ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Роковой сон Спящей красавицы
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Курс исполнения желаний. Даже если вы не верите в магию и волшебство
Тараканы
Иллюзия греха. Поддельный Рай
Без надежды на искупление
Попутчица. Рассказы о жизни, которые согревают
Взлом маркетинга. Наука о том, почему мы покупаем
Звезды и Лисы
Пепел умерших звёзд

Поверженные охранники между тем более-менее очухались, поднялись на ноги и сгрудились возле двери, стараясь держаться от меня подальше.

Кощей бешено расхохотался.

– Ну, как на проверку мой «слабосильный»?! – сквозь смех выдавил он. – По-прежнему не внушает доверия?! Или ты передумал? Ладно, давай гони обещанные бабки!!!

Растерянный Леша безропотно извлек из барсетки пухлую, перетянутую резинкой пачку, механически пересчитал, молча протянул ее Толику, затем громко икнул и вялым мановением толстой руки приказал сконфуженным «качкам» удалиться.

– Ну так как?! – настойчиво повторил Кощей.

– Превосходно!!! Обалденно!!! Выше всяческих похвал!!! – по-куриному заквохтал опомнившийся бизнесмен. – Вы, молодой человек, великолепный боец!!! Профессионал экстра-класса!!! Я, естественно, принимаю вас на работу. Жалованье – пять тысяч долларов в месяц. Прямо сейчас мы проедем в мой офис, я выплачу причитающийся вам аванс (две с половиной тысячи), проинструктирую насчет обязанностей и познакомлю с профессором Сперанским, а также с некоторыми другими коллегами. Потом начинайте, не мешкая, готовиться в дорогу. Экспедиция отправляется на место раскопок завтра утром.

Утерев носовым платком взопревшее лицо, Константинов грузно поднялся с кресла.

– Прощай, Толик, – сказал я, крепко пожимая протянутую недавним шефом руку. – Не поминай лихом!

– Прощай, – тихо отозвался он и сунул мне в карман полученную от Константинова пачку. – Твое «выходное пособие», – в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил Бессарабский. – Невзирая на недавние разногласия – давай расстанемся друзьями!!!

– Давай! – охотно согласился я и... внезапно замер, пораженный дурным предчувствием. Почудилось мне, будто не увижу я больше Анатолия живым. Перед помутившимися глазами мелькнули расстрелянная машина, лужа крови на асфальте и...

– Идемте, молодой человек! Время поджимает! – приглушенно, как сквозь вату донесся до моих ушей голос Константинова. Я встряхнул головой. Наваждение исчезло.

Вместе с жирным Лешей я вышел из дома и, уже садясь в машину, зачем-то посмотрел на окно Толикова кабинета. Навалившись грудью на подоконник, Бессарабский неотрывно глядел мне вслед...

Глава II

В расположенном неподалеку от центра Москвы шикарном офисе господина Константинова (которого, в отличие от Кощея, все прочие уважительно именовали Алексеем Георгиевичем) меня познакомили с Дмитрием Афанасьевичем Сперанским, доктором исторических наук, профессором, крупным специалистом по культуре древних славян. В диссонанс звучным титулам смотрелся он довольно непрезентабельно; эдакий дерганый, суетливый, всклокоченный старикашка с маленькими круглыми очками на длинном угреватом носу. В разговоре профессор сильно картавил, часто заикался и комкал слова. Неряшливые пегие волосы Сперанского были обильно усыпаны перхотью. На кончике носа висела сопля... Ни дать ни взять – ходячая карикатура на ученого!

Кроме того, я встретился с двумя другими будущими коллегами: врачом экспедиции Татьяной Меньшиковой и вторым «суперкрутым» – тридцатипятилетним Валентином Шевченко. Молоденькая смешливая врачиха мне сразу понравилась, а вот новоявленный напарник (ветеран Французского Иностранного легиона) совсем напротив! Но отнюдь не из-за его прошлого[11].

Просто я инстинктивно почуял в Валентине нечто на редкость грязное, злое, опасное и моментально проникся к нему острой, настороженной неприязнью. (Как позже выяснилось – не напрасно!)

По окончании процедуры знакомства я получил обещанный Константиновым аванс, а потом, уединившись с ним в кабинете, – тщательный инструктаж, длившийся не менее часа. (Некоторые, казавшиеся ему особо важными нюансы Алексей Георгиевич повторял по нескольку раз подряд.) Любитель антиквариата оказался большим перестраховщиком и, похоже, нисколько не верил в людскую порядочность! Помимо защиты кладоискателей от посягательств со стороны в мои обязанности входило держать под бдительным контролем самих археологов (дабы не проворовались ненароком), записывать на бумаге подробный перечень найденных ценностей, ни на минуту не выпускать их (т.е. ценности) из поля зрения, регулярно докладывать Константинову об обстановке на месте раскопок и... внимательно присматривать за напарником!(Мало ли чего?)

Вот так-то!!! (Между прочим, я до сих пор не сомневаюсь, что Шевченко было отдано аналогичное указание!)

По завершении инструктажа Алексей Георгиевич вручил мне новенький пистолет Стечкина, десяток запасных обойм, три гранаты «Ф-1», мобильный телефон «Эриксон» для поддержания связи и велел явиться завтра в офис к десяти утра.

Расставшись с Константиновым, я добрался общественным транспортом до арендуемой мной однокомнатной квартиры на окраине города, сложил в рюкзак свои нехитрые пожитки (плюс предоставленный шефом «арсенал»), принял прохладный душ, до одиннадцати вечера бездумно протаращился в телевизор, завел будильник на половину восьмого, проглотил несколько таблеток снотворного, улегся в постель и вскоре уснул...

* * *

Ночь прошла скверно. Во сне я внезапно осознал до конца то настоящеевоенное преступление, на которое начальство не обратило ни малейшего внимания, и мучился запоздалым раскаянием. (Прежде я испытывал на сей счет лишь смутное душевное беспокойство.) Пригрезились мне и непосредственные жертвы преступления, а именно: сержант-контрактник Игорь Васюков и младший лейтенант Валерий Лобов. Оба в изодранном, заляпанном кровью обмундировании, со страшными ранами на мертвых телах. Покойники не выдвигали никаких обвинений. Вообще ничего не говорили!!! Только смотрели с немым укором. Я же рыдал навзрыд, пытался просить прощения, но язык почему-то не повиновался. Так продолжалось бесконечно долго. Затем вдруг мои бывшие подчиненные бесследно исчезли, а вместо них появилась Фарида Мусаева: изъеденная могильными червями, с адским пламенем в пустых глазницах подгнившего черепа, и начала пронзительно верещать: «Мы вместе будем жариться в аду, офицерик! Помнишь ту нашу с тобой встречу, первую и последнюю на Земле? Так вот, скоро мы встретимся вновь, в Загробном мире, и не расстанемся во веки веков!!! Я даже готова выйти за тебя замуж! Сатана дал на сей счет особое разрешение! Свадебку сыграем! Хи! Хи! Хи!!!»

– Ну-у-у нет!!! Никогда!!! Не дождешься, нечисть проклятая!!! – в отчаянии закричал я, с трудом двигая странно онемевшей рукой, перекрестился и... проснулся. Весь в слезах и холодном поту.

Часы показывали половину шестого утра. Минут пятнадцать я неподвижно просидел на постели, тяжело дыша, словно загнанная лошадь. Потом, относительно успокоившись, поднялся на ватные ноги и, пошатываясь, побрел в ванную комнату приводить себя в порядок. Засыпать по новой я, если честно, попросту боялся!..

* * *

Экспедиция отправилась от здания офиса в 10 часов 30 минут на двух автомобилях: новеньком блестящем микроавтобусе «Шевроле» и более вместительной, но неуклюжей, обшарпанной, порядком изношенной, прямоугольной колымаге, судя по ряду характерных признаков ранее принадлежавшей фирме «Ритуал». Кроме уже известных мне лиц, в состав экспедиции входили некий Авдей Залумян – сорокалетний, волосатый мужчина с противной, блудливой физиономией; его помощник – девятнадцатилетний Сергей Астахов или попросту Сержик (женоподобное, белобрысое существо с заостренной лисьей мордочкой), а также десяток иностранных чернорабочих. Залумян считался вторым после Сперанского руководителем раскопок, но не научным, а как бы «техническим». Дело в том, что он возглавлял фонд недоброй памяти «правозащитника» Глюкозова (отъявленного предателя и клеветника, ныне, надо полагать, жарящегося в аду), организовывал многочисленные выставки– распродажи и, по утверждению Константинова, мог с предельной точностью (плюс-минус десять долларов) определить на глазок рыночную стоимость любой археологической находки. Астахов официально именовался «секретарем-референтом», а по сути был обычным лакеем и, как позже выяснилось, наложником Залумяна. (Глава глюкозовского фонда являлся, оказывается, активным педерастом.)

вернуться

11

Обычно кадровые российские военные (пускай и бывшие) относятся весьма неприязненно к тем нашим соотечественникам, которые служили наемниками в иностранных армиях. Так, даже в разгар боевых действий в Чечне большинство военкоматов решительно давали «от ворот поворот» подобным воякам. (Кстати, хорошо подготовленным в военном и физическом отношении.) Исключение составляли лишь русские добровольцы, воевавшие на Балканах на стороне сербов.

3
{"b":"32468","o":1}