ЛитМир - Электронная Библиотека

– Это просто какая-то невероятная история, Андрей. Абсолютно невозможная. Координатор группы захвата утром, выходя из дома, попал под машину; в больнице констатировали перелом ключицы. Заместитель, в жизни никогда не страдавший от аллергии, съел привезенный тещей с дачи туесок малины и загремел в больницу с отеком Квинке. Срочно назначенный новый координатор полтора часа не мог получить приказ на захват объекта – неожиданно перестал работать телефон. Когда же, наконец, группа была собрана, три подряд отлично отлаженных, до винтика вылизанных спецавтомобиля просто отказались заводиться. Операцию отменили.

Тут уж пришлось искать повод поговорить с Катукиным спокойно, без тоталитарных приемчиков.

– Вот как сейчас я с вами, – улыбнувшись, добавил Петр Дмитриевич. – У нас в Конторе вообще чуть ли не набор добровольцев пришлось объявить. И все равно – почти никто не хотел идти на встречу с вами, а уж по приказу… и говорить нечего. Так что пришлось мне лично.

– И вы тоже меня боитесь?!

– Конечно, а как же. Поджилки трясутся. Кто его знает, что ваша Удача посчитает за угрозу? И заставит меня печеньем, к примеру, подавиться, а то и сердце прихватит… Мало ли чем простой разговор может обернуться?

– А чем, кстати, он может обернуться?

– Об этом потом. Пока слушайте дальше…

Учтя опыт неудавшегося захвата, Катукина спокойно и без лишних эксцессов пригласили явиться в Особый отдел родного НИИ, где, к его удивлению, беседовали с ним не местные особисты, а два кагэбэшных полковника.

– Видите, Андрей, это уже почти традиция… – заметил Петр Дмитриевич, намекая на свои погоны. – Конечно, объяснять и доказывать пришлось долго, Катукин долго не верил, как и вы, но спустя некоторое время его убедили. Наша Контора умеет убеждать.

Леониду Ильичу ничего докладывать не стали, пользуясь тем, что КГБ в те времена был организацией почти бесконтрольной. Просто включили Катукина в состав приемной правительственной комиссии. Он начал ездить на пуски новых электростанций, подземные ядерные испытания, космические старты. Довольно быстро выяснилось, что его Удача не заразна: ракеты так же продолжали сгорать прямо на стартовых столах, а на ГЭСах сплошь и рядом обнаруживались недоделки.

Тогда кто-то из кагэбэшных консультантов выдвинул здравую идею. Удача Катукина напрямую связана именно с ним, с его существованием. Ей, грубо говоря, все равно, состоится ли новая космическая победа Союза или накроется к чертовой матери в огненной буре взрыва топливной ступени. В самом лучшем случае Удача может предотвратить падение пылающих обломков на бункер с правительственной комиссией, чтобы защитить лично Катукина. Надо все изменить. Поставить на кон здоровье и даже жизнь скромного аналитика. Хотя сталинские репрессии отошли в прошлое и за срыв плана по задуву новой домны больше не расстреливали, но… выход все-таки нашли. Катукина назначили зампредом правительственной комиссии по общим вопросам. Эту должность сами аппаратные работники называли зицпредседательской – за неудачи всегда отвечал именно этот, «пятый» зампред. Отвечал зарплатой, ссылкой на мелкую партийную должность куда-нибудь в Воркуту, а бывало, что и партбилетом. И это еще не предел. Был жирный шанс присесть лет на десять за халатность.

Так и сделали. И все пошло как по маслу. Нет, конечно, и без Катукина (куда он просто не успевал) взлетали ракеты, строились новые заводы-гиганты, испытывалась военная техника. Но с ним это удавалось ВСЕГДА. Причем в полном объеме, даже без малейших неполадок или срывов. Хотя без сюрпризов не обошлось, несколько иного плана, правда.

– Знаете, Андрей, когда я читал доклады, мне просто страшно становилось. Катукинская Удача решала все такими методами…

– Например?

– Ну, например, в апреле семьдесят девятого от кровоизлияния в мозг за рабочим столом умер известный авиаконструктор. За несколько месяцев до смерти он начал работать над проектом революционной системы подачи топлива для новых типов реактивных двигателей. Несколько месяцев спустя преемники, срочно попытавшиеся продолжить работу, доказали: конструкция оказалась неудачной и даже опасной. Систему разработали заново, испытания самолета прошли успешно. Хотите еще? Летом восьмидесятого, через месяц после Олимпиады, за двое суток перед стартом неожиданно заболел воспалением легких космонавт, командир экипажа. Фамилия его довольно известна, потому называть не буду. Главное, что никто так и не смог определить, как же он умудрился подцепить пневмонию в стерильном спецкорпусе Звездного городка. Медики только руками разводили. Понятное дело, в космос полетели дублеры. Интересно, что в составе дубль-экипажа был опытный, уже не раз летавший космонавт, который намного лучше разбирался в системах ориентации корабля. На тренировках по ручной стыковке и переориентации его результаты были на порядок успешнее, чем у пилота из основного экипажа. Тот смог уверенно развернуть корабль лишь в дюжине испытаний из двадцати. Еще тогда было решено сменить экипаж на дублирующий, но все же не стали, понадеявшись на русский авось. По негласным сведениям, таков был приказ сверху – якобы в основном экипаже был любимчик главкома ВВС. Сохранилась рабочая запись, где техники Звездного клялись собутыльникам из Особого отдела: основная команда наделала бы дел с переориентацией. Как сейчас помню, была там такая фраза: «пришлось бы нам спускаемый аппарат где-нибудь в Китае искать, если не в Тихом океане».

– Да уж, примеры впечатляют.

– Одно время даже всерьез собирались запустить Катукина на Луну. Носитель был, программа в целом тоже готова, только Политбюро не давало разрешения, так как стопроцентного успеха конструкторы не гарантировали. А с Катукиным – пожалуйста. Идиоты, конечно. Но логику понять можно: да – больной, да – пятьдесят три года, да – не профессиональный космонавт. Ну и что? Зато наверняка долетит и вернется. А маршрут можно и автоматике доверить, в крайнем случае, с ЦУПа скорректировать. Хорошо кто-то догадался, что катукинская Удача – штука непредсказуемая. Может и по-другому сыграть. Катапультирует спускаемый аппарат в верхних слоях атмосферы через пару минут после старта. А то и просто до позеленения будет выдавать неполадки на старте или простейшей какой-нибудь, глупой донельзя аварией повредит носитель. Рухнет «случайно» поддерживающая ферма, проломит обшивку. Разбирайся потом. И это не самое гадкое. Хуже, если руководитель полетов неожиданно свалится с инфарктом.

– Да уж. Веселые перспективы… Теперь понятно, почему вы меня боитесь.

– Именно. Удача ваша – она как та обезьянья лапка из сказки…

– Какая лапка?

– Не знаете? Сказка такая была, немецкая, по-моему. Попросился однажды к одному человеку солдат на ночь переночевать. А утром говорит, не знаю, мол, чем отплатить, вот возьмите это, и достает сверток какой-то. Что это, спрашивает хозяин. Талисман, отвечает солдат, обезьянья лапка. Желания исполняет. Практически любые, но только три, потом хоть пляши перед ней – ничего не будет. Я свои желания уже получил, мне она без надобности, так что – берите. Только будьте осторожны, лапка очень уж по-своему просьбы исполняет, может случиться, что вред будет побольше пользы. С тоски взвоете, а уже ничего не вернешь. Хозяин обрадовался, поблагодарил солдата и не обратил внимания на предупреждение. Только солдат ушел, стал хозяин лапку испытывать. Хочу, говорит, пятьдесят тысяч денег. Ну, каких-то там ихних денег, марок, например. Полчаса не прошло, подкатывает к его дому посыльный. Вы, говорит, такой-то? Ну я, отвечает хозяин. На фабрике, где работал ваш сын, произошел несчастный случай, и он погиб. Директор фабрики выражает свои соболезнования и выписал вам возмещение в пятьдесят тысяч гульденов. Ну, или там талеров. Хозяин в шоке, прибегает в дом, орет на лапку: ах, ты, мразь, погань, падаль! А ну, верни мне сына! Проходит еще какое-то время, наступает ночь. Кто-то стучит в дверь, хозяин открывает – на пороге его сын. Окровавленный весь, полголовы – нет, рука по локоть отрезана. Да и весь белый, взгляд пустой, губы еле шевелятся. Сейчас бы сказали – зомби. Пусти, говорит сын глухим голосом, папа, меня в дом, я пришел. Хозяин в шоке. Закрыл дверь, накинул засов. Дрожит, зубы стучат. А сын не уходит: в дверь стучит, в окна ломится. Тогда хозяин говорит лапке: хочу, чтобы он исчез. Так и кончились все его три желания.

36
{"b":"32350","o":1}