ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я беседовал особенно много с Тухачевским, который имеет решающее значение (видимо, в силу поста начальника вооружений РККА. – Н.Ч.) в деле сотрудничества с «Рейнметаллом»… Он далеко не является тем прямолинейным и симпатичным человеком, столь открыто выступавшим в пользу германской ориентации, каковым являлся Уборевич. Он – скорее замкнут, умен, сдержан. Надеюсь, что и он будет сотрудничать лояльно, когда он убедится в необходимости и выгодности этого сотрудничества…»[317]

И еще один документ в подтверждение всего вышеизложенного. Это препроводительная записка Ворошилова к стенограмме его разговора с Адамом. Она адресована Сталину и датирована 11 ноября 1931 года.

«Дорогой Коба!

Направляю запись разговора с Адамом. Все сказанное Адамом застенографировано. Свои слова записал с возможной потребностью. Личные впечатления сообщу при встрече.

Привет. Ворошилов»[318]

Военные руководители в СССР, в первую очередь Ворошилов, Тухачевский, Егоров, безусловно, не обольщались сладкоречивыми словами генералов рейхсвера. Они, понимая всю пользу сотрудничества с ним, в то же время знали и истинную цену германской военщины. О чем свидетельствует письмо Ворошилова советскому послу в Берлине Л.М. Хинчуку от 12 марта 1932 года: «…Учитывая в достаточной степени политическое значение рейхсвера и его руководящих кругов для Германии, мы, идя на материальные жертвы, сделали много для того, чтобы иметь хорошие отношения с рейхсвером. Однако, при этом мы никогда не забывали, что рейхсвер с нами «дружит» (в душе ненавидя нас) лишь в силу создавшихся условий, в силу необходимости иметь «отдушину» на востоке, иметь хоть какой-нибудь козырь, чем пугать Европу. Вся «дружба» и сотрудничество рейхсвера шли по линии стремления дать нам поменьше и похуже, но использовать нас возможно полнее…»[319]

Неоднократно уже упомянутый в повествовании военный атташе Германии в СССР Кестринг находился в этой должности дважды: с 1931 до января 1933 года (с приходом к власти Гитлер заменил многих послов и военных атташе) и во второй половине 30 х годов (до начала войны). В январе 1933 года вместо Кестринга прибыл полковник Гартман, кадровый офицер старой императорской армии. В 1932 году он был прикомандирован к разведотделу рейхсвера с целью изучения СССР и РККА. На маневрах рейхсвера в 1932 году сопровождал группу командиров РККА во главе с заместителем командующего войсками Ленинградского военного округа И.И. Гарькавым.

И еще один важный документ, лишний раз подтверждающий тот факт, что связи с германскими военными деятелями, фигурировавшие в обвинительных заключениях по делам М.Н. Тухачевского, А.И. Егорова и других военачальников Красной Армии, были вполне официальными, проходившими в рамках протокола. И более того – «высочайше» одобренными со стороны Сталина и Ворошилова.

«В связи с назначением военного атташе Гартмана, представитель рейхсвера полковник Кестринг по случаю отъезда из СССР 23 января 1933 г. у себя на квартире устраивал прощальный обед. После согласования (19.1.33 г.) этого вопроса Берзиным с Ворошиловым на обеде присутствовали: зам. Наркомвоенмора и председателя РВС СССР Тухачевский М.Н. с женой, начальник Штаба РККА Егоров A.M. с женой, начальник Отдела внешних сношений – Сухоруков, помощник начальника Отдела внешних сношений – Смолин и Шрот»[320].

Конечно, Кестринг был кадровым германским разведчиком со всеми вытекающими отсюда последствиями. И советская сторона, разумеется, знала это. Как знала и то, что, по аналогии с советской разведкой, Кестринг после завершения своей миссии обязательно представит своему руководству в Берлине подробный доклад о состоянии Красной Армии и ее командно-политического состава. У нас есть возможность обратиться к этим материалам. Так что же сообщала германская разведка в начале 1933 года?

«Общая оценка армии. Значение армии в общем поднялось до такой степени, что она в состоянии вести оборонительную войну против любого противника. При нападении на Красную Армию современных европейских армий великих держав, возможная победа их на сегодня может быть поставлена под вопросом. При своем численном превосходстве Красная Армия в состоянии вести победоносную наступательную войну против своих непосредственных соседей на Западе (Польша, Румыния)…

…В основном строительство вооруженных сил закончено. Теперь очевидно настало время по созданию инициативного и волевого командира всех степеней. Однако… налицо опасность, что это не удастся своевременно провести и что средний командный состав застынет на схеме и букве устава. До сих пор армия страдает тем, что, начиная от командира взвода и кончая командиром полка, командир не является еще полноценным. В своей массе они способны лишь решать задачи унтер-офицера. Несмотря на все мероприятия, проблема о командире Красной Армии еще не разрешена…»[321]

Вполне естественно, что арестованные командиры РККА решительно отвергали чудовищную ложь о шпионаже в пользу Германии, тем более о передаче ими германской стороне сведений, составляющих военную тайну. Они утверждали, что многие из названных в деле сведений в сущности являлись несекретными, доступными многим материалами. Например, до 1932 года дислокация стрелковых и кавалерийских частей не составляла никакого секрета. В окружных газетах, в «Красной звезде», то есть в открытой печати ежедневно публиковалось множество заметок из войск с указанием не условного, а действительного наименования полков и дивизий, фамилии их командиров и политработников, мест дислокации, учений, маневров.

По немецким оценкам, «кадровый состав РККА к весне 1932 года составлял 600 000 человек… Всего имелся: 21 стрелковый корпус, 71 стрелковая дивизия, из них 43 территориальных и 1 стрелковая бригада (Узбекская), 4 кавалерийских корпуса, 13 кавалерийских дивизий, 3 кавалерийские бригады… Всего самолетов – свыше 2000. Во флоте всего 211 вымпелов».

Комментируя данную справку, начальник Разведуправления РККА Я.К. Берзин в феврале 1933 года заключил: «Дислокация стрелковых частей и конницы, являющейся до 1932 г. несекретной, отражает полностью в этом отношении наши легальные, а равно и официальные сведения, сообщаемые иногда иностранным военным представителям, находящимся в СССР…»[322]

Сотрудничество между рейхсвером и РККА, как мы уже могли убедиться, не раз получало положительную оценку и со стороны советского военного командования, и со стороны руководства вооруженных сил Германии. Причем немецкие военачальники не без основания считали успехи, достигнутые Красной Армией в 30 е годы, плодом взаимных усилий. Так, полковник Кестринг летом 1931 года писал главе рейхсвера генералу фон Секту, что последствия военной поддержки, оказываемой Германией Советскому Союзу, видны во всей Красной Армии: «Наши взгляды и методы красной нитью проходят через все их военные положения». Еще через несколько лет, уже при режиме Гитлера, тот же Кестринг после окончания Киевских маневров, когда зарубежные военные делегации (Франции, Италии, Чехословакии) дали им высокую оценку, заметил с гордостью: «Мы можем быть довольны этой похвалой. Все-таки эти командиры и начальники – наши ученики».

Определенная доля правды в словах Кестринга имеется. Но только лишь доля и не более! А в остальном какая же все-таки наглость! И это у чопорных кадровых немецких военных! Зачислить в свои ученики талантливых советских военачальников Якира, Дубового, Туровского, игравших главные роли на Киевских маневрах 1935 года, только потому, что они несколько месяцев находились в командировке в Германии с целью ознакомления с системой подготовки войск и участия в маневрах, – это, согласитесь, уже слишком. Несмотря на многое полезное, что вынесли командиры РККА из поездок в войска и учреждения рейхсвера, все-таки нельзя делать такого обобщающего вывода, как это сделал Кестринг. Тем более, что в процентном отношении количество помощи Германии со стороны СССР было значительно больше, нежели в обратном направлении.

вернуться

317

РГВА, ф. 33987, оп. 3, д. 70, л. 267–269.

вернуться

318

Там же, д. 375, л. 21.

вернуться

319

Там же, д. 342, л. 179–180.

вернуться

320

Там же, д. 497, л. 9.

вернуться

321

Там же, д. 457, л. 41–43.

вернуться

322

Там же, л. 46.

116
{"b":"32352","o":1}