ЛитМир - Электронная Библиотека

Появился Кучкин, мокрый и трясущийся.

– Дерьмо, как это моментально! – выпалил он, и все его поняли.

Английский у Кучкина был сугубо прикладной, зато доходчивый. И вправду, атмосфера на станции испортилась поразительно резко.

– Все не работает! Это конец! – сообщил Кучкин, оглядывая коллег и веселея на глазах. – Командир, жду приказаний!

– Несколько часов мы продержимся, – сказал Шульте. – Думаю, не меньше двух. Через двадцать минут будет Земля, они смогут консультировать нас. Давайте займемся диагностикой. Поделим роли. Господин Рожнов смотрит, как у нас с подачей, господин Кучкин разбирается с обогревом, на мне контроль влажности. Каждый идет по цепи и, что видит, тут же комментирует голосом. Есть поломка, нет поломки – говорите вслух. Господин Аллен… Э-э… Не понял. Чарльз! Где вы?

– Здесь он. – Кучкин мотнул головой. – Сзади меня. Думаю, пошел за блоками в инженерный. Они там.

– Я еще не поставил ему задачу!

– Чарли умный.

– Мне не понравилось его лицо. Оно не было умным. Оно было… Незнакомым.

– Остановите это, – попросил Кучкин. – Каждый нервничает. Очень странное положение. Финально нештатное. Так начнем работать?

Они расползлись по стенам и потолку. Минуту-другую в головном слышно было только пыхтение и возгласы: «Я не понимаю!», «Ох, дерьмо!», «Но тут все в норме!», «Ох, дерьмо!», «У нас точно напряжение не падало?», «Что за чертовщина?!», «Я совсем ничего не понимаю!», «Кто-нибудь что-нибудь понимает?».

Потом Шульте спросил:

– Какого черта он делает в спускаемом?

И тут мягко хлопнула крышка люка.

На миг воцарилась тишина.

– Убийца… – негромко констатировал Рожнов.

– Наша ошибка, – сказал Шульте. – Мы его запугали. Он же новичок.

– Может быть, это случайность, – туманно предположил Кучкин.

Еще через секунду все трое хором заорали:

– Ча-ар-ли!!!

И бросились, нещадно толкая друг друга, в переходной.

Им понадобилось совсем немного времени, чтобы уяснить: астронавт НАСА Чарльз Аллен заперся в четырехместном спускаемом аппарате российского производства, на вызовы по интеркому не отвечает, чем занимается – непонятно, и в общем, Бог знает, чего теперь от упомянутого астронавта ждать.

Шульте натурально позеленел. Рожнов схватился за голову. А Кучкин деловито спросил:

– Куда подевался биг рашен хаммер?

– Заче-ем? – простонал Рожнов. – Молотить по крышке?!

– Да-а!!! – заорал Кучкин. – Именно! Падла! Гнида! Расшибу! Изуродую! Где?!

И улетел в инженерный.

– Похоже, наш коллега слегка потерял голову, – через силу выдавил из себя Шульте. – Рожнов. Помогите. Чарли может отстыковаться быстрее, чем мы думаем. Нужно закрыть внутренний люк.

– Ни черта он не отстыкуется, – сказал Рожнов очень уверенно. – Но люк давайте закроем, да.

– Я тоже знаю, что он не отстыкуется, – непоследовательно согласился Шульте.

– Почему вы знаете это? – заметно удивился Рожнов. На родном языке он наверняка ляпнул бы: «А вы-то откуда знаете?» – выдавая себя с головой любому мало-мальски сообразительному русскому.

– Понимаю людей. Но… Закрываем?

– Безусловно.

В переходной влетел Кучкин, еще злее, чем был.

– Нарочно спрятал?! – накинулся он на Рожнова. – А что это вы тут делаете?! Зачем?! Пусти! Дай! Убью гада! Сучара насовская, ковбой сраный, ты чей спускач угнал, техасская вонючка?! Наш родной тээм-четвертый! Да за такое полагается яйца на кардан намотать!..

– «Союз» не «Жигули», кардана нет, – сказал Рожнов спокойно. – И вообще не мешай. Командир! Я взял. Толкаем.

– Свиньи! – рявкнул Кучкин и опять улетел.

– Да, – вздохнул Шульте, – немного потерял голову…

– Я думал, вы это про Аллена.

– Нет, Чарли потерял голову совсем. Так, закрыли. Теперь подтягиваем.

– Есть. Уфф… Нечем дышать. И давит на уши. Как тяжело.

– Дальше будет еще тяжелее. Как вы считаете, господин Кучкин скоро успокоится? Работать должны все. Или мы погибнем.

– Увидите, через пару минут он будет о’кей. Поразительное невезение! Трое суток до «Осы»! И поразительная неисправность. Вам не кажется, что это саботаж?

– Я не знаю, – сказал Шульте. – Честно. Посмотрим. Давайте пока выживать.

Снова появился Кучкин.

– Нету… – выдохнул он с таким похоронным выражением, будто у него пропал не биг рашен хаммер, а смысл жизни. – И что делать?

– Пустите меня, пожалуйста, – грустно попросил Шульте и просочился в головной.

– Это ж надо так влипнуть! – снова набрал обороты Кучкин. – Это ж надо так влететь! Это же какой-то просто конец! Это же не поверит никто, если рассказать!.. Между прочим, а чего наш дорогой американский гаденыш там вошкается? Почему не отстыковался до сих пор?

– А он не может, – сказал Рожнов, через плечо коллеги наблюдая, как Шульте потерянно висит посреди головного, развернув перед собой инструкцию.

– Чего – не может?

– Да ничего. Тебе будет легче, если я расскажу?

Кучкин захлопал глазами. В других обстоятельствах это выглядело бы комично.

– Мы, вообще-то, как бы помираем, – сказал он. – Времени кот наплакал. Но ты давай, говори. Тем более, я на этой лайбе за пилота. И если ты ее испортил…

– А драться не будешь?

– Совсем дурак?! Ну, докладывай.

– Я сегодня утром это сделал и просто не успел тебе сказать. Тумблер ручного отстрела нужно сначала повернуть на девяносто градусов, иначе он не замыкает.

– Ну-ка, повтори!

Рожнов повторил. Кучкин поскреб в затылке и поглядел на инженера с плохо скрываемым опасением.

– Ты не думай, я там ничего такого! – быстро выпалил Рожнов. – Просто махнул штатный тумблер на секретку. Мне ее ребята дали. Сказали, на всякий случай. А почему нет? Согласись. Извини, конечно, за самоуправство, но…

– Вот так работаешь с человеком бок о бок долгие-предолгие годы… – протянул Кучкин.

– Нет, ты хочешь, чтобы Чарли взял и удрал?

– Нет, я хочу, чтобы он вместе с нами подох! Да плевать мне на Чарли! Меня некто Рожнов волнует! С его загадочными «ребятами»!

– Давай обойдемся без имен. Но это не ФСБ, а просто хорошие ребята. Которые не очень доверяют американцам. Правильно делают, как мы теперь видим. И вообще, я же у тебя не спрашиваю, кто запихнул кувалду в тээм-четвертый ЗИП… Вы бы еще домкрат положили, хохмачи. Кстати, юмор донельзя типичный, военной авиацией отдает за версту.

– Чем тебе не нравится биг рашен хаммер? – почти обиделся Кучкин.

– И каким местом я бы вправлял ту паскудную трубу в инженерном? Головой об нее биться прикажешь?

– Ты про трубу что, заранее все знал?.. – теперь настала очередь Рожнова оторопеть.

Кучкин рассмеялся. Заржал в полный голос. Рожнов сначала несмело улыбнулся, потом тоже хохотнул.

– Эх, дурачина ты подозрительная, – сказал Кучкин ласково. – Но я тебя прощаю. Даже разрешу подержать Чарли, когда бить его буду. Чтобы отдачей не сносило. Ну? Полезли бороться за живучесть, пока еще дышится?

– Слушай, ты, кроме шуток, извини меня! – попросил Рожнов.

Шульте в головном что-то с громким хрустом отломал. Кучкин ободряюще хлопнул Рожнова по плечу. Душевно, но легонько.

Чтобы не снесло отдачей.

* * *

Через два часа они едва дышали. Чувствительность перчаток русских скафандров позволяла вдеть нитку в иголку. Но сама перчатка не пролезала, хоть ты тресни, туда, где приходилось орудовать руками.

Поэтому еще часом позже, когда они почти умерли, в скафандр запихнули измученного Рожнова, поминутно терявшего сознание, и продолжили работать вдвоем. Инженер немного отошел и взялся помогать, но толку от него почти не было.

Еще через полчаса, совершенно уже погибая, они все-таки запустили один контур. На «платформе» в тот момент было плюс три градуса при нечеловеческой влажности, но зато пошел воздух. Оставалось всего ничего – продолжить гонку, починить обогрев и кондишен, пока модули не обледенели изнутри. Рожнова попросили из скафандра обратно и, двигаясь, как сомнамбулы, почти не чувствуя прилива сил, полезли ломать климат-контроль.

2
{"b":"32503","o":1}