ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Да нет, что ты. Просто занят войной, не до болтовни сейчас. Или ушел слишком далеко, наших раций не хватает. Жаль тогда, вон тот парень, – я кивнул в сторону покалеченного Р2-Д2, – еще пожужжит. Ладно, двинули.

Далеко от недавнего побоища в тот день мы так и не ушли. Кира все время жаловалась на головную боль. Конечно, при этом она мужественно обещала, что сможет идти столько, сколько надо, но я решил сделать дневку как можно быстрее. Хотя бы километров на пять отойдем от заслона – и можно начинать искать подходящее местечко. Кроме стичей, здесь бояться особо некого: не каждый сталкер попрется в такую глушь, не то что наемники или Исла.

Не так просто оказалось ставить барьеры, как, бывало, рассказывали наемники и старатели, в очередной раз поругивая псиоников, которым «можно даже в трусах по шахте ходить». Обставился, мол, непробиваемой стенкой и жги, пока всех не изведешь.

Дневка прибавила Кире сил, по моему настоянию она уничтожила двойную порцию воды и выспалась всласть. К вечеру проснулась вполне бодрой и заявила:

– Вот, я теперь как новенькая. Сто лет могу идти без остановки.

Но я то и дело замечал, как она украдкой морщилась или прикладывала пальцы к вискам. Все же фокус с барьером даром не прошел. Интересно, как у нее дела с пси-резервом? Не окажется вдруг, что опять «весь исчерпался»?

«Хотя, может, оно и к лучшему. Не тебе, Андреналин, переживать, было время, пули пальцами вытаскивал, а раны вычищал подожженным порохом. Сейчас разве что-то изменилось?»

Наверное, да. Если вдруг ранят Киру, вряд ли я смогу спокойно ковыряться в ране, слушая, как она стонет от боли. Ногу-то вон выправил с трудом.

«Но выправил же. Ходит и не жалуется. Даже бегает».

Кира и в самом деле бодро шагала рядом. Молча.

Так и шли – она молчала, а я спорил и переругивался сам с собой.

Сразу после полуночи пески сменились сначала высохшим в труху глиноземом, потом опять началась пустыня, выбеленная известняковой пылью. А еще через пару часов под ногами зазвенел такыр.

Мы пошли быстрее. И даже немного прошагали под утренним солнцем – суглинок не нагревался так сильно, не жег ноги и не высасывал последние капли влаги, как раскаленный жарой песок. Дневка получилась чуть короче, к тому же мы спали по очереди, урывками, и к ночи Кира все еще выглядела сонной и немного усталой.

Тикки, которому стоять на страже не полагалось, благополучно продрых все смены и казался самым свежим среди нас. К тому же он, безусловно, растолстел, обзавелся красивой шкурой, оранжевой, переливающейся в зелень и пурпур, и вообще выглядел довольным жизнью. Конечно, его то и дело бросали в мешок и тащили куда-то, потом выпускали, чтобы через пару минут снова бесцеремонно схватить за загривок. Но кормили зато от пуза – Кира делила с гекконом свою долю рациона. А эта дрянь, пусть и напоминает по вкусу вареную портянку, под завязку напичкана белками, жирами и витаминами. Каждый раз глотаешь с отвращением, но уж всяко лучше, чем копченую крысятину жрать.

Несмотря на короткую дневку, я не стал делать ночной привал. Такыр так и летел навстречу, мы прошли не меньше двадцати километров. Днем отоспались, а после захода я опять задал быстрый темп. Кира явно держалась из последних сил, но молчала, не жаловалась.

Зато под утро следующего перехода я показал ей на узкую черную полосу у самого края светлеющего горизонта. Она словно очнулась, даже попросила у меня винтовку и долго вглядывалась в прицел.

– Ух ты! Шоссе?

– Самое начало дороги к столице. А вон там, – я показал рукой на северо-запад, – Новая Москва. По шоссе не пойдем, пока не подберемся ближе к куполу, где патрулируют рейнджеры. Слишком опасно. Но из виду терять не будем.

– А Оазис где? – Кира действительно оживала. Улыбалась, с интересом смотрела по сторонам.

«На что тут смотреть? Сплошная пустыня. Или она решила, что раз дошли до шоссе, то самое скучное позади? Ну, в общем – да. Скучать точно не будем. Теперь на нас начнут охотиться куда активнее. Вся мародерская мразь, наемники без кланов, бандиты окопались именно в Москве».

– Сзади остался. На юго-востоке.

Я показал направление. Кире явно понравилась такая игра. Она ткнула пальцем на север.

– А что там?

– Светлый Град Китеж, только идти до него очень и очень долго. И не слишком перспективно. Надо вообще быть большим оптимистом, чтобы надеяться дойти туда пешком. Четыре заслона – один другого круче, а у самых границ города так вообще в несколько слоев.

Конечно, она не успокоилась.

– А если я буду очень и очень долго идти… – она зажмурилась и крутанулась на месте, – в эту сторону?

Вот любопытная! Ну, сама виновата.

– Я бы не советовал. Тебя могут ожидать неприятные встречи и невеселые сюрпризы.

– Да? – Кира чуть толкнула меня плечом. – Но ты же меня защитишь?

Я хмыкнул.

– Боюсь, одного меня на них всех не хватит. Там Исла, корсарский город.

– Ой. Что, правда?

– Правда. И, боюсь, там тебе рады не будут.

Она помолчала несколько секунд, но быстро нашлась:

– Тогда мы туда не пойдем. А что на востоке?

– Много забавного. Очень грязные места, фонит так, что таблетки арадианта придется лопать пачками. Дальше идут заслоны, а за ними – вырубленный в скалах город Одержимых. Говорят, там большая военная база была до войны. По ней хорошо отбомбились, до сих пор радиация высокая. Отсюда и все тамошние чудеса.

Зря я о них вспомнил. Глаза Киры разом стали размером с серебряную монету.

– Ух ты! Одержимые? А кто это?

Пришлось объяснять. Самое милое дело – стоять в рассветных лучах в двух километрах от дороги, на которой, вполне вероятно, рыщут враги и охотники за нашими головами, и болтать о фауне.

– Помнишь студня? – Кира поморщилась. – Неприятный враг, да? Но бывает еще хуже. Они не всегда переваривают людей без остатка, иногда что-то замыкает, и вместо пиршества эти зеленые кляксы вдруг начинают формировать странную тварь, очередной радиоактивный кошмар. Получается своего рода симбиоз – выглядит так, что на ночь лучше не смотреть. Человеческий скелет, немного мяса и кожи, обтянутые прозрачной зеленоватой слизью.

– Брр…

– Говорят, что с мозгами у одержимых совсем плохо. Спорить не буду – в бою они ведут себя не слишком разумно.

– Ты с ними дрался?! – Похоже, я вырос в ее глазах минимум вдвое.

– А как же. Там редкие мутантные цветы на каждом шагу: камеломка, гнилоцинт, «последний вздох». Да и сами твари недопереваренные – лакомая добыча для сталкера, ведь частями одержимых кормят боевые породы крашеров. В общем, не так страшен стич, как его малютка, – не так уж они и опасны. С большого расстояния закидывают камнями, на которые плюют или капают слизью с тела: можно прожечь кожу и даже отравиться. В ближнем бою воюют как стичи – руками. Сильны гады, этого не отнимешь. Могут так отоварить, что рука или нога отнимется. Но двигаются медленно, и подстрелить их совсем не сложно. Правда, пулей или ножом не возьмешь, неуязвимы они, почти как студень-прародитель… Ну, ты помнишь. Но лазеркой или гранатами с горючей смесью валятся на ура. Но тебе, – я сделал страшное лицо, – лучше с ним не встречаться.

– Это почему еще?

– Они псиоников очень любят, особенно неопытных. Одержимые без проблем выкачивают у них пси-резерв, да не просто так, а для того, чтобы залечивать раны и регенерировать поврежденные конечности.

– А я близко не подойду.

– Ну и молодец. Только помни, что на смерти одержимого бой может не закончиться – студень иногда покидает погибшего носителя. И если он захочет познакомиться с тобой лично… Раз – и съест.

Кира пыталась протестовать, говорила, что она, мол, пожжет всех студней, какие есть. Что знает теперь, как с ними бороться… Но я не стал слушать.

– Хватит. Надо идти. Мы и так уже слишком долго здесь светимся.

Она обиженно замолчала, но спорить не стала. Понимала, наверное, что я прав.

43
{"b":"32349","o":1}