдана и Лина, в Ойкумене нашли кое-кого через осторожные объявления в газетах. А у нас – ноль. Больше никого.

Марк допил свою рюмку, аккуратно поставил ее на стол. Арсений заметил, что руки у коллекционера заметно дрожат.

– И вот это меня больше всего пугает.

– Что именно?

– Тот факт, что у нас никого больше нет. Ника – последняя. И это страшно.

– Вы все время говорите загадками.

– Никакой загадки нет. Все очень просто, Арсений. Очень просто. Пять лет подряд кто-то охотится за Носителями, уничтожая одного за другим. И от этого жизнь во всем мире катится все быстрее и быстрее в пропасть. Посмотрите ночной выпуск новостей – днем половину не показывают, чтобы не травмировать детей, хотя они и так все знают лучше нас. Лучше всего ойкуменские новости, там меньше пафоса, просто перечисление фактов. Что вы увидите? Локальные конфликты, терроризм групп и целых государств, падение правительств, насилие на улицах, кровь, смерть, войны за «белую пыль» и «черное золото»… Мне кажется, в некоторых странах, особенно на Ближнем Востоке и за Великим океаном Носителей осталось совсем мало. Кое-где их перебили совсем, разве что прячутся по лесам один-два человека. А теперь представьте, что начнется в нашей маленькой стране, если погибнет Ника. Последняя. Я надеюсь, что есть кто-то еще, очень надеюсь. Ведь если ее убьют…

Арсений покачал головой, маленькими глотками выцедил коньяк. Что можно ответить на подобные излияния? Человек доказывает тебе некие факты, считая их единственной и абсолютной истиной, а ты ему: успокойтесь, все это полный бред!

Лучше промолчать.

– Я знаю, как это выглядит со стороны, – сказал Марк. – Наверное, я смешон. Но Нику все равно надо найти. И приставить к ней охрану. Объясните это как угодно: что она ценный свидетель, что на ее жизнь готовится покушение…! Я не знаю ваших порядков, да это и не важно. Постарайтесь защитить ее. Иначе все может накрыться к ‹…› матери!!!

Матерный загиб так не вязался с обликом самого Сивура, с полками, набитыми фигурками солдатиков, больше всего похожими на случайно попавший в эту комнату шкафчик с игрушками из детского сада, что Арсений на какое-то мгновение даже опешил.

На лбу Марка выступил пот. Он промокнул его рукавом рубашки, бессильно уронил руки на подлокотники кресла. Помолчал, прикрыв глаза.

– Можете называть это как угодно – паранойей, бредом старого маразматика, сумасшествием. Но я вам скажу одно: такое уже было однажды. В Ойкумене, в 1939 году, двадцать девять, понимаете, почти ТРИДЦАТЬ Носителей из разных стран летели на Мировую Спартакиаду. Из-за плохих погодных условий самолет сбился с курса, попал в туман и разбился. Все погибли. Я думаю, не нужно напоминать, что случилось потом.

Арсений спросил недоверчиво:

– Откуда такая информация?

– Я уже говорил: мы переписывались с Носителями из Ойкумены. Некоторые мифы и факты дошли до нас через них. Про охоту они же нам рассказали, призывали быть осторожнее. Сказали, что сами потеряли двоих. А потом письма перестали приходить. Мы ждали месяц, два, полгода, снова давали объявления в тех же самых газетах, но никто не отозвался.

– Скажите, Марк, а где сейчас эти письма?

– Не знаю. Наверное, на квартире у Богдана. Вы что, не обыскивали ее?

– Боюсь, вы не совсем верно представляете себе нашу работу. Я не могу дать санкцию на обыск квартиры, пока считается, что Круковский погиб случайно. Он не подозреваемый и не свидетель, никакой связи между ним и бандитами, затеявшими перестрелку, – нет. Пока у нас нет доказательств, что стреляли именно в него.

– Но его же убили!

– Да, это так. Но если мы начнем обыскивать квартиры направо и налево, нас смешает с грязью и собственная пресса, и ойкуменская. В законе прописаны определенные нормы, которым мы должны следовать. А вместо того, чтобы менять закон, президент предпочтет заменить десяток людей в прокуратуре. Ладно, мы отвлеклись. Вы не помните, Марк, откуда приходили письма?

– С северо-запада Ойкумены, судя по штемпелю – из Гельголанда. Но вряд ли они там живут. Корреспонденция передавалась анонимно, через курьерскую фирму. Мы тоже так делали. Все боялись – и мы, и они. Но ойкуменцы были запуганы до предела.

«Боюсь, они сумели передать свой страх и вам», – подумал Арсений.

И тут Марка понесло. Он попытался пересказать одно письмо, путался, перескакивал с одного на другое, потом бросил.

– Вы понимаете, что может случиться! Подумайте только!

Чувствовалось, что в свое время подобные темы обсуждались не раз – сейчас Марк сбивчиво, но с непоколебимой уверенностью, рисовал перед Арсением страшные картины: войны, тирания, диктатура – практически конец света.

– Нужно отыскать Нику! – настойчиво повторял Сивур. – Отыскать и защитить, иначе может произойти все, что угодно.

Судя по всему, на Марка подействовал выпитый коньяк. За время беседы он выпил рюмок семь-восемь и теперь за это расплачивался. Нельзя сказать, что речь его была бессвязной, – нет. Вообще склонный к резким перепадам настроения, от алкоголя он еще быстрее загорался и также быстро затихал. Вот и сейчас, выпалив последнюю тираду, он как будто потух: откинулся в кресле, полуприкрыл глаза. Прошептал:

– Если Ника уже погибла, шансов у нас практически нет…

Чтобы успокоить его, Арсений сказал:

– Не волнуйтесь, Марк, я сейчас позвоню, скажу, чтобы ее нашли. Все будет хорошо.

44
{"b":"32348","o":1}