ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

И маленькая золотисто-бронзовая фея убежала, не дожидаясь моего согласия.

Постепенно у меня завязались прочные отношения с Танит-Зергой. Каждое утро она приходила в мою комнату, неизменно приводя с собою обоих зверей. Об Антинее она упоминала редко, да и то косвенным образом. Вопрос, который она постоянно видела на моих губах, казался ей невыносимым, и я чувствовал, что она избегала касаться того, о чем я сам не осмеливался с нею заговаривать.

А чтобы успешнее избегать щекотливых тем, она, как маленький неугомонный попугай, болтала и болтала без конца.

Когда я захворал, эта сестра милосердия из коричневого шелка и бронзы окружила меня уходом, какого, вероятно, не знал ни один больной. Оба четвероногих хищника, большой и малый, сидели с обеих сторон моего ложа, и я видел сквозь занавес бреда их полные печали и тайны глаза, устремленные на мое лицо.

Своим поющим голосом Танит-Зерга рассказывала мне чудесные истории, поведав в том числе, и ту, которая была, по ее мнению, самой интересной, — свою биографию.

Только позднее я как-то сразу понял, до какой степени эта маленькая дикарка вошла в мою жизнь… Где бы ты ни находилась в настоящую минуту, дорогая, славная девушка, с какого бы умиротворенного берега ты ни наблюдала мою трагедию, взгляни на твоего друга и прости ему, если он не сразу обратил на тебя то внимание, которого ты так заслуживала.

— От моих детских лет, — говорила Танит-Зерга, — я сохранила воспоминание о юном и розовом солнце, которое вставало, среди утренних испарений, над большой рекой, катившей свои широкие, спокойные волны, над рекой, «где много воды», над Нигером. Это было… Но ты меня не слушаешь…

— Я слушаю тебя, крошка… клянусь тебе!

— Правда? Тебе со мною не скучно? Ты хочешь, чтобы я рассказывала?

— Да, Танит-Зерга, рассказывай.

— Ну, так вот… Вместе с моими маленькими подругами, к которым я относилась очень хорошо, я играла на берегу реки, «где много воды», под сенью ююб59, сестер зегзега, чьи шипы обагрили кровью голову вашего пророка… Мы называем это дерево райским, потому что под ним, как говорит наш пророк, будут пребывать в раю души праведников60, и еще потому, что оно вырастает иногда таким большим, таким большим, что всаднику надо ехать в его тени целых сто лет…

«Мы плели красивые венки из мимоз, розовых каперсовых цветов и белых чернушек. Мы бросали их затем в зеленые волны реки, чтобы заговорить злую судьбу, и хохотали, как сумасшедшие, когда оттуда вдруг вылезала, фыркая и отдуваясь, толстая, добродушная и жирная голова гиппопотама, которого мы принимались немедленно обстреливать, без всякой злобы, чем попало, пока он не уходил обратно в воду, подняв вокруг себя горы пены.

«Так проходило утро, после чего над коробившимся от жары Гао расстилало свой саван смертоносное полуденное солнце. Позднее, когда оно садилось, мы снова приходили к реке, чтобы наблюдать, как на высокий берег, над которым носились тучи москитов и мошек, выползали один за другим огромные, словно закованные в бронзу, кайманы и увязали в предательски увлекавшей их желтой грязи прибрежных болот и ручьев.

«Тогда мы начинали палить в них, как утром в гиппопотамов, и, чтобы приветствовать солнце, исчезавшее за черными ветвями дульдулей, мы составляли священный хоровод и пели, притоптывая ногами и хлопая руками, гимн сонраев.

«Так жили мы маленькими свободными девочками. Но ты будешь неправ, думая, что нашим уделом было только легкомыслие. Я расскажу тебе, если хочешь, как я сама спасла одного французского вождя, который был, наверное, поважнее тебя, если судить по числу золотых ленточек на его белых рукавах.

— Расскажи, Танит-Зерга, — с улыбкой произнес я, устремляя глаза в пространство.

— Ты напрасно смеешься, — продолжала она слегка обиженным тоном, — и слушаешь меня так невнимательно. Но все равно. Я рассказываю все это для себя самой, потому что люблю вспоминать о том времени… Так вот там, дальше, вверх по течению, Нигер делает крутой поворот. Берег образует там небольшой мыс, поросший громадными деревьями.

Был августовский вечер, солнце садилось, и в соседнем лесу все птицы уже дремали неподвижно на ветвях, засыпая до следующего утра. Внезапно мы услышали со стороны запада непривычный шум: бум-бум-бум, бум-барабум, бум-бум, который все рос, — бум-бум, бум-барабум, — и вдруг огромная стая водяных птиц — чепур, пеликанов, диких уток и чирков — взвилась и рассеялась над молочайной рощей, преследуемая столбом черного дыма, который чуть заметно колебался от легкого ветерка.

«Мы увидели военную лодку, канонерку. Она огибала мыс, разводя с обеих сторон сильное волнение, заставлявшее склоняться и трепетать низкий прибрежный кустарник. За судном, волочась по воде, бежал сине-бело-красный флаг,вечерний теплый воздух был так прозрачен, что мы ясно различали его цвета.

«Канонерка пристала к деревянному молу. Вскоре от нее отвалила лодка с двумя лаптосами61 и тремя белыми вождями, спрыгнувшими, через несколько минут, на нашу землю.

«Самый старый из них, французский марабут, одетый в широкий белый бурнус и отлично говоривший на нашем языке, спросил, может ли он видеть шейха Сонни-Азкия.

Когда мой отец выступил вперед и заявил; что это — он, марабут ему сказал, что начальник Тимбуктуского округа очень недоволен, так как в миле от нас канонерка наскочила на подводное свайное заграждение, получила повреждение и не могла продолжать свой путь в Ансанго.

«Мой отец ответил, что он сердечно приветствует французов, защищающих бедных оседлых туземцев от туарегов, и объяснил, что плотина была сооружена для ловли рыбы, для пропитания, и что для починки лодки он готов предоставить в распоряжение белого вождя все находившиеся в Гао средства, в том числе и местную кузницу.

«В то время как он говорил, французский начальник смотрел на меня, а я на него. Это был пожилой человек, широкоплечий, немного сутуловатый, с глазами, такими же ясными, как и тот источник, имя которого я ношу.

«— Подойди сюда, малютка, — сказал он голосом, показавшимся мне очень приятным.

«— Я дочь шейха Сонни-Азкия и делаю только то, что хочу, — ответила я, недовольная его бесцеремонностью.

«— Ты права, — продолжал он, улыбаясь, — потому что ты красива. Подари мне цветы, которые у тебя на шее.

«И он указал на венок из пурпуровых гибисков. Я протянула ему цветы. Он меня поцеловал. Мир был заключен.

«Тем временем лаптосы с канонерки и наиболее сильные люди нашего племени втащили судно под руководством моего отца в одну из прибрежных бухт.

«— Работы хватит на весь завтрашний день, полковник, — сказал старший механик лодки, осмотревший ее повреждения. — Мы сможем продолжать путь только послезавтра утром. Да и то лишь в том случае, если эти черномазые бездельники будут шевелиться.

«— Какая досада, — сердито проворчал мой новый друг.

«Но его дурное настроение очень скоро исчезло, так как и я и мои маленькие подруги старались изо всех сил привести его в хорошее расположение духа. Он прослушал наши самые красивые песни и, желая нас отблагодарить, угостил разными вкусными вещами, доставленными ему с канонерки для обеда. Он спал в нашей большой хижине, которую ему уступил отец, и сквозь древесные ветви шалаша, где я поместилась вместе с матерью, я еще долго видела, прежде чем заснуть, как мигал и расходился красными кругами по темной воде свет большого судового фонаря.

«В ту ночь мне приснился страшный сон: мой друг, французский офицер, спокойно спал, а над его головой носился огромный ворон и каркал: „Краа, краа, — сень деревьев Гао, — краа, краа — не спасет никого, — краа, краа, — ни белого вождя, ни его людей!“

«Как только занялся день, я побежала к лаптосам. Они валялись на палубе канонерки и ничего не делали, пользуясь тем, что белые спали.

вернуться

59

Туземное название ююбы, из ветвей которой, по преданию, был сплетен терновый венок Христа. (Прим. перев.).

вернуться

60

Коран, глава 66, стих 17. (Прим. советника Леру)

вернуться

61

Так называются в Африке чернокожие, служащие матросами во французском флоте. (Прим: перев.)

38
{"b":"3235","o":1}