ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Тут только я заметила, что у него через плечо висят два ботинка с коньками.

– Так я обезьяна на коньках? – наседал мужчина, багровея. – А ну повтори!

– Вы не так поняли, – залепетала я, – ей-богу, я не вас имела в виду.

– Кого тогда? – набычился мужик, продолжая крепкими, просто железными пальцами сжимать мое плечо.

– Ну радио все время говорит, послушайте, просто я повторила. Обезьяна на коньках! Ведь смешно.

– Мне нет, – гаркнул парень.

– Граждане пассажиры, – продолжала дикторша, – лучшее место для отдыха: солнечный Египет. Теплые воды…

– И где тут про коньки? – поинтересовался мужик, подталкивая меня к стене. – Ну, ща получишь! Будет еще всякая шмакодявка надо мной издеваться. Никому не позволено смеяться над Николаем Гудковым, слышишь, ты, мышь белая.

Он наклонился ко мне совсем близко, и я почувствовала сильный запах алкоголя. Хуже ситуации и не придумать. Мужик был «под мухой», в таком состоянии объяснить что-либо человеку невозможно. Дежурной возле эскалатора нет, милиционеров тоже, что делать?

– Граждане пассажиры, – ожило радио, – Московский цирк на Цветном бульваре…

– Во, – подскочила я, – слушай!

Парень надулся, но, услыхав бодрое «и обезьяны на коньках», расцепил пальцы и, отпихнув меня, пошел к поездам. Хам даже не извинился. На всякий случай я подождала, пока поезда унесутся в тоннели, и только тогда прошла на платформу. Сколько еще сумасшедших бродит по столичной подземке?

Турагентство «Ник-трэвел» находилось в районе метро «Новокузнецкая», в маленьком двухэтажном старомосковском доме. Я вызвонила почти всю карточку «Би плюс», пока узнала его адрес. Конечно, сотовый телефон – хорошая вещь, но денежки в нем так и тают, не успела оглянуться, а на счету осталось пятьдесят центов.

Очевидно, «Ник-трэвел» процветающая контора, офис выглядел безукоризненно. В большом холле, сверкавшем лакированным паркетом, за красивым столом восседал молодой парень, окруженный техникой: компьютер, принтер, факс, парочка телефонов и еще какие-то незнакомые мне аппараты. Все гудело, мигало и звенело. Не обращая внимания на звуки, юноша расплылся в счастливой улыбке.

– Рад, очень рад.

На всякий случай я обернулась, вдруг сзади стоит еще кто-нибудь, кому адресованы приветливые слова. Но нет, оказалось, что служащий счастлив видеть именно меня.

– У нас сегодня удивительное предложение, – тарахтел паренек, выхватывая левой рукой бумагу из принтера, а правой – листок, выползающий из факса, – исключительно интересное и выгодное. Кипр! Всего двести сорок долларов!

– Скажите, – попыталась я прервать его, – Марфа Георгиевна у вас работает?

– Шевцова?

– Да.

Мальчишка поскучнел:

– Ступайте в пятую комнату, по коридору налево.

В комнате стояли три стола и сидела одна светловолосая женщина, щелкавшая мышкой.

– Вы Марфа Георгиевна?

Блондинка показала на пустой стол у окна:

– Марфа дома, у нее ребенок заболел.

Интересненько, значит, милая дама замужем и имеет чадо, а может, и несколько деток!

– Не подскажете, как с ней связаться?

Блондинка насупилась:

– Зачем? Если по вопросу покупки тура, то можно со мной побеседовать, мы не даем домашние адреса сотрудников.

– Понимаете, – забормотала я, – я в Москве нахожусь проездом, завтра улетаю, меня просили передать посылку общие друзья…

– Погодите, – улыбнулась девушка, – сейчас.

Она быстро потыкала пальчиком в кнопки.

– Марфа? Привет, Зина беспокоит. Как там Варька? Ну не переживай, сопли пройдут. Слышь, тут пришла… простите, как вас зовут?

– Евлампия Андреевна, можно просто Лампа.

Зина хихикнула и продолжила:

– Евлампия Андреевна говорит, что готова твою посылочку в Израиль Павлухе оттащить. Только она завтра уезжает, проездом в Москве.

Трубка бурно запищала.

– Вас Эмма Коган прислала? – спросила у меня Зина.

Я кивнула.

– Хорошо, хорошо, – бросила в телефон Зиночка, – не волнуйся.

Она отсоединилась и велела:

– Пишите. Улица генерала Малофеева, дом шестнадцать, квартира девять. Только не звоните, просто дерните за ручку, дверь будет открыта, там ребенок больной спит.

Я вышла на улицу и понеслась к метро. Нет, все-таки у нас много ненормальных. Ну что я сказала этой Зине? Меня просили передать посылку общие друзья… честно говоря, я собиралась продолжить, мол, в ящичке сыр, быстропортящийся продукт, хочу отдать привет из Эстонии сегодня. Но Зина полезла поперек батьки в пекло и сама сделала неправильные выводы. Вроде того парня с коньками, услыхавшего про обезьяну. Но мужик был пьян, это его хоть в какой-то мере извиняет, трезвая же, как стекло, Зина просто не дала мне договорить. Отсюда мораль: никогда не перебивайте собеседника, вдруг в следующей фразе он сообщит совсем не ту информацию, которую вы ждали.

Дверь и впрямь оказалась незапертой. Я вошла в просторную прихожую и покашляла. Из одной комнаты выскочила худенькая блондиночка, миниатюрная, изящная, с крохотными руками и ногами. Скорей всего она купила себе детские джинсы, потому что я, с моим сорок вторым размером одежды, казалась рядом с ней ожиревшей коровой. Лицо у Марфы было блеклым, в нем совершенно отсутствовали брови, ресницы и губы. Может быть, накрасившись, она выглядит привлекательно, но сейчас напоминала серый лист оберточной бумаги, по которому прошлись ластиком, стирая портрет, сделанный простым карандашом. Даже глаза у нее были бесцветные.

– Вы от Эммочки? – прошептала Марфа.

– Да.

– Пойдемте на кухню.

Закрыв дверь, Марфа улыбнулась.

– Спасибо, что приехали. Варька грипп подцепила, скорей всего в садике, у них вечно все кашляют и чихают. Прямо беда, неделю ходим, три дома сидим, на меня уже на работе косо смотрят. Боюсь, выгонят скоро. Вам кофе или чай?

– Лучше чаю, – попросила я.

Марфа принялась ловко орудовать чайниками, пока она колдовала над заваркой, я оглядела стол и увидела чашки с надписями. На желтой стояло «Варя», на синей – «Богдан».

– Какое редкое имя, – пробормотала я, показывая на кружечку, – никогда не встречала подобное.

Марфа засмеялась.

– Да уж, нам с мужем повезло. Чашку он привез из Киева, ездил в очередную командировку и там купил. На Украине это имя довольно распространенное, а в Москве днем с огнем не сыскать. И вот с Марфой то же самое. Вам с сахаром?

– И давно вы замужем?

Марфа растерялась.

– Это как считать, либо пять лет, либо полгода.

– Не понимаю.

А женщина вновь улыбнулась.

– Мой супруг, Богдан Шевцов, врач, служит в подразделении «Медицина катастроф». Где что произойдет, они туда с бригадой летят.

Я закашлялась.

– Слишком крепкий налила? – заботливо спросила Марфа.

– Нет, все хорошо, просто я поперхнулась. И много ваш муж ездит?

– Господи, – всплеснула руками Марфа, – да его Варька не узнает, когда видит. Ей четыре годика, Богдан умотает на три недели, вернется, а дочка папу забыла. Тот подарок протягивает, а она давай рыдать от страха, цирк прямо. Вот сейчас только март, а муж уже слетал раз десять. Так и получается, браку нашему пять лет, а вместе мы провели от силы полгода.

Я растерянно смотрела на Марфу. В голове теснились разные мысли. Надя говорила, что Богдан раз в месяц обязательно ездит в командировки, закупает медицинскую аппаратуру, повышает свой профессиональный уровень на всяких семинарах, часто зарубежных. Ему приходило много приглашений. Надя никогда с ним не летала, подруга панически боялась самолетов, сесть в железную птицу для нее было равносильно огромному стрессу, вот милейший Богдан и мотался один.

– Ну прямо, как назло, – сказала один раз Надя, – все эти чертовы симпозиумы бог знает где устраивают. Америка, Канада, Австралия, Новая Зеландия. Хоть бы в Польше организовали или в Германии, мы могли бы вместе на поезде поехать. А так Богдан улетает, я остаюсь и очень тоскую.

– Конечно, я очень тоскую, – сказала Марфа, – нам редко удается вместе отдохнуть, его везде находят. Богдан не имеет права отключать пейджер и мобильный. Тут поехали как-то раз в Подмосковье, на неделю, представляете, в шесть утра сообщение скинули. Пришлось спешно уезжать. Правда, летом стараемся вместе через мое агентство отправиться. Мы с Варькой едем на четырнадцать дней, а муж потом присоединяется, неделя, да наша.

12
{"b":"32538","o":1}