ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Ваня, – настаивала Николетта, – почему ты молчишь?

– Извини, еще не встал с постели.

– Так я звоню тебе сказать, что просыпаться не надо.

Я сел. Вот еще одна гениальная фраза! Бужу тебя, дорогой сыночек, в семь утра с сообщением о том, что можешь продолжать мирно почивать! Больной, немедленно проснитесь, вы забыли принять снотворное.

– Не понимаю, что случилось?

– Врач ждет меня не в десять утра, а в четыре часа дня!

– Николетта, – рявкнул я, – сейчас рано, зачем ты меня разбудила? Можно было в восемь сообщить эту новость. И потом, откуда ты сама узнала? Только не говори мне, что медсестра из регистратуры соединилась с тобой в такое время!

– Нет, конечно! Мне сказали еще вчера, а я забыла тебя предупредить, зато сегодня позаботилась. А насчет раннего времени не волнуйся, у меня сегодня с семи до девяти сеанс массажа, все равно нужно было вставать, значит, жду тебя в три, – на одном дыхании выпалила маменька и швырнула трубку.

Я натянул халат. Видали? Я вовсе не волновался из-за того, что матушка проснулась до восхода солнца, мне самому не хотелось пробуждаться с петухами. Но делать нечего, пойду глотну кофе, авось в голове просветлеет.

На кухне, возле кипящего электрочайника, обнаружилась Миранда. Я посмотрел, как девочка, вновь одетая в грязные джинсы и потертую куртку, открывает белую коробку, и приветливо спросил:

– Ты любишь лапшу?

– Ненавижу, – последовал короткий ответ.

– Зачем тогда готовишь?

– Так жрать хочется, – пояснила девочка, шмыгнув носом, – я ее вечно на завтрак хаваю, мать забывает купить продукты, вот и беру в ларьке.

– Где же ты обедаешь?

– Около школы, в «Ростиксе».

– А ужинаешь?

– Когда Настька в Москве, – меланхолично помешивая длинную белую вермишель, пояснила девочка, – вечером хожу с ней, она по клубам поет, а если на гастроли уматывает, опять лапшу жру. У меня на эти макароны скоро почесуха начнется.

– Твоя мама совсем не готовит?

– Не-а, ей некогда.

– Она же хорошо зарабатывает, отчего домработницу не наймет?

Миранда принялась наматывать лапшу на вилку.

– А у нее ни одна прислуга больше месяца не держится.

– Почему?

– Какой ты, однако, любопытный, – покачала головой Миранда, – в частности, из-за Василия, он обожает в туфли ссать, такой вонизм потом стоит. Ну почему у меня постоянный насморк? Наверное, аллергия на «быструю» лапшу.

Сделав этот вывод, она принялась заглатывать нелюбимое кушанье. Я посмотрел на ее маленький носик, украшенный серьгой, торчащей в правой ноздре, и ничего не сказал.

Глава 6

Перед тем как уйти, я по привычке окинул взглядом свою комнату и увидел Филимона. Секунду поколебавшись, подхватил кролика и сказал:

– Вот что, Филя, сегодня поездишь со мной в машине. Конечно, я предупрежу всех, что отныне ты не кандидат в кастрюлю, а мой друг, но первые дни нужно соблюдать осторожность.

Кролик, естественно, мне не ответил. Мои пальцы ощутили, как под мягкой шубкой размеренно и абсолютно спокойно бьется его сердечко. Похоже, животное совершенно меня не боялось.

Я вышел в прихожую и наткнулся на Ленку и Миранду. Девочка аккуратно завязывала кроссовки – на мой взгляд, не слишком подходящую обувь для февраля. Домработница радостно закричала:

– Поймали, Иван Павлович? Давайте сюда, будет всем на ужин рагу с морковкой.

Я покачал головой:

– Нет, Лена, это мой приятель, познакомься – Филимон, впрочем, он не обидится, если станешь звать его Филей!

Ленка попятилась:

– Чего?

– Ничего, – вздохнул я, – кролик теперь мой, ясно? На рагу купи свинину.

Пока домработница пыталась уяснить смысл услышанной фразы, я нагнулся, взял один ботинок и чуть не задохнулся.

Миранда подняла голову:

– Жутко воняет, да? Это Василий. Видно, ты ему насолил чем-то.

– Он всегда мстит таким образом? – со вздохом спросил я, разглядывая испорченную обувь. Ботинки было жаль, я купил их совсем недавно в хорошем магазине за немалые деньги.

Миранда встала и потянулась за тоненькой дубленочкой.

– Ага, если кто не понравится, кранты! А не нравятся ему все, кроме Настьки.

– Это кто такая? – Я из вежливости поддержал разговор, вынимая коробку с осенней обувью.

– Настька? – изумилась Миранда. – Ты ее не знаешь разве? В дуэте «Шоколадка» поет, муттер она мне.

Я решил перевести разговор на другую тему:

– А ты куда?

– Так в школу.

– Далеко?

Миранда осторожно потрогала серьгу в носу.

– В Южное Бутово.

Я изумился:

– На другом конце Москвы?! Сколько же туда ехать?

Девочка пожала плечами:

– Отсюда часа два, пожалуй.

– Но почему ты так далеко учишься? Разве Настя обитает в Бутове?

– Не-а, в Тушине, – пояснила Миранда, – вернее, там живу я, а Настька лишь ночует, она все по концертам мотается, бабки рубит.

– Ступай вниз, – велел я, – отвезу тебя до места.

– На фига? Сама доберусь.

Я надел пальто.

– Девочки твоего возраста не должны спорить со взрослыми.

Миранда разинула ярко накрашенный ротик:

– Ну ты сказал! Чего же мне теперь, всегда молчать? Нашел дуру! Это в твое время дети взрослых боялись, а мы теперь свободные!

По-моему, свобода и хамство разные понятия, но я ничего не сказал, а просто вышел из квартиры.

Филимона мы устроили на полочке у ветрового стекла. Кролик мгновенно уснул, словно всю жизнь раскатывал в «Жигулях». Миранда влезла на переднее сиденье и заявила:

– Отстойная машина.

– На другую не заработал. Какая же, по-твоему, хорошая?

– Ну… «мерс» глазастый или «бээмвуха», – поделилась своим мнением девочка, – еще эта, как ее… «Феррари».

– Дорогая моя, «Феррари» одна из самых дорогих марок, ты когда-нибудь ее видела?

– Так я целый месяц в ней ездила, – спокойно пояснила Миранда, бесцеремонно включая магнитолу, – у Леньки была красная, народ на дороге из тачек прям вываливался, когда мы катили!

– У какого Леньки?

– У Настиного любовника, Леньки Мазона, слыхал про такого?

– Нет.

– Он в группе поет, называется «Кофе Интернэшнл».

– И у него «Феррари»?!

– Ага, он меня в школу возил, а потом Настюха его пинком выгнала. Ты слушаешь «Русское радио»?

– Иногда.

– Отстой!

– Я думаю иначе.

– Всем ясно, что отстой!

– Послушай, а во сколько в твоей школе начинаются занятия?

– В девять, – спокойно сообщила Миранда, перенастраивая магнитолу.

– А сейчас восемь двадцать. Как же ты собиралась успеть?

– У нас первые два урока ОБЖ.

– Это что за предмет?

Миранда захихикала:

– Охрана беременных женщин.

– Что?

– Шучу, учим хренотень всякую, ну отстой! А преподает урод! Сережка, вечно пьяный. Он с утра никакой, бормочет, воду глотает, морда красная, глазки – щелочки. Да оно и понятно, жена от Сережки сбежала, все из дому уперла, он голый остался, вот и квасит по полной. На его уроки и ходить не надо. Вот, слушай, какой класс!

Из динамика понесся высокий бесполый голос, звонким речитативом выкрикивающий: «Вокруг одни враги, торчат вокруг свиные рожи, на кого они похожи, это же они, твои враги. Бей, не жалей, а-а-а, бей, не хреней…»

– Суперски, – с восторгом повторила Миранда и вытянула ноги.

Я невольно бросил взгляд на ее джинсы и не удержался от замечания:

– Твои брючки слегка грязноваты. Надо бы постирать, а то в школе замечание сделают.

Миранда распахнула огромные карие глаза, секунду молча смотрела на меня, потом расхохоталась:

– Ваня, в нашей школе всем насрать на одежду. Между прочим, штаны новые, мне их Настька в день своего отъезда купила.

– Когда же ты их так испачкать успела?

– Ничегошеньки ты не понимаешь! Это мода такая.

– На грязь?

– Ну да, их специально мажут и рвут, еще до продажи.

Оставшийся путь до школы мы проделали молча, под аккомпанемент несущейся из магнитолы какофонии.

10
{"b":"32539","o":1}