ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

…Здесь даже раны на теле Стервятника заживали быстрее. Бальзам из

Леса Ведьм сотворил чудо. Только душу Люгера ничто не могло излечить или хотя бы облегчить лежавшую на ней тяжесть. Он не мог отделаться от назойливых мыслей о том, что, сам того не желая, стал причиной гибели человека, не отказавшего ему в помощи. Отрезанный палец Гагиуса был более чем неприятным предметом, и все же Слот сохранил его в специальном растворе как напоминание о долге, который непременно надо уплатить.

Люгер залечивал раны, восстанавливал силы и проводил дни в меланхолических размышлениях о неизбежном отъезде на запад, в Адолу, и о предстоящей отвратительной игре с генералом Алфиосом.

В Адоле он мог рассчитывать исключительно на собственные силы. Газуес в качестве спутника был бы слишком заметен, и Слот решил оставить его дома. На магию Люгер также не возлагал особых надежд – ее действие могло оказаться столь же скоротечным, сколь и непредсказуемым.

Но однажды ему приснился сон, пугающе конкретный и в то же время мимолетный…

В каждой ночи существовали спасительные периоды пустоты, в которую

Люгер проваливался от усталости после долгих и мучительных часов бессонницы.

И в ту ночь он выдержал изматывающую схватку с собственными фобиями и призраками недавнего прошлого, прежде чем те оставили его в покое до следующей ночи.

…Сон был небытием, пока в него не ворвался отдаленный бой часов и крик какой-то птицы. Может быть, птица тоже кричала о времени. Часы, которые стояли уже около тридцати лет и ключ к которым был потерян, пробили третий час ночи.

Люгер увидел свое тело, распростертое на кровати. Он лежал на спине, хотя никогда не спал в такой позе… Спальня была освещена резким и холодным лунным светом, падавшим сквозь два высоких окна. Тени деревьев и оконных переплетов разбивали комнату на несколько светящихся островов, каждый из которых сохранил часть интерьера. Насколько Люгер мог судить, в нем не было ничего необычного.

Ночь, снившаяся ему, была тихой и безветренной. В ватной тишине он услышал чьи-то осторожные шаги в коридоре и увидел отблески света за приоткрытой дверью. Во сне Люгер принял это как должное; он не вспомнил о слугах и даже не потянулся к оружию, лежавшему тут же, возле кровати.

Темная человеческая фигура остановилась перед дверью спальни. По контрасту с яркой полоской горящей свечи она казалась непроницаемо черной. Потом от массивной тени отделилась рука и толкнула дверь. Заскрипев, дверь отворилась шире, и человек вошел в комнату.

Детали его одежды остались неразличимыми; Слот ясно видел только островерхий капюшон, скользящие блики света на темном плаще и черную перчатку, которая обтягивала руку, державшую подсвечник. Странно, но Люгер не испытывал в том сне даже тени тревоги; появление незнакомца скорее заинтриговало его.

Тот остановился у изножья кровати и поднял свечу повыше. У него не оказалось лица, и Люгер как-то незаметно для самого себя превратился в персонажа одной из мрачных легенд о безликом монахе, давно распространившихся в окрестностях Элизенвара. Однако во сне все представлялось куда более легким и безопасным, чем наяву.

– Поезжай в Гикунду, деревню лилипутов, – сказал вдруг монах без лица. Его голос был низким и приглушенным, как будто доносился до ушей Слота сквозь какое-то препятствие. – Там тебе сделают помощника, которого ты возьмешь с собой в Адолу. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Если ты говоришь о гомункулусе… – начал было Люгер, но человек без лица перебил его:

– Именно. Не будь глупцом. Прислушайся к своим снам. Сделай то, что я говорю, и, может быть, ты закончишь лучше, чем думаешь.

– Да кто ты такой? – брезгливо спросил Люгер.

– Если это производит на тебя впечатление, можешь считать меня посланником магистра Глана, – сказал монах, и Люгер услышал в его тоне нескрываемую насмешку. – Когда получишь гомункулуса, обращайся к его помощи в середине каждой двенадцатой ночи. Но тебе придется питать его человеческой кровью… Что поделаешь, в этом мире все имеет свою цену…

После этих слов монах без лица удалился, держа перед собой догорающую свечу. Когда затихли звуки его шагов, Люгера посетил на удивление глубокий и спокойный сон, в котором не было места кошмарам.

* * *

Наутро у Слота почти не осталось сомнений в том, что ночное посещение действительно привиделось ему во сне. И все же он осторожно завел разговор со служанкой о всевозможных суевериях и вскользь коснулся историй о монахе без лица.

Эта тема явно не доставляла служанке удовольствия, но Люгер был настойчив и вскоре выяснил, что ей известны несколько случаев, когда люди встречали монаха в окрестностях поместья. Более того, она поведала хозяину о том, что, по мнению слуг, в огромном старом доме Люгеров обитает кто-то чужой и живет этот чужой либо в затерянном подземелье, либо в никому не известных комнатах, тайна доступа в которые давно утрачена.

Тут уж Люгер не мог удержаться от смеха. Однако семена, посеянные ночными видениями и мрачной убежденностью слуг, дали свои всходы. И в полдень следующего дня Стервятник уже подъезжал к деревне лилипутов.

Глава пятнадцатая

ГИКУНДА

Теперь уже никто не помнил, когда и почему карликовый народец западных королевств стал селиться в отдаленных местах, куда было достаточно трудно проникнуть обыкновенным людям. Иногда это были селения на болотах, иногда – почти незаметные лесные деревни или пещеры в древних заброшенных каменоломнях. Во всяком случае, карлики не причиняли властям никаких неудобств, кроме того, многие обитатели королевств даже извлекали пользу из их существования.

За время изоляции пути больших и маленьких людей ощутимо разошлись, и теперь, спустя много поколений, их не связывало ничего, кроме вялой торговли и хорошо оплачиваемых услуг, которые лилипуты оказывали некоторым частным лицам с помощью неведомой остальному миру магии.

Карлики были известны главным образом тем, что поставляли уродцев для правящих домов западных королевств, и тем, что владели тайной создания гомункулусов. Последняя служила причиной давней вражды между лилипутами и колдунами всего обитаемого запада, но эту тайну маленький народ хранил свято, как залог своей собственной безопасности. Совершенно безрезультатными оказались многие попытки разгадать ее, а кое-кто даже поплатился за них жизнью, но никогда еще не удавалось доказать причастность лилипутов к чьей-либо смерти. Поэтому жители королевств давно оставили их в покое и относились к ним с суеверной настороженностью.

Ни один торговец или любитель сунуть нос в чужие тайны не сумел достаточно долго прожить в их селениях; никто не знал, что на самом деле происходило внутри их кланов, замкнувшихся от мира, и что творилось в уродливых головах, хранивших нечеловеческое знание. Мимика и выражения лиц карликов стали совершенно непонятными людям. Бесконечно чуждыми казались их нравы, обычаи, способности, цели и, может быть, уродцы многим внушали бы страх, если бы не казались столь безобидными и занятыми исключительно собственными делами.

По свету ходило множество легенд о коварстве лилипутов, их темных обрядах, зловещем колдовстве, порабощающем тела и души, – но все равно среди людей находилось немало тех, кто прибегал к их сомнительной помощи. Одним из таких несчастных теперь оказался Слот Люгер.

* * *

Гикунда была ближайшей к поместью Люгера деревней лилипутов и находилась к северо-востоку от Элизенвара, притаившись в самой глубине бескрайнего дикого леса, в котором не было дорог. Стервятник мог блуждать в его чаще до конца своих дней.

Но в среде подобных ему авантюристов тайные тропы в Гикунду и другие селения лилипутов были известны не хуже, чем адреса оружейных лавок. Поэтому он уверенно направил Тайви к трехсотлетнему дубу, который рос у подножья поросшего лесом холма. В дупле старого дерева до сих пор белели чьи-то кости.

20
{"b":"32410","o":1}