ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так мало времени. Однако ей действительно пора уезжать. Если бы она осталась дольше, то, возможно, надоела бы ему… или влюбилась. Она уже поняла, как реальна эта опасность. Правда, она объясняла себе это тем, что Джастин оказался первым мужчиной, открывшим ей физическую сторону любви. Теперь она знала, какая пропасть лежит между истинным наслаждением и супружеским долгом, который она с такой готовностью исполняла восемь лет.

У нее мелькнула мысль, понимал ли это Леонард. Может, и понимал, но считал, что подобные развлечения не годятся для порядочных женщин. Она знала, что у него не было любовниц. Через несколько месяцев после свадьбы Розамунда спросила его об этом. Он рассмеялся и посоветовал больше не заводить разговора на эту тему. А еще сказал, что надо быть совершенно ненасытным мужчиной, чтобы искать кого-то на стороне, имея такую прелестную жену. Нет, заверил ее муж, у него нет и никогда не будет любовницы. И она верила ему.

А может быть, Леонард и не понимал, чего не хватает его жене.

– Розамунда, ты собираешься играть или так и будешь продолжать смотреть в карты невидящим взглядом? – услышала она голос графа.

– Что? – Она неохотно подняла глаза. Он улыбнулся и отложил карты.

– Я вижу, что в любом случае выиграю. Так зачем продлевать агонию? Ты хочешь играть? Розамунда покачала головой.

– Тогда давай посидим у огня, – предложил Джастин.

Он взял стул и, поймав ее за талию, когда она тоже направилась за стулом, притянул к себе на колени. Она уселась поудобнее и положила голову к нему на плечо.

Слово за слово, даже не заметив, как начался этот разговор, Розамунда начала рассказывать ему о том, как прожила последний год с Леонардом. Каким тяжелым был этот год. Муж таял у нее на глазах, пряча боль за улыбкой. Она садилась рядом с ним на табуретку, брала его за руку и говорила, говорила, о чем угодно, только бы говорить. Сколько раз она лежала с ним рядом, подложив свою руку ему под голову и стараясь не шевелиться, потому что малейшее беспокойство могло причинить ему боль.

– За какие заслуги Господь наградил меня тобой, дорогая? – сказал он однажды. А потом попросил ее как можно скорее выйти замуж после того, как он умрет. – Чтобы любить, дорогая. И иметь детей. Я хочу, чтобы у тебя были дети и ты была счастлива.

– Я и так счастлива, родной. Я счастлива с тобой, Леонард.

– Не сомневаюсь в этом. Но ты найдешь еще большее счастье и настоящую любовь. Другую любовь. Потом ты поймешь, что я имею в виду.

Розамунде казалось, хотя она никогда и не спрашивала об этом мужа, что с первой женой его связывала какая-то особенная любовь. Временами она даже испытывала ревность к давно ушедшей Дороти.

– Ты знаешь, у нас с Дороти не было детей, – сказал ей Леонард незадолго до смерти. – Иногда мне кажется, что ты наша дочь, дорогая. Ты была отрадой всей моей жизни. – Он уже сильно ослабел и лежал с закрытыми глазами, очень бледный, исхудавший. Это было первый раз за восемь лет их совместной жизни, когда он назвал по имени свою первую жену. – Дороти тоже полюбила бы тебя.

– Он уснул, – продолжала свой рассказ Розамунда, – чтобы никогда уже не проснуться. Через три дня его не стало. И все это время я сидела рядом, всем сердцем желая, чтобы он проснулся. Мне так много надо было ему сказать.

– Он все знал, – сказал лорд Уэзерби. Заколки, скреплявшие прическу Розамунды, куда-то подевались, и шелковистые темные волосы рассыпались по плечам. – Ведь ты хотела ему сказать, что любила его?

– Мне кажется, даже папу я не любила больше.

– Он знал это. И вот что я тебе скажу: твоему мужу очень повезло – сначала у него была Дороти, потом ты. Тебе не стоит жалеть его.

– Конечно, я веду себя глупо. С тех пор прошло уже больше года.

– о ты прожила с ним восемь лет и любила его, – сказал Джастин. – Иногда печаль остается даже после того, как заканчивается время траура.

Не в силах больше сдерживаться, Розамунда уткнулась лицом ему в грудь и расплакалась. Она взяла носовой платок, который он вложил ей в руку, и плакала так, как не плакала еще ни разу со дня похорон.

– Ему очень повезло – повторил граф. – Потому что Господь подарил ему такую женщину, как ты, Розамунда.

– Прости, – сказала она, решительно и громко высморкавшись в его платок, – прости, что заставила тебя выслушать все это.

– Не извиняйся. Я чувствую себя избранным.

– Такова, – сказала Розамунда, справившись с волнением, – печальная история моей жизни. Кажется, вчера вечером я примерно в это время пересела на тот стул?

– Да, – улыбнулся он.

– Должно быть, я выгляжу ужасно.

– Глаза и нос слегка покраснели, – признал он, изучив ее лицо. – Но ты все равно очень красивая. Хочешь, я повторю тебе то, что сказал вчера?

Она кивнула.

– Я хочу заняться с тобой любовью. Она без улыбки смотрела на него.

– Да, я тоже хочу этого, Джастин.

– Сегодня я поднимусь наверх вместе с тобой. Я хочу сам раздеть тебя. Можно?

Розамунда встала и протянула ему руку.

Глава 6

Прокручивая в памяти былые интрижки, граф Уэзерби не мог припомнить, чтобы расставание с женщиной когда-нибудь вызывало у него такую тоску. Нет, конечно, ничего похожего. Правда, с любовницами он рвал отношения сам, когда они начинали ему надоедать. Наверное, в этом вся разница. Расставание с Розамундой было вынужденным, и оттого, наверное, ему было не по себе.

Он недавно проснулся. Интересно, сколько сейчас времени. Угли в камине едва тлели, в комнате было прохладно. Розамунда спала в его объятиях. Да, эта женщина надолго запомнится ему, и еще долго будут оживать в его памяти дни, проведенные с ней.

Все дело в том, что эта ситуация ему неподвластна. Если бы он сумел задержать Розамунду Хантер и вволю насладиться ее душой и телом, то расстался бы с ней так же легко, как со всеми женщинами, которые делили с ним постель до этого. Но как назло, Розамунда нисколько ему не надоела, напротив – граф с тоской думал о том, что через несколько часов простится с ней. При мысли об этом его охватывало отчаяние.

Она была великолепна в постели, но, главное, ему было интересно с ней. Граф с трудом мог вообразить, чтобы Джуд согласилась лепить снеговика и играть в снежных ангелов. Эта женщина, вся жизнь которой протекала в будуаре, пришла бы в ужас от одного предложения высунуть нос на улицу.

С Розамундой он может говорить на любую тему. У нее редкий дар моментально схватывать глубинную суть вещей. Джастин чувствовал, что знает ее очень хорошо, хотя после двух дней знакомства такая мысль могла показаться абсурдной. Он был свидетелем того, как за эти два дня в ее сознании совершился переворот: она наконец поняла, что молода и только начинает жить.

Тонкая рука у него на груди пошевелилась.

– Сколько времени? – сонным голосом спросила Розамунда.

О да, сегодня им важно знать время.

– Понятия не имею, – ответил он, накрывая ее руку своей.

Розамунда прислушалась. Тишина.

– Утро еще не наступило?

– Нет. – Джастин поцеловал ее в ладонь.

– Я решила, что проспала всю ночь.

– Нет. – Он нашел в темноте ее рот. – У нас еще есть время.

«А что бы я сделал, – думал он позже, когда она лежала на нем, уткнувшись лицом ему в плечо, – если бы мне не надо было жениться на Аннабелл? Изменило бы это что-нибудь? Возможно, я уехал бы вместе с Розамундой. Или узнал адрес ее брата, чтобы потом найти ее. Интересно, а женился бы я на ней?»

Пожалуй, при таких обстоятельствах джентльмен не может поступить иначе. Несмотря на вспыхнувшую между ними страсть, у него ни разу не возникло мысли сделать ее своей любовницей. «Так женился бы я на ней или нет?» Джастин не сомневался, что влюблен. Но он никогда не верил в романтическую любовь и не верил в нее сейчас. Самое сильное чувство угасает за несколько дней, в лучшем случае – недель.

Если бы у него было время поухаживать за ней, он быстро избавился бы от иллюзий. Пожалуй, не стоит продолжать знакомство с Розамундой Хантер, решил граф по некотором размышлении. Лучше сохранить в душе драгоценные воспоминания об этих днях.

15
{"b":"329","o":1}