ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Держи. – Евгений Дмитриевич достал из нагрудного кармана шариковую ручку, подумав про себя: «Карандаш-то твой наверняка намагничен. Посмотрим, как ты теперь выкрутишься!»

Эльвира, однако, нисколько не смутившись, положила авторучку на середину стола, зажгла свечи, потушила верхний свет, занавесила окно темной шторой и плотно закрыла дверь.

– Садитесь, – предложила она Кожинову с Сухотиным. – Возьмите меня и друг друга за руки. Образуем цепь. Кроме того, вы, Евгений, – в голосе медиума зазвучали ехидные нотки, – вы сможете убедиться, что я не фокусничаю, не пользуюсь магнитом или другими техническими приспособлениями.

«Во ведьма! – мысленно изумился Кожинов. – Прямо мысли мои прочитала!» Скептицизм его заметно ослабел. Все трое расселись вокруг стола. Воцарилась гробовая тишина. Полумрак, безмолвие, слегка колеблющиеся язычки свечей настраивали на мистический лад. Прошло несколько минут. Внезапно авторучка зашевелилась, указав концом на букву «Я». Затем на «З», «Д», «Е», «С» и «Ь».

Евгений Дмитриевич содрогнулся, моментально покрывшись холодной испариной.

– Дух откликнулся! Спрашивайте, – шепнула ему Эльвира.

– К-к-кто в-вы? – заплетаясь языком, промямлил Кожинов.

– Твой отец, – последовал незамедлительный ответ.

– Папа?! – удивился майор. – Не может быть!

– Может! Привет, засранец!

От неожиданности Евгений Дмитриевич едва не свалился на пол вместе со стулом. Слово «засранец» являлось излюбленным обращением к сыну Кожинова-старшего, умершего от запоя без малого десять лет назад. Причем предок пользовался им исключительно в узком семейном кругу.

Ни Сухотин, ни тем более Эльвира знать об этом не могли. Следовательно, вероятность мошенничества с их стороны исключалась[3].

– Не ссы, бамбино, а то намочишь динамит! – подбодрил Кожинова дух, и Евгений Дмитриевич окончательно уверовал, что общается с покойным папашей, питавшим при жизни неизлечимое пристрастие к вульгарным, дешевым каламбурам.

– Скоро ли подлец Чуев перестанет отравлять мне жизнь? – справившись с волнением, задал он первый вопрос...

* * *

В эту ночь Кожинов уснуть не смог. «Дух отца» рассказал немало интересного. Например, что следователь Вадим Кабанов усердно стучит Чуеву, практикантка Овечкина трахается с полковником Бахусовым из карьеристских соображений, подозреваемый в краже Игорь Бардаков «слаб в коленках» и, если хорошенько поднажать, расколется как гнилой орех, сдаст с потрохами своего подельника Никиту Пыжова и т. д. и т. п. Но главное другое – сегодня умрет заместитель начальника отделения подполковник Борис Петрович Чуев, к которому Кожинов питал давнюю лютую ненависть. Подполковник в настоящий момент находится на больничном (а на самом деле, по утверждению «отца», в тяжелейшем запое) и покончит с собой около пяти утра в приступе белой горячки[4].

«Хоть бы сбылось! Хоть бы сбылось!» – мысленно твердил разгоряченный Евгений Дмитриевич, ворочаясь с боку на бок. Смерть Чуева разом решала множество серьезных проблем, открывала блестящие перспективы...

Едва забрезжил рассвет, сгорающий от нетерпения Кожинов вскочил с постели, судорожно побрился, несколько раз порезавшись при этом, выпил подряд четыре чашки черного кофе, надел свой лучший костюм и прискакал на работу раньше всех, чем немало удивил заспанного дежурного...

ГЛАВА 2

Известие о гибели Чуева превратило Н-ское отделение милиции в подобие взбудораженного улья. Фавориты подполковника впали в уныние, а враги с трудом сдерживали дьявольскую радость. В десять утра Бахусову позвонили из отделения Г-ского района, где проживал покойный, и сообщили, что Борис Петрович в пять минут шестого выпрыгнул из окна двенадцатого этажа. Вскоре контрабандой поступили подробности... «Бухал неделю не просыхая!.. Допился до белой горячки!.. Чертей по квартире гонял!.. Дверь комнаты изнутри запер и посмертную записку оставил, сплошь матерную!..» – шушукались по углам сотрудники. Майор Кожинов млел от счастья. «Избавился-таки от мерзавца! Отлились кошке мышиные слезки! Сдох поганец! Скопытился! Гы-гы-гы! – сладостно трепеща, думал он. – Ай да папа! Ай да молодец! Предсказал все с точностью до мелочей! Но раз это сбылось, значит, должно сбыться и остальное! Ща-а-ас проверим! У кого там дело Бардакова?! Ба-а! У нашего стукачка Вадика! Чудесно!»

Набрав по внутреннему телефону номер следователя Кабанова, Евгений Дмитриевич медовым голосом сказал в трубку:

– Зайди ко мне. Есть разговор.

Вадим Кабанов, узкоплечий, задастый, похожий на бабу мужчина лет двадцати пяти, пулей прилетел на зов и замер возле дверей, взирая на начальника следственной части с холуйской преданностью.

– Как движется дело Бардакова? – ласково поинтересовался майор.

Следователь замялся в смущении:

– Пока никак, Евгений Дмитриевич, однако я предполагаю...

– Нехорошо, Вадим! Ох, нехорошо! – сурово прервал его Кожинов. – «Я предполагаю»! – с сарказмом передразнил он подчиненного. – Нужно не предполагать, а работать!

В глазах майора сверкнули молнии. Кабанов съежился, как побитая шавка.

– Безобразие! – гневно воскликнул майор. – Столько возиться с пустяковой кражей! (Бардаков подозревался в похищении трухлявого допотопного компьютера из здания строительного техникума.) Стыд и позор! Нет, дальше так продолжаться не может!

– Евгений Дмитриевич, я... – жалобно начал следователь. – Молчать! – треснул кулаком по столу Кожинов. – С меня достаточно! Когда ты собираешься в очередной раз допрашивать подозреваемого?!

– С-сегодня! Ч-через ч-час!

– Хорошо. Приведешь его ко мне. Я поговорю с ним сам! Посмотрим, что это за фрукт!

Проводив Кабанова грозным взглядом, начальник следственной части злорадно ухмыльнулся.

* * *

Игорь Бардаков, учащийся второго курса вышеупомянутого техникума, худощавый черноволосый парень с трусоватыми глазками-бусинками, неловко примостился на краешке стула и с опаской посматривал на коренастого усатого майора, расхаживающего взад-вперед по кабинету. Зловещее молчание Кожинова давило ему на психику, хотя он знал – улик против него нет. Следствие базировалось лишь на показаниях уборщицы тети Дуси, видевшей, как Бардаков накануне кражи с подозрительным видом ошивался возле компьютерного класса.

– Сознаешься или как?! – внезапно остановившись, гаркнул начальник следственной части.

– В чем? – нервно встрепенулся подозреваемый и в ту же секунду получил хлесткую пощечину.

– За-а что-о?! – выдавил он.

– Здесь вопросы задаю я! – процедил майор, наградив парня второй затрещиной, на сей раз по уху. – Колись по-быстрому, сучонок.

Бардаков всхлипнул.

– Пыжов сдал тебя с потрохами! – вспомнив упомянутую «отцом» фамилию, блефанул Кожинов. – Получишь на полную катушку как инициатор и организатор кражи!

– Я-я-я?! – опешил подозреваемый. Лицо его посерело, покрылось мелкими каплями пота. Глаза приобрели затравленное выражение.

– Ну да, ты! – поняв, что угодил в точку, хищно замурчал начальник следственной части. – Жаль мне тебя. Честно, жаль! Минимум лет пять отсидишь, а Пыжов отделается условным наказанием! Ведь ты его силком заставил, бил, угрожал...

– Нет! – вскричал парень. – Все было не так!

– А как? – вкрадчиво осведомился Кожинов. Окончательно сломавшийся Бардаков начал подробный рассказ...

* * *

– Ну вот! – сияя самодовольной улыбкой, заявил начальник следственной части, демонстрируя Кабанову собственноручно написанные показания Бардакова. – Меньше часа ушло. Плевое дело.

– Вы гений! – подобострастно прошептал следователь, закатив глаза в верноподданическом умилении. – Вы...

– Заткнись! – зло отрезал Кожинов. – Поздно спохватился!

– Что поздно? – не врубился Кабанов.

вернуться

3

Бесы отлично осведомлены о мельчайших подробностях жизни любого человека и умеют мастерски копировать его родственников или знакомых. На первоначальном этапе – основная задача нечисти завоевать доверие к себе. Именно этим и занимается демон, представившийся отцом Кожинова. На самом же деле вызвать мертвого путем магических манипуляций невозможно. Души умерших постоянно находятся в том месте, которое определил им Господь до Страшного суда, а если являются ныне живущим, то крайне редко, по особому попущению Божию и уж никак не во время спиритических сеансов (подробнее см.: Монах Митрофан. Загробная жизнь. М., 1994; Иеромонах Серафим Роуз. Душа после смерти. СПб., 1994).

вернуться

4

Бесы не знают будущего, известного одному лишь Богу, однако они умеют предугадывать некоторые события, либо непосредственно подготовленные нечистой силой, либо вполне закономерные в результате совокупности черт характера конкретного человека, его образа жизни и сложившейся ситуации. Так, например, хроническому наркоману нетрудно предсказать смерть от наркотиков или из-за наркотиков. В случае успеха своего «пророчества» дьявол его всячески рекламирует и использует для обольщения душ людских (см.: Дьявол и его нынешние чудеса и лжепророки. М., 1994, с. 110—113, 116—119).

2
{"b":"32428","o":1}