ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«А затем конец, – пишет апостол Павел о Втором Пришествии Иисуса Христа, – когда Он передаст царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу. Ибо ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои. Последний же враг истребится – смерть.»

Прости меня. Господи!

Аминь…

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Согласно языческим поверьям, чтобы царство, новый дом или иное строение, были прочными, в их основание должна быть принесена кровавая жертва. С этими представлениями связаны, например, легенды об основании Рима и даже Москвы.

2. Эту въедливую этимологию рано или поздно запретят как дисциплину. Уж больно отчетливо проявляет она смыслы, которые современному миру хотелось бы затуманить тарабарщиной иноземных слов. Так «искусство» вытесняется пустым для русского сознания заимствованием «арт».

3. В.Ларионов: "В наше время, надо полагать, имеется ввиду власть грядущего Православного Императора. Прямопротивоположный смысл имеют искусственное сохранение ветхих тронов на Западе и попытки вернуть такие династии, как Меровингов. Cue, возможно, делается во исполнение пророчества, что первыми антихристу поклонятся именно цари."

4. Позднее в унисон этой идее Ф.Энгельс напишет, что ни одна революция не достигнет победы, пока есть русское государство.

5. Родиной игумена Даниила считается Черниговщина. В своем «Хождении» он сравнивает извилистую реку Иордан с черниговской Сновью. И сын его в былине поминает на поле боя не киевские храмы, а черниговский собор.

6. Интересно, что одним из немногих подлинно русских городов является сейчас Красноярск-26, все обширное производство которого находится под землей. Его население формировалось для оборонных целей из отборных людей русской национальности. Нынешние дети этого города, долгое время избавленного от различных негативных влияний современного мира, – поразительный образец духовного, физического здоровья и высочайшего интеллекта.

7. По предвидению духовника Царской Семьи архиепископа Полтавского Феофана, с родом Романовых грядущий царь должен быть связан по женской линии. (Точно так же, как род Рюриковичей получил в свое время через вышедшую за Ивана III Софию Палеолог кровь византийских императоров – династическую основу священной преемственности. Сакральная история циклична).

8. Получая благословение на свои труды у отца Николая (Гурьянова) на острове Залита, автор этих строк ощутил замечательный заряд эсхатологического оптимизма, который исходит от старца. На вопрос: «Что же ждет Россию? Времена-то такие тяжелые…», отец Николай просто ответил: «Милость Божия пока с нами. Хорошие времена. Храмы строятся.»

Старец немногословен. Слова затерты, не стирается только молитва. «Храмы строятся…» Значит, возносятся и молитвы. Время богообщения не прошло.

УСЛЫШАТЬ СТУК ЗЛА

(Послесловие)

В далекой молодости, где-то в шестидесятых, от одного друга, который до этого не казался мне сколько-нибудь осведомленным в истории, я услышал нечто меня поразившее. Оказывается, в мире давно существует тайный заговор, реально приводимый в исполнение и направляющий ход событий в сторону, желательную для заговорщиков и очень нежелательную для остального людского рода. Друг говорил об этом так категорично и приводил так много фактов, что я просто ничего не мог возразить, и мое сознание раздвоилось. Я всегда любил историю, в детстве слушал рассказы дедушки о древнем Риме, в юности читал и перечитывал доставшийся мне в наследство от дяди двухтомник Лависса Рамбо, потом купил четырехтомник Ключевского, который стал моей настольной книгой, и у меня выработались определенные представления о движущих причинах исторического процесса. Я не сомневался в наличии объективных законов социального развития, хотя и действующих через людей, но в силу своей статистической природы от них как бы не зависящих. А тут утверждалось как раз обратное: это развитие зависит от людей, притом составляющих ничтожное меньшинство. Под давлением фактов я должен был допустить реальность преемственного древнего заговора, но в этом допущении, помимо того, что оно противоречило моим прежним представлениям, было нечто сильно меня смущавшее, поэтому я так окончательно его и не принял.

Смущающим обстоятельством было то, что я не мог понять мотивации конспираторов. Не мог несмотря на то, что уже тот давний приятель, который как истопник в песне Галича «открыл мне глаза», начал именно с объяснения мотива зловредной деятельности заговорщиков. С тех пор прошло тридцать лет, осторожные перешептывания об их кознях переросли в официально признанный раздел исторической науки, называемый «конспирологией», и литература по этой теме растет как снежный ком, но до сих пор на вопрос «почему они это делают?» все отвечают то же самое, считая, что этот ответ является исчерпывающим: «они хотят захватить власть над миром». А мне он не только не казался исчерпывающим, но совершенно меня не устраивал, и я до сих пор считаю его никуда не годным. Это лишь видимость объяснения, построенная на типично софистическом приеме переноса ответа с того объекта, о котором спрашивают, на другой объект. Ведь вопрос о мотивации относится к конкретным людям, вступающим в тайное общество, а ответ дается от лица всего общества в целом, которое лица-то и не имеет. Отдельные люди и их совокупность – вещи принципиально различные, имеющие разную природу, поэтому в контексте заговора о захвате власти они должны выступать в разных смыслах. Этот захват еще вилами на воде писан, а если и произойдет, то когда-то в будущем, а человек, дающий клятву служить этой идее, живет в настоящем, и неясно почему мысль о торжестве его далеких преемников может так его воодушевить, что он отказывается ради нее от самого дорогого для человека – своей личной свободы – и беспрекословно выполняет приказы высших по градусу, даже если не понимает их значения. Нет, тут нам подсовывают явную психологическую несообразность: целенаправленная деятельность обязательно должна направляться волей, а воля присуща лишь некоему "Я". По отношению же к «Мы» о ней можно говорить только в переносном смысле, да и то, если индивидуумы, составляющие это «Мы», живут в одно время и связаны живыми связями.

Моему сознанию предстояло пройти длинный путь, прежде чем оно преодолело противоречие между фактическим наличием сквозных тайных организаций мировой истории и их теоретической невозможностью. Противоречие возникало от того, что мои теоретические представления опирались на неверное восприятие феномена истории, а именно – на восприятие материалистическое. Оно было нормой всех историков, которых я читал в молодости, и если у них и возникали между собой какие-то несогласия, то только в том, какой именно материальный фактор является определяющим в истории – государственное строительство, хозяйственная деятельность, расширение территории, повышение эффективности производства или что-то еще. А это восприятие глубоко ложно.

От этой фундаментальной лжи и должен в первую очередь освободиться каждый, кто размышляет о прошлом, настоящем или будущем человечества. Надо раз и навсегда понять, что история существенно пневматологична, что к ней, более чем к чему-то другому, применимы слова Христа «Дух животворит; плоть не пользует ни мало» (Ин 6, 63). История насквозь пропитана действующим в ней духом, на нем держится весь ее каркас. Не осознав этого, исследователь обречен на сизифов труд – любое его умственное построение, основанное на сделанной им подборке фактов, обязательно будет разрушено другой подборкой, сделанной его оппонентом. Сегодня это уже совершенно ясно. Но крупнейшие историки двадцатого века начали догадываться об этом уже давно и стали переключать свое внимание с материи на дух. В их числе были Освальд Шпенглер, Макс Вебер, Арнольд Тойнби и Хосе Ортега-и-Гассет. Чтобы выявить роль духа в истории, они выработали новую методологию, взяв в качестве первичного объекта изучения не страну, государство или нацию, как это было прежде, а более крупную единицу, которую Тойнби назвал «цивилизацией». Что это такое?

73
{"b":"327","o":1}