ЛитМир - Электронная Библиотека

Арсений бросил в портфель блокнот, поднялся и вышел из кабинета. Глеб завистливо проводил «начальство» глазами – ну вот, кто-то поехал вести расследование, а ему всего-навсего предстоит мириться с подругой. «Хотя, Арсений прав, конечно: надо попросить прощения. В первый раз в жизни – то-то она удивится!»

А следователь Центральной прокуратуры Догай не стал дожидаться лифта, сбежал вниз по лестнице. Сдал дежурному внутренний пропуск и подумал: «Держись, Ксения, последний Носитель! Держись, девочка!»

20

– Ладно, не переживай, что-нибудь придумаем! – сказала Инка.

– Да что тут можно придумать!

– Во-первых, можно уехать на месяц-два – ты же сама говорила, что в середине лета собиралась к родителям.

– Ну да, – Ксюха пригубила «бейлис», заботливо разлитый Инкой в изящные стеклянные рюмочки. Резчик выгравировал на каждой какое-нибудь животное. Ей достался горностай, а подруге – белочка. Скорее всего, неспроста: Инкина фамилия была Эйгорн – «белка», по-североморски.

– Вот и отлично. Отпросишься с практики, думаю, это будет несложно, главное – выдумать хорошую отмазку. А в Империи за тобой никто гоняться не будет.

«Если за тобой и правда кто-то гоняется, и все, что ты рассказала – не плод твоего воображения».

– Во-вторых, пока можешь пожить у меня…

– А что родители скажут, когда приедут?

– Ой, а то ты моих предков не знаешь? Да они только рады будут. Маман, например, считает, что ты на меня хорошо влияешь.

– Но им же придется все рассказать…

– Ой, я тебя умоляю! Думаешь, им так уж важно знать, почему…? Скажем, что тебя выставили из квартиры, и пока ты подыскиваешь новое жилье – будешь жить у нас. Вот и все. Эй, ты что не пьешь, не нравится, что ли? Так отдай лучше мне, а то у меня сердце кровью обливается.

– Пью, пью, спасибо, Ин, – Ксюха отпила немножко, покатала на языке восхитительный ликер.

– То-то. Ну вот, о чем это мы? А! Поживешь у меня недельку-другую, а там, глядишь, все успокоится.

– Нет, я не могу. А вдруг эти и сюда придут? Выследят меня и придут: и получится, что из-за меня у вас может быть куча неприятностей.

– Да ладно! Какие там неприятности! Вызовем полицию, если что – и дело с концом.

– Я уже думала об этом. И что им сказать? Приезжайте, кто-то хотел взорвать мою квартиру и переехать грузовиком? Очень им надо. Савка как-то рассказывал – со слов дяди, он в полиции работает, – вот, мол, у нас сейчас везде кричат о чуть ли не стопроцентной раскрываемости преступлений. – Ксюха поставила на стол пустую рюмку, которую Инка тут же не замедлила наполнить. – Видела, наверное, в автобусах, в трамваях висят плакаты: «За прошлый год раскрыто столько-то преступлений, что составило 89% от общего числа зарегистрированных»?

– А то! Куда не встань, все равно носом в них уткнешься!

– Ну так вот: Савкин дядя говорил, что наша доблестная полиция расследует только такие дела, которые можно раскрыть быстро. Остальные просто отказываются регистрировать. Нет, мол, состава преступления.

– И что?

– А то. Так же и мне заявят: газ прорвало, потому что шланг старый и технику безопасности не соблюдаете. И никакой грузовик не хотел вас давить – просто в поворот на узкой улице не вписался. А то, как я весь день в примерочной кабинке «Хамстора» просидела, лучше вообще не рассказывать – засмеют.

Ксюха махнула рукой, не рассчитала немного и чуть не смахнула со стола полупустую бутылку. Перед глазами все плыло.

– По-моему, я уже пьяная, – сказала она.

– Ничего страшного, – Инка плеснула ей в рюмочку еще ликера. – Наоборот, даже хорошо.

Собственно, именно этого подруга и добивалась – споить Ксюху до полной отключки, чтобы успокоить нервы и дать немного отдохнуть. А то со всеми своими фантазиями и страхами она всю ночь не заснет. Будет на каждый шорох вскакивать.

Инка подливала и подливала Ксюхе, и в итоге та одолела половину бутылки практически в одиночку. Тягучий, как сгущенное молоко, горьковато-сладкий ликер пился легко, и подруга ничего не замечала, увлеченная рассказом, пока у нее не начал заплетаться язык.

– Ч-чего хорошего? – запинаясь, спросила Ксюха. – Наклюкалась, как наши парни г-говорят, – в зюзю.

– Ну и что? Никто тебя не видит, кроме меня. А я – могила, никому не расскажу. Даже Мартину.

Если Инка думала упоминанием о гитаристе с четвертого курса, который вроде бы нравится Ксюхе, поднять ей настроения, то она ошиблась. Подруга как-то сразу сникла, залпом выпила почти полную рюмку ликера (разве так можно!), шмыгнула носом.

– Эй, Ксюш, что с тобой? Я как-то не так выразилась?

– Д-да нет, все нормально. Просто… давай не будем сегодня о парнях, хорошо?

– Конечно, как скажешь, – закивала Инка, подумав про себя, что подруга, не иначе, звонила Мартину за поддержкой, поведала свои страхи, а он, чурбан бесчувственный, небось, ее и слушать не стал, а то и, вообще, – на смех поднял.

Ксюху клонило в сон. Адреналин, бурлящий в крови после случая на дороге, постепенно сошел на нет, да и алкоголь помог. Она клевала носом, говорила все медленней и все сильнее запиналась в словах.

– В общем, решено. Пока ты живешь у меня. И я не хочу ничего слышать, ясно?

– С-спасибо, Ин… Но все-таки…

– Никаких «но»! Завтра поговорим. Отдыхай, расслабляйся, а завтра возьмем Кристинку с Марьяной, кого-нибудь из ребят и поедем на твою квартиру.

– Зачем?

– Как это зачем? Собрать вещи, хотя бы на первое время. Или ты собираешься в моих ходить? – улыбнулась Инка, представив эту сногсшибательную картинку. Несмотря на то, что рост у них примерно одинаковый, Ксюхе от природы достались чуть более длинные ноги и совсем другая форма груди. Потому Инкины штаны будут ей коротки, а блузки и кофточки чересчур… гм… обтягивающими. Парни такого не переживут.

– Не-е… твои мне не подойдут… Ин, у меня голова кружится. Я пойду л-лягу.

Ксюха, покачиваясь, добрела до дивана, скинула тапочки, с трудом стянула футболку, едва не запутавшись в рукавах, и опустилась на подушки.

Инка запоздало сообразила, что, похоже, немного переусердствовала. Но это и к лучшему – быстрее заснет, больше проспит.

– Качается… – пожаловалась Ксюха и прикрыла глаза.

Через пару минут она уже сладко спала.

Инка накрыла сопящую Ксюху одеялом, подоткнула края. Полюбовалась делом своих рук. Подруга зашевелилась во сне, положила голову на сложенные ладони, губы у нее шевельнулись, словно она пыталась что-то сказать.

«Отдыхай, Ксюш», – подумала Инка и вздохнула сочувственно: «Не знаю, что она себе напридумывала, а что – есть на самом деле, но, по-моему, девочка просто малость переучилась!»

Она на цыпочках вышла из комнаты и прикрыла дверь.

Ксюха спала.

Поначалу ей снилось что-то хорошее и светлое – родительский дом, радость встречи, объятия и поцелуи. Вот отец крепко прижимает ее к себе, мама улыбается сквозь слезы, а сама Ксюха понимает, как сильно она соскучилась. Ее тащат в большую комнату, за стол, папа садится напротив и говорит:

– Рассказывай!

Такая у него присказка, Ксюха запомнила ее еще со школьных времен, когда она возвращалась после уроков, отец усаживал ее перед собой и вот так же, одним словом, просил рассказать обо всем, что было в этот день. Мама, тем временем, накрывала на стол. Ксюха хотела было помочь, но она только руками на нее замахала: сиди, мол, сама управлюсь.

Но потом сон изменился. Неожиданно Ксюха увидела себя на большой загородной магистрали, по которой несутся огромные тяжелые грузовики. Она бредет по обочине, прекрасно сознавая, что любой из них в следующую минуту может попытаться ее задавить, но почему-то свернуть с дороги не может – ноги как будто вросли в асфальт. Каждый новый грузовик проносится все ближе, сначала Ксюха слышит за спиной нарастающий рев двигателя, низкий рык клаксона, чувствует тяжелый, удушающий запах выхлопа. Потом ее обдает раскаленным ветром – и машина проносится мимо. Пока мимо. Повезет ли со следующей?

64
{"b":"32348","o":1}