ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Детей дома не было: Кирюшка отправился на секцию бодибилдинга, а Лизавета унеслась в бассейн. На холодильнике висела прижатая магнитом записка: «Лампуша, убежали, очень торопились, собаки не гуляли».

Я с тоской оглядела пейзаж. Кроме желавших срочно выйти во двор псов, в мойке громоздилась еще гора посуды, наверное, к ребятам приходили друзья, потому что в нее были навалены шесть тарелок, куча чашек, а на плите стояла абсолютно пустая кастрюля из-под супа. Вообще-то я не имею ничего против, когда Кирюшка и Лизавета принимают гостей, прошу только снимать у порога ботинки… Но бросать горы немытой посуды – это просто безобразие, и я даже не подумаю вымыть этот «Эверест», покрытый засохшим жиром. Вот вернутся и сами помоют. Но бедные собаки не могут так долго ждать!

– Гулять! – велела я.

Толкаясь и повизгивая, стая понеслась к выходу. Я прихватила поводки и, помахивая кожаными шлейками, вышла во двор.

На скамеечке у подъезда сидела лифтерша баба Зина.

– Ты дома? – удивилась она.

– Только что пришла.

– Как же ты мимо прошмыгнула, я и не заметила!

Я тактично промолчала. Примерно полгода назад жильцы нашей многоэтажной башни, напуганные все ухудшающейся криминальной обстановкой в Москве, решили установить в подъезде охрану. Сначала созвали общее собрание, на котором лаялись примерно два часа, обсуждая вопрос о домофоне. Собственно говоря, все, кроме Андрея Борисовича из 75-й квартиры, были за. Но вот господин Горелов был категорически против.

– Не буду я платить за ваш дурацкий домофон, – шипел он, – ко мне никто не ходит.

После долгих дебатов пришли к консенсусу. Абонентную плату Горелова раскидать по всем квартиросъемщикам.

– Дрянь эта ваша штука, – сердито выкрикнул Андрей Борисович, покидая просторный холл первого этажа, где толпились жильцы, – через день сломается.

К сожалению, он оказался прав. Домофон перестал работать на пятые сутки после установки. Его без конца чинили, потом плюнули и поняли, что лучше всего нанять консьержку.

К делу подошли творчески. Поставили у входа стол, на него водрузили телефон, повесили табличку: «Спрашивая вас о цели визита, дежурный не совершает бестактность, он выполняет постановление общего собрания жильцов». По идее, лифтерша обязана интересоваться у каждого постороннего: «Куда идете?» А потом звонить в нужную квартиру и спрашивать, ждут ли хозяева гостей. Но на деле опять вышло по-другому.

Сначала все думали, что у входа в подъезд будет находиться охранник из частного предприятия «Аргус». Но в этой фирме запросили такие деньги! Пришлось искать варианты попроще, тетушку с вязаньем. Так у нас появилась баба Зина. Сначала показалось, что она самый лучший вариант. Проживает в нашем же доме, на втором этаже, вместе с дочкой и внучкой. Но потом достоинство превратилось в недостаток.

Марина, дочь бабы Зины, целыми днями пропадает на службе. Когда восьмилетняя Леночка прибегает из школы, бабушка-лифтерша галопом несется домой, чтобы покормить внучку. И потом в течение дня неоднократно отлучается к себе, чтобы проверить, делает ли Лена уроки, какую передачу смотрит по телевизору, не зажгла ли газ… Так что ее частенько не бывает на рабочем месте. Жильцам, которые платят «охраннице» зарплату из своего кармана, такое положение вещей не слишком нравится, и они жалуются на консьержку в правление кооператива. Бабе Зине влетает по первое число, и неделю после нагоняя она с надутым лицом интересуется даже у обитателей дома, которых великолепно знает:

– Куда идете?

Есть еще одно качество, за которое я не слишком люблю Зинаиду Марковну. Она самозабвенная сплетница, обожающая собирать сведения про всех.

– И как только просочилась, – недоумевала бабка, – ни на секунду не отходила, разве в туалет только.

– Наверное, в эту минуту я и вошла.

– Ишь, носятся, – неодобрительно заметила старуха, недолюбливающая животных, и без всякой паузы добавила: – К тебе женщина приходила.

– Кто? – удивилась я.

– Сейчас, – пробормотала консьержка и пошла в подъезд, недовольно бурча, – вот ругаете меня без конца, Александру Михайловичу жалуетесь, а между прочим, я работаю как часы. Всех посетителей записываю в журнал, зря не пускаю…

Я ухмыльнулась, глядя, как она раскрывает амбарную книгу. Только вчера председатель нашего кооператива, Саша Веревкин, выдрал у бабы Зины из хвоста все перья. Я как раз возвращалась домой и слышала, как он громовым басом вещает:

– Еще одна претензия, Зинаида Марковна, и мы расстанемся. Между прочим, тысячу двести в месяц получаете, а у меня в институте доцент всего девять сотен имеет.

Ясно теперь, отчего баба Зина записала данные моей неожиданной гостьи.

– Ага, – удовлетворенно отметила старуха, – Надежда Колесникова. Знаешь такую?

Я растерянно заморгала. Надежда? Последнее амурное приключение Володи Костина, женщина, которая может подтвердить его алиби? Зачем я ей понадобилась?

– Что она сказала?

Зинаида Марковна вытащила из стола бумажку.

– Вот. Я, как велено, бдительность проявляю. Наверх не пустила, сказала, ты вечером заявишься. Она тогда цидульку накарябала и хотела на дверь прикрепить. Но я свои обязанности знаю и…

– Давайте, – не выдержала я.

– Держи, – рассердилась баба Зина, – стоит только на пять минут в сортир сбегать, мигом орать начинают, а как работу сделаешь, и спасибо не скажут.

Я хотела было ответить, что за службу она получает зарплату, но решила не связываться с противной старухой, а просто вышла во двор и развернула небольшой листок. У Нади не нашлось ручки, и она нацарапала карандашом для подводки бровей: «Уважаемая Лампа, мне срочно необходимо с вами побеседовать по ужасно важному вопросу. Пожалуйста, как придете, немедленно позвоните по этому телефону, буду ждать дома. Очень прошу, не медлите, речь идет о Володе Костине, вернее, о жизни и смерти».

Быстро кликнув собак, я поднялась в квартиру и набрала номер. Гудки мерно падали в ухо – пятый, шестой, седьмой… На двенадцатом раздался весьма раздраженный голос:

– Слушаю.

– Позовите, пожалуйста, Надю.

– Кто говорит? – командным тоном отчеканил собеседник.

Я хотела было сказать: «Евлампия Романова», но отчего-то выпалила совсем другую фразу:

– С работы. Колесникова не вышла утром, начальник велел узнать, что с ней.

– Сообщите свою фамилию, имя, отчество и телефон, – потребовал мужик.

Я обозлилась.

– Размер ноги или объем талии не нужен? Если Надежды нет дома, так и скажите, если есть, позовите скорей. Директор страшно злится, может даже уволить!

– Надежда Колесникова скончалась несколько часов тому назад, – сухо ответил мужчина, – вы разговариваете с лейтенантом Шохиным.

– Боже, – закричала я, – что случилось?

– Несчастный случай, как вас зовут?

– Таня Иванова, – быстренько ответила я и повесила трубку.

Несколько минут я, не понимая, как поступить, смотрела в окно, за которым опять начался мелкий, противный дождь. Потом позвонила Рожкову.

– Козлов, – раздался ответ.

– Миша, здравствуй, это Евлампия Романова, позови Славу.

– Привет, Лампа, – обрадованно ответил Мишка, – хорошо, что ты сама позвонила. Где находишься?

– Дома.

– Ну, погоди тогда, я занят жутко, звякну через пару минут.

Я покорно села у аппарата. Что там у них происходит? Осторожный Мишка явно не захотел разговаривать со служебного телефона из комнаты, набитой коллегами, и теперь ищет укромный уголок, чтобы воспользоваться мобильным.

Прошло целых десять томительных минут, пока не раздался тревожный звонок.

– Лампец, слушай, – велел Мишка. – Славка сказал, что завтра ты понесешь сумку туда, где была сегодня, поняла – куда?

– Да, в Бутырку.

Мишка крякнул:

– Давай без уточнений! Словом, явишься по нужному адресу ровно в 17.00, ни раньше, ни позже, поняла?

– Ага.

– Опять поднимешься, где была, там пост. Попросишь, чтобы дежурная набрала 3-26 и позвала Алексея Федоровича. Он выйдет, и дальше будешь его слушаться.

8
{"b":"32543","o":1}