ЛитМир - Электронная Библиотека

— Объявляю вас мужем и женой, — в последний раз вмешалась регистраторша.

Гости весело и вразнобой закричали, зашумели. Захлопали пробки шампанского.

Горько!!! Кажется, Оля с Сашей даже не заметили, как оказались уже не в ЗАГСе, а во главе праздничного стола. Классическое «горько!» не только не утихало, но становилось все настойчивее. Поцелую, казалось, не будет конца.

— Пятнадцать!! Шестнадцать!! Семнадцать!! — скандировали гости.

Под свадьбу сняли не банкетный зал, который оказался тесным, а весь ресторан «Будапешт». Столы были составлены буквой «П», во главе которой сидели новобрачные, свидетели, родственники и ближайшие друзья.

По правую руку от Саши столы занимали гости со стороны невесты. Это были солидные мужчины, декольтированные дамы, девушки и молодые люди с утонченными манерами.

По левую руку картина наблюдалась иная. Крепкие пацаны с бритыми затылками, их смазливые, но не отличающиеся изысканным воспитанием подруги, солидные дядьки в разноцветных пиджаках и перламутровых галстуках. По всей видимости, это были крупные бизнесмены.

— Восемнадцать! Девятнадцать! Двадцать!.. — продолжали скандировать дружным хором все — как левая, так и правая оппозиция.

Олю надо было спасать. А то так можно и задохнуться.

— А теперь — нальем и выпьем! — прервал гостей Саша. — По седьмой и до дна!

— Саш, я не могу больше, у меня губы болят, — пожаловалась Оля, поправляя сбившуюся фату.

— А мы притворяться будем, — заговорщицки прошептал он ей на ухо.

Сашина тетка Катя, видя, что Татьяна Николаевна все никак не может оторвать взгляд от сына с невесткой, бодро ткнула ее в бок. Она положила сестре крабового салатика и приобняла ее за плечи.

— Видел бы его сейчас отец, — вздохнула Татьяна Николаевна.

— Космос, налей-ка нам!

— Теть Кать, тетя Таня, вам красного или белого? — встрепенулся Космос.

— Знаешь, Космос, давай-ка нам с сестренкой горькой. Сын женится, как в бой уходит.

Рядом с Олиной бабушкой расположился восторженный друг семейства Георгий, импозантный седовласый эстет. Музыковед, между прочим. Заодно и театровед.

Время от времени бросая заинтересованные взгляды на вульгарных красоток из «дружеского» лагеря, он выговаривал между тем:

— Невеста напоминает о Брюллове, Блоке и Сен-Сансе одновременно. И это в эпоху поздней перестройки…Алмаз!

— Вы забываете, Георгий, что алмаз требует соответствующего фона, — вздохнула Олина бабушка.

Двое официантов внесли на подносе огромную запеченную рыбину. Увидев, что они направляются прямо к новобрачным, Саша с притворным ужасом закричал:

— Рыбу — братьям!

Воспользовавшись моментом, со стороны жениха поднялись двое. Прямо сладкая парочка. Два мужичка-боровичка, плотно упакованных и крепко сшитых.

— Дорогие наши Саша и Оля, — торжественно начал боровичок постарше. — Так сложилось, что от наших нас здесь только двое. Но Кабан и пацаны просили передать, что уважают тебя, Саша, и поздравляют с днем свадьбы, с такой красавицей женой… И вот наш тебе подарок.

Боровичок номер два достал из-под стола большой кожаный футляр и раскрыл его. Первый вынул из футляра охотничье ружье с богато инкрустированными цевьем и прикладом:

— Сделано для короля Афганистана. Ручная работа, Сань.

Из-под того же стола появился и букет из нескольких десятков белых роз:

— Желаем невесте цвести, как тысяча роз, а тебе, Саша, удачной охоты!

— Коля, спасибо! — приложил руку к сердцу Саша. — Короче, передай Кабану — первого зверя я посвящаю ему. А второго — всем присутствующим.

— А Саня-то у нас самый благородный, — шепнула Татьяна Николаевна Кате, любуясь сыном. — Кать, а что, Санька на охоту ходит?

— На охоту, на охоту, — отмахнулась Катя, подливая сестре водочки.

— Боже, боже, какой мезальянс! — в который уже раз запричитала огненно-рыжая декольтированная дама постбальзаковского возраста. — Наша Олюшка и этот предводитель команчей! А каково его окружение? Встретишь в темном переулке — заикой станешь… Были бы живы родители, не отдали бы Олюшку в руки троглодитов.

— Шампусик, мадам, — сосед внимательно и с интересом заглянул ей в декольте.

Саша, очищая для Оли апельсин, услышал эту замечательную репризу и склонился к Оле:

— Ну, Монтекки и Капулетти, ей-богу. Оля засмеялась:

— По-моему, все нормально.

— Съешь апельсин, моя хорошая. — Саша легонько поцеловал ее в щеку, приподняв фату.

За этой сценой в свою очередь внимательно наблюдал Пчела, планомерно накачиваясь коньяком. А Космос тем временем подкалывал слишком серьезного, на его взгляд, Фила:

— Ты что не пьешь?

— Это я не пью? — искренне удивился Фил.

— Прямо перед людьми неудобно, — отворачивая от друга хитрую рожу, гнул свое Кос.

— Ты хочешь, чтобы я показал, как я умею пить? Кос кивнул. А Фил всерьез начал показывать.

Позабавившись с Филом, Космос, наконец, ткнул локтем все еще неотрывно глядевшего на счастливую Олю Пчелу:

— Что, пора?

Пчела посмотрел на часы и кивнул, уже поднимаясь:

— Дорогие гости, дорогие гости! Минуточку! Внимание!

Шум в зале постепенно утих — гости почувствовали, что всех ждет какой-то сюрприз, настолько загадочным и многозначительным тоном призвал их к молчанию свидетель жениха.

— У нас сегодня большой день, вообще. И мы с вами будем гулять до утра, а потом до следующего утра. И дальше, пока не посинеем. Но вот молодые скоро уедут, потому как, сами понимаете, у них есть дела поважнее.

Даже Саша с интересом поглядывал на Пчелу, уж больно тот светился изнутри.

— Поэтому, — продолжал Пчела, — мы с друзьями задумались, а куда же поедут молодые в свою брачную ночь? В суперлюкс «Националя»? В чужую квартиру на Ленинском?.. Нет. Мы посчитали это неправильным и решили вопрос по-другому. Космос, Фил…

Пацаны с донельзя счастливыми физиономиями встали рядом с Пчелой. А тот победно поднял вверх руку со сжатым кулаком. Прямо командантэ какой-то.

— Короче, сегодня и навсегда молодые поедут в свою собственную новую квартиру. В высотку на Котельнической набережной.

Сначала в зале наступила абсолютная, звенящая тишина. Пчела разжал кулак. С его указательного пальца с легким звоном упала и повисла на цепочке аккуратная связка ключей. И тут зал взорвался. Слава богу, не в прямом смысле, а от грохота аплодисментов и восторженных криков. Причем интеллигенция вполне могла бы дать фору браткам.

Саша, принимая ключи, обнял сразу всех троих:

— Спасибо, родные.

И тихонько, с улыбкой, поинтересовался у Фила:

— Вы что, хозяев грохнули?

— Да ты что? Жильцов расселили, — рассмеялся Фил.

А за столом Катерина переводила вопрос уже в практическую плоскость:

— А интересно, сколько там комнат?

— Да что ты, Кать. Наверное, это розыгрыш, — недоверчиво качала головой Татьяна Николаевна.

— Брось, какой розыгрыш… Вить, — крикнула она Пчеле, — а ордер есть?

— На арест? — в свойственной ему ернической манере отшутился тот.

К Олиной бабушке склонился седовласый музыковед:

— Вот ведь как, дорогая моя. А вы говорите, фон не тот!

X

Через огромную арку высотки въехал белый лимузин, а вслед за ним целая кавалькада машин. Сашин водитель Миха бодро вскочил со своего водительского места и открыл дверцу салона. Саша вынес Олю буквально на руках. Как и всю дорогу, они продолжали целоваться.

Тут из подтянувшихся машин повысыпали и остальные. «Ой, цветет калина в поле у-у-у ручья», — разгульная нетрезвая песня огласила темный двор престижного дома. Кое-где даже зажглись окна. В ответ захлопали пробки шампанского.

— Эй-эй, мою жену не облейте! — забеспокоился Саша.

— Во-он три окна. Видишь? — ткнул Космос пальцем куда-то в пространство.

— Вижу, вижу. Космик, мы пошли, ладно? — попросил Саша.

Но Космос не мог расстаться с другом так вот, сразу:

— Погоди. Короче, осмотритесь — нам помашите, да? Мы за вас по шампанскому и поедем.

12
{"b":"328","o":1}