ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ну, если тебе так хочется, пожалуйста.

Я хмыкнула:

– Хорошо, сейчас тронемся, только фары протру, их грязью залепило.

Ноябрь в Москве – слякотный месяц, а прошлой осенью он еще выдался на удивление снежным, спецмашины нагребли по краям дороги невероятные сугробы. Не успела я с тряпкой в руках подойти к капоту, как ко мне подбежала хрупкая девочка в коротенькой курточке и взмолилась:

– Помогите, пожалуйста.

– В чем дело? – без особого энтузиазма спросила я.

– Аккумулятор барахлит, подтолкните мои «Жигули», авось на ходу заведутся.

Я удивилась: с чего это девушка обратилась с подобной просьбой к женщине? Но незнакомка мигом прояснила ситуацию:

– Мужики такие противные! Кого ни попрошу, отвечают: «Давай на бутылку», – а я последние деньги на бензин потратила, в кошельке пусто, вот и подумала, что вы меня бесплатно выручите.

Я хотела было вытащить из портмоне купюру и сунуть бедняжке со словами: «Иди найми толкача», – но спохватилась. У девушки, наверное, дешевенькая отечественная развалюха. На плечах у просительницы курточка, бодро прикидывающаяся норковой, а в ушах покачиваются пластмассовые висюльки. У меня же – новенький «Пежо», конечно, не самая дорогая иномарка, но на фоне еле живого от старости металлолома смотрится просто шикарно. К тому же я облачена в изящный полушубочек, который на неопытный взгляд выглядит кроличьим, но на самом деле вещичка из шиншиллы – просто сейчас модно уродовать супердорогой мех, превращая его в подобие дешевой шкурки, а еще в моих ушах – яркие аметисты. Очень некрасиво совать девчонке деньги, не хочу выглядеть богачкой, подчеркивающей наше финансовое неравенство.

– Сейчас фары протру и пихну, – пообещала я.

– Ой, спасибо, – запрыгала незнакомка.

– Где твоя машина?

– Там, в сугробе!

Я посмотрела в указанном направлении.

– Которая?

– Серо-белая, грязная.

– Таких много.

– Ну вон, крайняя.

– Хорошо, садись за руль.

Девушка умчалась, я подошла к «Пежо» и сунула тряпку в багажник.

– Эй, ты куда? – крикнул из окна Дегтярев.

– Сейчас вернусь.

– Что случилось?

– Да помочь надо, – спокойно объяснила я, – обещала машину пихнуть…

Выслушав меня, Дегтярев крякнул:

– Пошли вместе, которая тачка?

– Серо-белая, грязная, самая крайняя, – улыбнулась я.

Мы добрались до нужного автомобиля и уперлись руками в багажник.

– Раз, два, три, – скомандовал полковник, – ну, пошла!

Чудо отечественной промышленности вздрогнуло и покатило вперед, мы с Дегтяревым толкали его довольно долго, потом устали и бросили утомительное занятие.

– Надеюсь, девица не рассчитывает на то, что мы доставим ее до дома! – сердито заявил полковник. – Пойди скажи ей, раз аккумулятор умер, пусть ищет эвакуатор.

– У нее нет денег, – вздохнула я.

– Давай окажем бедолаге спонсорскую помощь!

Я замялась:

– Мне неудобно.

– Почему?

– Ну… видишь ли, «Пежо», потом, куртка и серьги…

Выслушав мои объяснения, Александр Михайлович хмыкнул:

– Ну, бабы, придут же такие глупости в голову! Ладно, пошли вместе, сам предложу деньги.

Мы приблизились к дверце со стороны водителя, полковник пальцем постучал в тонированное стекло. Никакого эффекта. Александр Михайлович крякнул и постучал снова, на этот раз приоткрылась маленькая щелочка.

– Чего надо? – донеслось из салона.

– Деньги, – неудачно начал разговор полковник, и тут дверь распахнулась.

Я захлопала глазами, на водительском месте сидела тетка лет пятидесяти, закутанная в пуховик отвратительного грязно-фиолетового цвета.

– Вы, менты, совсем с ума посходили! – с чувством выпалила она. – Ну, блин, ваще! Ты ведь полковник?

– Ага, – растерянно кивнул Дегтярев, разряженный в милицейскую форму.

– И не стыдно?

Александр Михайлович опешил, а тетка стала орать с такой силой, что вокруг нас мигом собралась гигантская толпа, у бабищи оказался хорошо поставленный голос и отлично развитые легкие.

– Люди добрые, – визжала она, – глядите, чего делается! Стою себе спокойно, в разрешенном месте, тут появляется ментяра, отпихивает меня к знаку «Остановка запрещена» и требует деньги! Сволочь!

Я подняла глаза и увидела, что мы с Александром Михайловичем и в самом деле дотолкали машину до того отрезка дороги, на котором категорически не разрешено парковаться.

– Обнаглели! – послышалось из толпы.

– А еще полковник!

– Все они такие!

– Ну и примочка!

Александр Михайлович решил оправдаться, но снова не с того начал:

– Деньги…

– Во! – с утроенной силой заверещала тетка. – Слышали! Вымогатель!

– А еще они наркоту людям подсовывают!

– Фильм помните, где Жеглов кошелек вору запихал?

– Ой! Что делается-то! Люди! В какое время живем!

Александр Михайлович побагровел, а я, стряхнув оцепенение, ринулась ему на помощь:

– Прекратите вопли! Нас позвала ваша дочь!

– Дочь? – скривилась баба. – У меня ваще-то два сына!

– А где девушка? – окончательно растерялась я.

– Какая? – ехидно прищурилась склочница.

– Та, что просила ее машину толкнуть.

– Не знаю, – снова принялась орать баба, – я приехала, припарковалась, заявляется мент, отпихивает машину за знак и требует бабки! Сволочь!

Тут только я догадалась оглянуться – достаточно далеко от места происшествия, около серо-белого грязного автомобиля маячила худенькая фигурка в короткой курточке. Я перепутала машины. Скорее всего, пока объясняла Дегтяреву суть проблемы, за автомобилем девицы пристроилась баба точь-в-точь на такой же грязной серо-белой тачке.

Думаю, не стоит вам передавать слова, которыми награждал меня полковник, пока мы шли назад под гневный вопль бабы и оскорбительные выкрики толпы.

Я полагала, что Александр Михайлович давным-давно забыл об этой дурацкой истории, ан нет, оказывается, помнит.

Решив, что на сердитых воду возят, я молча посмотрела через окно прихожей вслед приятелю. Дегтярев дотащил рюкзак до калитки и начал хлопать себя по карманам: все правильно, он опять потерял пульт.

Полковник ткнул пальцем в кнопку, и над моим ухом запел звонок.

– Кто там? – изобразила я полнейшее удивление.

– Открой дверь!

– Но ты же в саду, – прикинулась я идиоткой.

– Хочу выйти!

– И что мешает?

– Калитка заперта.

– А где пульт? Посеял?

– Никогда ничего и ни при каких обстоятельствах не теряю! – взревел Дегтярев.

– Тогда воспользуйся электронным ключом и выходи, – съязвила я.

Александр Михайлович засопел.

– Кстати, там, под ручкой, имеется кнопка, она для тех, кто лишился «открывалки», нажимай смело! Дверка откроется, или забыл такую элементарную вещь?

– Не страдаю маразмом, – отрезал полковник, – просто руки заняты!

– Но домофоном-то сумел воспользоваться, – ехидно напомнила я, открывая растеряхе калитку, – счастливого пути, дорогой, удачного отдыха, наслаждайся зимней рыбалкой!

– И тебе того же! – рявкнул полковник, выскакивая на дорогу, где его поджидало такси.

Я замерла, потом обозлилась. Интересно, что он имел в виду, пожелав: «И тебе того же»? Ведь подледный лов – явно не моя стихия, в нашей семье лишь один ненормальный способен, укутавшись в тулуп, сидеть на пронизывающем холоде с удочкой в руках. Что касается меня, то лучше уж куплю севрюжку в магазине и съем ее в теплой комнате у телевизора… А может, сказать ему пару ласковых на прощание?

Руки схватили мобильник, пальцы привычно набрали номер полковника. Ту-ту-ту… – полетело в правое ухо, в то же мгновение левое уловило заунывную мелодию.

Не так давно Аркашка подарил Дегтяреву новый аппарат, с полифонией. Из всего огромного количества предложенных мелодий полковник выбрал самую заунывную. Когда я слышу ее, мне мигом представляется ритуальный зал крематория, рыдающая толпа родственников, гроб, уезжающий за бархатные занавесочки… в общем, самый подходящий мотивчик для мобильного. Но откуда доносится звук? Не успев задать себе вопрос, я уже узнала ответ, вернее, увидела: в кресле на подушке «плакал» новый сотовый Дегтярева – Александр Михайлович забыл его дома.

2
{"b":"32546","o":1}