ЛитМир - Электронная Библиотека

Билли делает мощный выдох и разжмуривается. Бросает короткий взгляд на подобравшегося лейтенанта.

– Вы-то, – говорит, – чего так напряглись, мистер Гибсон? Напрягаться – моя работа. А ваша – других напрягать.

Лейтенант открывает было рот, но тут вклиниваюсь я.

– Будь хорошим мальчиком, Билли, не тяни резину.

– Осознал, – кивает Билли. – Ну, что вам сказать, миссис Палмер. Ничего страшного. Но мое сообщение может несколько удивить вас.

– Мой мальчик… Он здоров?

– Здоровее нас всех, мэм. Будьте любезны, припомните, Ронни никогда не говорил вам, что его привлекает карьера военного?

Лейтенант уже не готов пристрелить Билли. Он пытается сопоставить два образа – тот, что «соси бензин», и вот этот, с грамотно построенными фразами.

У Билли даже осанка переменилась. Он сидит, как аристократ, черная дылда. Как царь небольшого, но опасного народа.

– Военный… – шепчет дамочка и бледнеет.

– Насколько я понял, мэм, ком вашего сына заблокирован неспроста. Ронни сейчас в каком-то закрытом лагере. Это очень похоже на вступительные тесты войск специального назначения. Так что наберитесь терпения – еще месяц он не отзовется. Если, конечно, раньше не даст слабину. Хотя у меня сложилось впечатление, что ваш сын полон решимости продержаться до конца. Он упорный парень.

– Спецназ… О, боже! Но разве туда берут кого угодно?

– Простите, мэм, но ваш сын не «кто угодно». Он морпех.

Дамочку, кажется, сейчас хватит удар. В переносном смысле. Физического здоровья у нее на двоих.

– Ну, мы пойдем, миссис Палмер, – быстро говорит лейтенант. – Будем надеяться, что все так и есть, как сказал Вильям. Рад за Ронни, рад за вас, безусловно, проверю информацию по официальным каналам…

А сам меня за рукав дергает.

Билли встает и отвешивает миссис Палмер церемонный поклон.

Миссис Палмер терзает платок и бормочет: «Ронни, мой Ронни, как же ты мог так расстроить мамочку…»

Лейтенант чуть ли не волоком тащит нас на крыльцо.

– Уффф! Успели сбежать. А то сейчас начнется…

Из-за двери раздается тихий, но уверенный вой.

– Пошли, пошли! – командует лейтенант, толкая нас от дома.

Вой набирает обороты.

– Спасибо, Вильям, – говорит лейтенант, протягивая Билли руку. – И простите мне эту небольшую проверку. Я просто обязан был, понимаете? Ну, согласитесь… Все так и есть, Ронни никогда не работал брокером, он капрал морской пехоты и очень хорошо себя чувствует.

У Билли цепочка по-прежнему свисает из кулака. И этот кулак он подносит к физиономии лейтенанта. Без угрозы. Просто тычет кулаком ему в нос.

– А эта Палмер, дура набитая… – лейтенант обрывает фразу и застывает с открытым ртом.

Сейчас Билли ему влепит за «небольшую проверку».

– Вы, мистер Гибсон, – говорит Билли, растягивая слова и глядя сквозь лейтенанта, – всегда были влюбчивы. Но еще вы были неисправимым романтиком. Поэтому ни одной из своих женщин вы никогда не изменяли…

Повисает мучительная пауза.

А в беленьком домике все громче воют и уже вроде бы рычат. Сейчас кидаться начнут.

– И супруге вы не изменяете, даже когда очень хочется…

У лейтенанта из-под фуражки стекает обильный пот. Лейтенант страшно, до судорог, боится того, что Билли может сказать дальше. Ведь соврет, зараз – и не проверишь. А и не соврет – не докажешь. И мучайся потом до конца своих дней, до посинения и трупного окоченения.

Билли медленно-медленно расплывается в улыбке.

– Такие дела, лейтенант! – победоносно сообщает он, убирает кулак и вешает камень на шею.

Сует руки в брюки и уходит, держа курс на центр города.

Лейтенанта забирает нервный тик. Щека дергается.

– Облегчить вашу участь? – говорю.

Лейтенант хрипит, откашливается и наконец спрашивает, пряча глаза:

– Как – облегчить?

– Билли не может вычислить то, на что намекал. Он легко установит, где сейчас ваша жена или как себя чувствуют ваши прежние симпатии. Но прощупать их на предмет неверности – фигушки. Не его амплуа.

Лейтенант недоверчиво на меня косится.

– Это Всевидящий Камень, – объясняю. – Просто Всевидящий. Не путайте со Всезнающим.

– И такой есть?!

– Айвен! – орет Билли издалека. – Хлоп твою железку, ты идешь, или что?

– Информация никуда не исчезает, мистер Гибсон. Все наши поступки оставляют следы. Но это вне компетенции Билли. Он видит то, что есть здесь и сейчас.

– Как же он так вскрыл мое прошлое?

– Легко. Ведь оно запечатлено в вас, мистер Гибсон.

Лейтенант размышляет.

– Осознали? Вот и чудесно. А нам с напарником полезно будет пропустить по кружечке холодного пива. Не бойтесь, запой окончен. Где мы обретаемся, знаете.

Возвращается Билли. Кладет руку мне на плечо. И говорит лейтенанту сверху вниз:

– Без паники, лейтенант. Все будет штатно. Я тебя уже простил. И даже Марвина твоего вонючего простил. Раз уж нам работать вместе, ссориться нельзя. Людям доброй воли надо держаться заодно. Командой надо быть, хлоп твою железку! Осознал? Но если кто еще прикоснется к машинам – бензина отсосет по полной. И ты мне не помешаешь. Идем, Ванья.

Билли меня уводит, а лейтенант остается стоять на тротуаре, думая, не совершил ли он, случаем, ужасной ошибки, задержав нас в городе.

Я это затылком чувствую.

И то, что лейтенанту позарез нужна помощь в каком-то затянувшемся безнадежном расследовании, – тоже чувствую.

– Сейчас по пиву и обедать, – мечтательно произносит Билли. – А здесь ничего. Славное местечко, и народец смешной.

– Жарковато только.

– А мне самое оно.

– Кто бы сомневался. Билл, давай все-таки сходим в Африку, если будет груз. Разок, а?

– Хрена, – Билли мотает головой. – Договорились ведь. У меня психика тонкая, ранимая. Не могу я смотреть на бардак, в котором живет народ моих предков.

– А я, значит, могу?

– Это у тебя дурацкий русский стереотип. Ах, несчастная Россия, как в ней все плохо! Любите вы прибедняться. Не заметил я, чтобы у вас там было плохо. Жратвы навалом, кругом блондинки и «Мерседесы». Вот на моей исторической родине – точно жопа.

– В Намибии, говорят, «Мерседесов» еще больше, чем в России…

– Эй, мистер! Можно вас на минуточку?

Два шкета лет по десять, оба в футболках с надписью «Уличный гонщик». Понятненько.

– Мистер, мы тут поспорили… У вас же «Локхид Альбатрос Т5»?

– Целых два, сынок, – Билли улыбается во всю физиономию.

– «Тэ-пятая» может выйти в космос?

– Что ты, дружище! У «тэшки» потолок двадцать миль. И, по правде говоря, она неустойчива уже на восемнадцати. Болтается, как мыло в ванне.

– Я же сказал! – торжествует один шкет. Другой опускает глаза.

– «Тэ-пятой» просто не надо ходить так высоко, – объясняет Билли. – Это машина для трассы. Отличная машина, очень быстрая.

– Спасибо, мистер.

Мы идем своей дорогой, мальчишки позади обмениваются тумаками. Начал, конечно, проигравший.

– Честный ты парень, Билли, – говорю. – Правдивый.

– Мальчика интересовал потолок «Т5». Я дал ему справку.

– А если бы он спросил – мистер, у вашей «Т5» какой потолок?

– Тогда бы я сказал – мальчик, у меня не стандартная «тэшка», а «Т5 Эволюция»…

– А если он…

– Ванья, почему ты такой зануда?

– Просто болтаю, – говорю. – Хочу отвлечься. Понимаешь, там, в баре, под стойкой, бочонок охлажденного светлого пива. И он меня зовет. Он кричит: «Ваня, беги скорее, выпей меня!» Чтобы не сойти с ума от его воплей, я создаю помехи.

– А мне, – Билли вздыхает, – ужасно хочется за руль. И на трассу.

Да, за руль и на трассу… Я смотрю в небо и вдруг понимаю: уже несколько лет не видел Землю.

Когда долго не видишь Землю со стороны, начинаешь относиться к ней неправильно. Как к некой твердыне, которую можно попирать ногами. А Земля-то живая. Одно время я мечтал всех идиотов, которые тут устраивают войны и прочие гадости, вытащить на сотню миль вверх и заставить их осознать, где они на самом деле живут. И как осторожно тут надо себя вести.

4
{"b":"32499","o":1}