ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кипя от негодования, я вылетела на улицу. Потом обошла дом и прошла во двор. Тело Надюши увезли, и только свежая земля, которую дворник набросал, чтобы скрыть лужу крови, напоминала о произошедшей трагедии. Я задрала голову вверх. Господи, как высоко. Неужели она сама, преодолев страх, шагнула через бортик лоджии? Что толкнуло ее на этот шаг? Или кто?

Я медленно подошла к «ракушкам» и стала под фонарем. Примерно здесь или чуть левее стоял «Богдан». Нет, вот тут, похоже. Я наклонилась и подняла необычный белый фильтр. В нос ударил запах ванили. Отвратительные сигарки «Кафе крим», их употребляют в основном дамы, но есть и мужчины, покупающие плоские железные коробочки. Впрочем, фирма выпускает еще и другие сорта сигарок, маленькие, тонкие. Это не гаванские сигары, толстые и мощные. Единственно, что объединяет два вида курева, так это цвет – нежно-коричневый, так выглядит кусочек молочного шоколада. Мало найдется парней, способных получать наслаждение от «Кафе крим», слишком уж сладкий, приторный аромат. Но Богдан любил именно такие, я это знаю точно. В ноябре Надя позвала меня на день рождения к мужу. Естественно, встала проблема с подарком. Ну что можно презентовать человеку, у которого и так все есть, тем более что супердорогие подарки мне не по карману. Всяческие авторучки, зажигалки и брючные ремни стоимостью, как стратегический бомбардировщик, я приобрести не могу.

– На Тверской в галерее «Актер» есть магазин «Музей табака», – посоветовала Надя, – купи ему упаковку «Кафе крим».

Я поехала по указанному адресу и приобрела омерзительно дорогую, на мой взгляд, сувенирную упаковку, где лежало пятьдесят сигарок. Продавцы, правда, старательно пытались убедить меня, что коробка со ста трубочками для курения выглядит шикарнее, но я не дрогнула. Богдан был страшно доволен, тут же распечатал подарок и предложил собравшимся угоститься. Но все присутствующие, мужчины и женщины, разом замотали головами.

– Много вы понимаете в колбасных обрезках, – ответил Богдан, – ну, спасибо, Лампа, удружила.

Я молча рассматривала окурок. Ей-богу, еще пять минут, и я поверю, что Надин муж приходил сюда.

Детей дома я не застала. Лиза и Кирюшка убежали в школу. На кухне паслись Сережка с Юлечкой, азартно уничтожавшие сырники.

– Ну ты даешь, – протянул парень, – мы чуть было не проспали! Хорошо, Капа сообразила и всех разбудила, что за безответственность, Ламповецкий!

Я напряглась, ожидая вопроса: «Где шлялась ночью?», но Сережка как ни в чем не бывало продолжил:

– Хорошо, Капа заглянула в спальню, увидела, что ты дрыхнешь без задних ног, и пошла всех расталкивать.

От неожиданности я уронила сырник. К нему моментально бросились Муля и Люся. Неповоротливая вараниха отстала от мопсихи, которая при виде любой еды проявляет чудеса ловкости. Мулечка уже почти подскочила к замечательно пахнущему сырнику, но тут Люся открыла пасть, откуда со скоростью пули вылетел язык. Сырник мигом «приклеился» к длинной, узкой ленточке. Щелк! Сладкий кусочек исчез внутри варанихи. Мопсиха вытаращила глаза, такого с ней еще ни разу в жизни не случалось.

Но мне было не до изумленной собачки. Капа заглянула в спальню и увидела, что я сплю? Ну и ну. Во-первых, я перебралась в комнату для гостей, а во-вторых, провела почти всю ночь у Нади.

Правильно поняв мое удивление, Капа отвернулась от плиты и подмигнула ярко накрашенным глазом. Сережка, как все мужчины, увлеченный только собой, продолжал негодовать. Дождавшись, когда он наконец убежит на работу, я спросила:

– Капа? Это как понимать?

Пожилая дама лихо швырнула на раздраженно скворчащую сковородку кусочек творога и сообщила:

– Танцуй, пока молодая. Сама люблю веселиться, только, к сожалению, все мои кавалеры старые кучи, только и говорят, что о болячках.

– Но я…

– Ладно, – отмахнулась Капа, – сегодня я тебя выручила, завтра ты меня прикроешь, лады?

Я ошарашенно кивнула.

– Время свободное есть? – бодро осведомилась бабушка.

– Мне к двенадцати на службу.

– Ну, успеем, собирайся.

– Куда?

– В «Рамстор», надо затариться.

Если есть вещь, способная привести меня в настоящий ужас, так это поход за продуктами в огромный магазин.

– Может, не надо, а? Пельменями обойдемся.

– Отрава!

– Мы всегда…

– Иди за сумками.

– Пельмени…

– У них начинка из собачатины, – сообщила Капа, – ты готова схарчить на ужин несчастную болонку, в недобрый час потерявшую хозяев?

– Нет.

– Тогда вперед.

Во дворе я направилась было к «копейке», но Капа мигом вскочила в серую «Нексию» и крикнула:

– Ну, жду.

Пришлось сесть на пассажирское место. Капа ловко ухватилась за рычаг переключения скорости и стартовала, подняв фонтан грязных брызг.

– Не боись, Лампа, – азартно выкрикнула она, – за десять минут обернемся.

Я вжалась в кресло и в ужасе уставилась на дорогу. Капа неслась, словно ведьма на помеле, ловко перепрыгивая из ряда в ряд. Чуть где образовывался затор, она, мигом сориентировавшись, бросала «Нексию» в объезд. Повороты бабулька проходила на третьей скорости, а стрелка спидометра замерла на цифре «90».

Я вожу автомобиль очень осторожно, судорожно вздрагивая, если из окружающего потока выскакивает сломя голову лихач. Но Капа, похоже, не боялась никого. В какой-то момент она протиснулась в узенькую щель между двумя иномарками, и мне показалось, что боковые зеркала сейчас могут сломаться, но Капа хихикнула и нажала на газ. Впереди вырос громадный грузовик. «Мама», – прошептала я и дернула правой ногой, нашаривая тормоз.

– Не боись, – веселилась старушка, ловко сворачивая влево, – у меня за пятьдесят лет на дороге ни одной аварии.

– Ты классно водишь, – прошептала я пересохшими губами, – прямо Шумахер.

– Он мне в подметки не годится, – возмущенно заявила Капа, – на трассе, в специально оборудованном автомобиле любой дурак проедет. Попробовал бы он в городе, да на «Нексии», вот тогда и поглядим кто кого. Впрочем, и так ясно, что я его!

Над ухом раздалась трель свистка. Капа послушно притормозила. Молодой гаишник недовольно заявил:

– Девушка, там знак висит, ограничивающий скорость, а вы гоните…

Капа смахнула с лица волосы.

– Ой, – оторопел постовой.

Старушка прищурилась:

– Что-нибудь не так? Или вас блоха укусила? Вот мои права и техпаспорт.

Паренек взял бумаги и произнес опять:

– Ой!

– В чем дело?

– Но тут написано, что вы родились в 1925 году.

– И что из этого? – Ошибочка, да? – с надеждой поинтересовался сержант.

– Нет, – с достоинством ответила Капа. – Мне семьдесят шесть лет.

– И за рулем? – ужаснулся мальчишка, явно впервые столкнувшийся с подобным нарушителем.

– А ну, быстро покажите мне в правилах дорожного движения пункт, запрещающий садиться за руль людям, которые справили семидесятилетие! – окрысилась Капа.

От неожиданности постовой брякнул:

– Просто никому в голову не приходит.

– А мне пришло, – сообщила Капа.

– Проезжайте, – велел постовой.

– А штраф? – возмутилась Капа.

– Не надо, ехайте.

– Я же нарушила!

– Ерунда.

– Нет, берите, – уперлась старушка, – что, мои деньги тухлые?

Отъехав несколько метров, Капа возмущенно фыркнула:

– Видала дурака? По его мнению, мне следовало давно улечься в гроб и накрыться крышкой.

Я промолчала. А что тут сказать?

Домой мы приехали около одиннадцати утра. У подъезда стояла «Скорая помощь». Сердце тревожно екнуло, но не успела я сообразить, что в нашей квартире никого нет, все разлетелись по делам, как из подъезда показались трое мужиков, одетых в ярко-синие куртки. Двое тащили носилки, последний шел сбоку, держа в высоко поднятой руке капельницу.

– Плохо кому-то совсем, – вздохнула Капа, щелкая крышкой багажника, – мужик вроде.

Тут доктора поравнялись со мной, и я увидела бледного до синевы Володю.

9
{"b":"32538","o":1}