ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Илья Деревянко

Гости из преисподней

Гипнотизм и спиритизм – два рода одного колдовства или магии, запрещенные церковью. Гипнотизеров в древности называли «обаятелями», а спиритов – волхвами, вызывателями духов, то есть бесов.

Православные чудеса в ХХ веке, свидетельства очевидцев

О тяжких духовных последствиях занятий оккультизмом свидетельствуют многочисленные случаи... преступлений, вызванных непосредственным научением духов при спиритических сеансах.

Иеромонах Анатолий Берестов. Число зверя

ГЛАВА 1

Начальник следственной части Н-ского ОВД майор юстиции Евгений Дмитриевич Кожинов возвращался с работы гораздо раньше обычного времени по причине тоски и паршивого настроения. Майор сам не знал, чем конкретно оно объяснялось. Может, погодой? (Апрель 1998 года ежедневно преподносил сюрпризы – то мороз, то слякоть, то вообще черт-те что.) Или внезапной сменой министра и возможными кадровыми перестановками? Или до смерти опостылевшей мерзкой харей начальника отделения полковника Бахусова? Или всем, вместе взятым?

Евгений Дмитриевич так и не понял толком, однако легче от этого не стало. Дела буквально валились из рук, физиономии сослуживцев вызывали тошноту. Воспользовавшись отсутствием шефа, отбывшего якобы на важное совещание, а в действительности, как подозревал Кожинов, в сауну с девочками, он роздал подчиненным руководящие указания, накрутил кое-кому хвоста для профилактики и отправился домой... Белая «девятка» Кожинова черепашьими темпами ползла по забитой транспортом проезжей части, периодически застревая в многочисленных пробках. Майор постепенно накалялся злобой, шевелил густыми рыжими усами и безостановочно матерился.

– Развелось автолюбителей, мать-перемать! Ни пройти, блин, не проехать! – в перерывах между потоками грязной ругани шипел он. – Лучше б пешком пошел! Быстрее б добрался!

Евгений Дмитриевич жил меньше чем в километре от отделения, однако всегда ездил туда на машине, являвшейся как бы визитной карточкой начальника следственной части, символом его преуспевания. В нынешнюю «демократическую» эпоху сотрудники милиции больше не боялись афишировать свое материальное благосостояние, и бестактных вопросов типа «Откуда у вас такие деньги?» люди уже не задавали. Привыкли! Лозунг «Обогащайтесь!» стражи порядка подхватили одними из первых и с усердием претворяли в жизнь, правда, в строгом соответствии с занимаемой должностью. Например, полковник Бахусов отгрохал в ближнем Подмосковье шикарный четырехэтажный особняк. Заместитель Бахусова подполковник Чуев выстроил рядом трехэтажный. Кожинову приходилось довольствоваться двухэтажным и, в отличие от начальства, разъезжать не на джипах, а на отечественной «девятке». Впрочем, Евгений Дмитриевич не терял надежды на лучшую долю. Всему свое время... В последней пробке, всего в двухстах метрах от конечной цели путешествия, Кожинов проторчал не менее двадцати минут, и к тому моменту, когда он добрался-таки до дома, язык его совершенно одеревенел от матерщины, а раздражение достигло наивысшего предела. Загнав машину в гараж-«ракушку», майор поднялся лифтом на шестой этаж и, не желая разыскивать по карманам ключи, с силой ударил ногой в железную дверь своей квартиры.

– Что-нибудь случилось? – удивленно спросила жена Ирина, пропуская мужа в прихожую.

– Р-р-р! – ответил начальник следственной части, стаскивая с ноги ботинок.

– Понятно! – Привыкшая к подобным выходкам «благоверного» Ирина ушла на кухню. Разувшись и сбросив верхнюю одежду, Кожинов прошел к себе в комнату, плюхнулся на диван и прикурил сигарету. «Как же тошно! – подумал он. – Может, напиться вусмерть?!» В этот момент зазвонил телефон.

– Да! – сняв трубку, буркнул Евгений Дмитриевич.

– Привет, Женя! – услышал он голос старого приятеля Романа Сухотина, довольно популярного в среде эстетствующей псевдоинтеллигенции художника-модерниста.

– Привет, – мрачно отозвался Кожинов.

– Ты чего такой смурной? – поинтересовался Сухотин.

– Настроение поганое!

– А-а-а! – понимающе протянул Роман. – Бывает!.. Слушай! – вдруг оживился он. – Дуй ко мне (Сухотин жил в соседнем подъезде). Выпьем по стаканчику, покалякаем о том о сем...

– Ну не знаю, – в нерешительности замялся майор.

– Давай, давай! – подбодрил его приятель. – Скучно не будет! Гарантирую!

– Хорошо, – сдался Евгений Дмитриевич. – Сейчас подойду...

* * *

В квартире художника-модерниста, как всегда, царил невероятный бардак, который тот объяснял посетителям возвышенностью своей творческой натуры, отрешенностью от низменного быта. На полу валялись окурки, огрызки, скомканные бумажки, грязные носки, засморканные носовые платки и прочая дрянь. По стенам были развешаны «шедевры» Сухотина – грубо намалеванные кривые рожи или просто скопления разноцветных пятен. Роман называл это «портретами» и «пейзажами». Воздух пропитался запахом табачного угара, несвежего белья и еще чего-то на редкость противного.

– Ура! Наконец-то! Располагайся, дружище! – завидев Кожинова, радостно завопил Сухотин: патлатый, бородатый, давно не мытый мужчина лет тридцати пяти с блуждающим взглядом шизофреника. – Чувствуй себя как дома, но не забывай, что в гостях... Ха-ха! Шутка! Да, кстати, познакомься с Эльвирой!

Художник схватил майора за рукав и почти силком подтащил к томной, худосочной особе неопределенного возраста с крашеными волосами, бледным лицом и огромными тенями под глазами, расслабленно полулежавшей на кушетке.

– Вот, Элечка, мой старинный друг Женя, – торжественно представил Кожинова Роман. – Мы с ним знакомы едва ли не с пеленок. Вместе на горшках, ха-ха, сидели!

«Элечка» вяло кивнула.

– Она талантливая поэтесса, а также медиум и экстрасенс, – не переставал болтать Сухотин, деловито вытаскивая из стенного бара бутылку водки и разливая по стаканам.

– Ме... чего? – удивился Кожинов.

– Медиум. Человек, способный к общению с духами. Ну, вздрогнули. – Художник залпом проглотил свою порцию. – Вот огурчик. Закуси! – рыгнув, посоветовал он майору, с трудом проталкивающему вовнутрь теплую водяру.

– С духами? Чушь собачья! – кое-как отдышавшись, скептически усмехнулся Евгений Дмитриевич.

– Вовсе нет, – возразил Роман. – Блаватскую[1] читал?

– Нет.

– Эх, темнота-темнота!

– Но, но! Полегче на поворотах! – нахмурился Кожинов, с детства отличающийся болезненным самолюбием. – Медиум! – презрительно поджав губы, передразнил он приятеля. – Может общаться с духами! Бред сивой кобылы!

– Вы ошибаетесь, – вмешалась в разговор Эльвира, до сей поры практически не подававшая признаков жизни. – Астральный мир отнюдь не вымысел, и смею вас заверить – он не менее реален, чем наш материальный! Духи умерших действительно вступают в контакт с людьми, но не со всеми, а с теми, кто обладает особым даром! Я могу это доказать! – В глазах поэтессы вспыхнули фанатичные огоньки.

Евгений Дмитриевич недоверчиво хмыкнул. «Разыгрывают! – подумал майор. – Сейчас начнут какие-нибудь фокусы демонстрировать! А впрочем, пускай покривляются. Все ж развлечение!»

– Ладно, – вслух сказал он. – Докажи.

Эльвира поднялась на ноги и направилась в соседнюю комнату, жестом пригласив обоих мужчин следовать за ней.

В маленькой восьмиметровой комнатке не было почти никакой мебели. Только круглый деревянный стол с нарисованными по краям масляной краской буквами алфавита, пять стульев да образчики сухотинской мазни на стенах.

– Будем тарелку вертеть?[2] – догадался Кожинов, слышавший краем уха о технике проведения спиритических сеансов.

– Не обязательно тарелку, – снисходительно улыбнулась Эльвира. – Сгодится и карандаш.

вернуться

1

Блаватская Е. П. (1831—1891) – известная сатанистка, яростная противница Православной церкви. Автор ряда книг по оккультизму. Основательница пресловутого «Теософского общества», члены которого, помимо прочего, занимались спиритизмом. (Здесь и далее примечания автора.)

вернуться

2

Один из наиболее известных способов общения с «духами умерших» (а в действительности с бесами) на спиритических сеансах. На тарелке нарисована стрелка. Отвечая на заданный вопрос, потусторонний гость вращает тарелку, а стрелка поочередно указывает на буквы. Впрочем, способов этих несметное множество. Для беса главное не техника его вызывания, а желание людей с ним контактировать.

1
{"b":"32428","o":1}