ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Нет, я серьезно. Мне очень нравится поражать ее воображение.

Она очень красивая, когда удивляется. И когда улыбается тоже. И когда спит. И…

Стоп! Спокойно.

– Не смотри на меня так! – сказала Кира. – Я же не знала. Теперь ты все объяснил – буду знать. А к озеру когда пойдем?

Я поднялся.

– Сейчас и пойдем. А воду свою можешь Тикки отдать.

– Как?! Зараженную!

– Ну, не такая уж она зараженная. Просто не стоит лишние бэры хватать, достаточно того, что есть. А геккону все равно – он в сотню раз устойчивее к радиации, чем мы.

– Нет, – Кира взяла у меня флягу и вылила воду в траву. – Сама не буду и ему не дам. Раз ты говоришь, что опасно. Потерпишь немного, да, Тикки?

Ящерка подошла к хозяйке и преданно свернулась у ног.

– Вот жизнь у некоторых, – с завистью сказал я. – Спать, есть да греться в объятиях красивой девушки. Красотища!

– Все вы мечтаете, где бы пригреться!

– Все – это кто?

– Мужчины.

– Упс, – я даже споткнулся. – А ты откуда знаешь?

И тут Кира меня уела.

– Женская интуиция подсказывает. Скажешь, не так?

Я развел руками:

– Один – ноль, ты победила. В наказание за проигрыш обещаю скоро показать тебе кое-что сногсшибательное!

Она не стала сажать Тикки в мешок – хоть бедный геккон и просился. Спать хотел, бедняга. Но Кира побоялась напичкать любимую ящерку радиоактивными пылинками и ниточками. М-да. Плохо дело, когда такие пробелы в знаниях.

– Да ну, знаю я твое «сногсшибательное». Опять озеро…

– Непростое. Потерпи – сама увидишь.

Лучше всего приходить туда на закате – это я помнил хорошо. Как сейчас любят говорить: внушает. Причем так, что челюсть не сразу вспомнишь подобрать.

Усталость, конечно, брала свое: я еще до конца не избавился от лихорадки, да и десятикилометровый кросс гудел в ногах. Но приходилось опять пересиливать себя и шагать, шагать, шагать… Красоты и достопримечательности – оно, конечно, хорошо, но первым делом надо все же радиацию смыть. Дозиметр вон нет-нет да и подмигнет разок-другой.

За куполом неосторожные не выживают.

Кира, конечно, быстро заметила, до какой степени я выдохся. Хотела опять забрать мешок или винтовку, но я не разрешил.

– Скоро придем. Доползу как-нибудь.

За километр до места наконец проявилась Сеть. КПК пискнул, и я тут же впился глазами в экран – нет ли кого поблизости? Портал недалеко, шахты. С этой стороны нас, скорее всего, не ждут, но народу тут всегда полно.

Однако сегодня здесь почему-то пусто – ни одной метки на радаре, ни одного ника в окошке приватов. Очень странно. В другое время я бы точно свернул на юг от города, отсиделся пару дней, оставил бы Киру в укромном месте да слазил бы на разведку – не нравятся мне такие расклады. Не к добру это все.

Но сейчас нам нужна вода. И ночь отдыха. В тишине и спокойствии, без ворчания из темноты непредсказуемого псионика и подозрительных взглядов лаборантов-подпольщиков.

Придется рискнуть.

Хорошо хоть со временем удалось подгадать – солнце уже зацепило край горизонта, когда мы вышли к цели. Зарево на западе ложилось на зеленое буйство трав красноватыми отблесками и расцвечивало пурпуром поднимающуюся снизу дымку.

Кира устало плелась, опустив голову, и потому момент, когда мост начал проявляться из туманного киселя, стал для нее полной неожиданностью.

Сначала из багровой взвеси показались гигантские опоры. Даже ржавые и полуразрушенные, они выглядели величественными, словно пальцы уснувшего великана. На двух медленно раскачивались лохматые мочалки стальных тросов. Когда-то давно они лопнули, не выдержав веса рухнувших пролетов, потом долгие годы металл подтачивала вода, пока он не оброс внушительной бородой бурых хлопьев. Вниз по стойкам сбегали рыжие и белесые дорожки, где разрезая пополам, а где откусывая краешек гигантских облицовочных плит. Обломки торчали во все стороны, как лепестки исполинского железного цветка. Изъеденные временем заклепки размером с человеческую голову давно превратились в насквозь прогнившую труху. Немногие уцелевшие целиком листы держались на честном слове – каждый порыв ветра раскачивал их, заставляя заунывно и обреченно скрипеть.

Наверное, поэтому мост иногда называли Плачущим. Или Поющим.

Через три рухнувших пролета тянулся понтонный настил, инженерное детище уже нашего времени. Надо сказать, смотрелся он убого – как фанерная заплатка на пробитой грудной пластине бронекостюма. Ну, хоть функцию свою выполнял: восстановить мост целиком вряд ли удалось бы. Древние строители куда лучше сегодняшних.

Кира застыла от удивления.

– Что это?! Мост?

– Плачущий мост. Он, Красная стена да памятник Железнорукому – вот и все, что осталось от довоенного города. Только не спрашивай, почему Плачущий, подойдем ближе, сама поймешь. И приготовься удивляться дальше, это еще цветочки.

Слева, километрах в пяти, неясно мерцал в тумане шар приемного разрядника. Портал стоял пустой, приемные трансмиттеры работали в режиме накопления энергии, но все равно благодатью и спокойствием вокруг и не пахло. Эта транспортная линия одна из самых активных, отсюда начинаются пути в промышленную зону невских кланов, в саму Неву, на старую базу, в Затерянный город и долину Смерти. Здесь просто обязаны сновать караваны, старатели и сталкеры-одиночки, пасти заказанных жертв наемники и вести отстрел врагов клановые боевики.

Почему так тихо?

Кира уже спускалась с высокого берега вниз, в овраг.

– Вот это да!! Андрей, здорово!

Неподготовленные люди всегда удивляются. После мрачного и одновременно величественного памятника прошлому – Плачущего моста, страшного наследия Того Дня, кажется невероятным, что где-то сохранилась довоенная красота.

Цепочка идеально ровных, одетых в рукотворные гранитные берега озер открываются неожиданно, стоит лишь сделать пару шагов с крутого склона. Фантастический контраст: тихий, умиротворяющий плеск набегающих волн, слегка подернутая рябью водная гладь, ровные, как строй бойцов, идеально подогнанные друг к другу плиты, а над всем этим – скрюченные титанические пальцы. И редкий заунывный скрежет разболтанных плит.

– Столько озер! – воскликнула Кира. И добавила, явно наученная горьким опытом последних дней: – Они чистые?

– Да. Совершенно.

В свое время столичное начальство приложило немало сил, чтобы дезактивировать их, и, надо сказать, труды не пропали зря.

Кира вприпрыжку бросилась к воде – откуда только силы взялись. Когда я подошел, она уже сидела на кромке гранитной набережной. Здесь первоначальное впечатление несколько потускнело: оплавленные ядерным огнем плиты напоминали раскатанные в блин сгустки застывшей глины. В зазорах и трещинах зеленели водоросли, от причальных бухт, крючьев и прочего железного набора остались лишь темные пятна.

– Такие ровные… Почему так, Андрей? Их что, специально вырыли? Или это тоже кратер?

– Нет, все намного проще. Когда-то здесь протекала река, с тех пор сохранилась и набережная, и мост, и все остальное… Во время взрыва вода испарилась, но русло, скованное гранитом, частично осталось. Дожди заполнили его, только теперь, после землетрясений и завалов, реке некуда течь. Вот и получились озера. Обычно их зовут Гранитными.

– Почему нигде больше такого нет? В Москве вон денег хватило…

Много ты где была, чтобы такое говорить! Китеж, Нева или Атланта тоже изгаляются, кто больше городского бюджета на достопримечательности угробит. В гигантских стройках можно столько неучтенных денег спрятать!

– Так. Я пойду к следующему озеру, чтобы тебя не смущать. – Кира тут же покраснела, само собой. – Разведу костер: будет потом где сушиться. А ты купайся. Только делай все в строгом порядке. Сначала вымой флягу и набери воды, потом постирай одежду. Всю. И только потом мойся сама. В другом месте. Поняла?

– Да. Только ты не подглядывай, хорошо?

Я усмехнулся.

– Да мне как раз надо оптику настроить. Барахлит чего-то…

58
{"b":"32349","o":1}